- Трудно быть храбрым, - сказал Пятачок, - если ты всего лишь Очень Маленькое Существо.

(А. Милн)

Это цитата сообщения Ищу_Свою_Истину Оригинальное сообщение

[показать]

Здравствуйте ! Я новый полиморфный вирус-троян и распространяюсь по интернету. Поскольку мой автор не умеет писать вирусов приносящих вред, Вы должны мне помочь. Сделайте пожалуйста следующее:

1. Сотрите у себя на диске каталог c:\windows и C:\Program files 


2. Отправьте это сообшение всем своим знакомым.

Это цитата сообщения seleznevaa Оригинальное сообщение

Будильник на восемь. каждые десять минут. чтобы хоть к девяти наконец очнуться. сползти с кровати, одной рукой все еще обнимая подушку, другой нащупывая джинсы. прохрипеть: «поднимите мне веки». совершить ежеутренний ритуал: вслепую поставить чайник на плиту, сломать пару спичек… протекающий кран в ванной, контрастный душ не по собственному желанию, а по прихоти водопроводных труб, выгрызть остатки пасты из тюбика – опять закончилась, жрет ее кто-то что ли? – кофе без сахара и бутерброда, причесаться наощупь, так же накраситься… выход – ступеньки – маршрутка – метро – толпа бредущих в полусне людей – охрана на проходной – дверь – кресло – компьютер…
и только теперь можно проснуться. пароль – еще пароль – еще один, чашка кофе, черствое печенье, новое сообщение в дневнике N…

Долгая дорога домой. Воздушный поцелуй, закрывающиеся двери... я успела отвернуться, чтобы не видеть, как они скрывают тебя и уносят прочь. Медленно побрела по камням пола, не закрывая глаз. Мой персональный ад распахнул ворота, вывесил уже порядком выцветшую надпись "Оставь надежду, всяк сюда входящий" и принялся зазывать меня внутрь. Если бы у меня были силы на такие глупости, я бы непременно туда пошла. Ей же богу, пошла бы. Просто чтобы отстал наконец.

- Ты случайно не влюблена? - спросила я.
- Зачем тебе?
- Ну... ты же украла мою душу, даже не спросив разрешения... вот я и думаю, что теперь имею право знать о тебе какие-то вещи.
- Хочешь, верну?
- Да нет, душ у меня много - не жалко. Меня куда больше греет возможность...
- Красть чужие жизни? Жить чужими взглядами?
- Да, - улыбаюсь я, - ты права.

Пропустила несколько поездов. Окунулась в бездну чужих глаз - на сей раз мужских, прощупала всю душу по самой изнанки, холодно удивилась собственному могуществу. Возненавидела себя, убила, воскресила. Дала бессрочную амнистию и индульгенцию за подписью совести. Жить теперь можно.

Зазвонил телефон.
- Да? - спросила ее не то с сожалением, не то со стыдом.
- Ты где, Чудище? - спросил Учитель.
- На Лубянке.
- А что ты там делаешь?
- Ну у меня же свидание с Динькой...
- Все еще?
- Ну... да.
- Поезжай-ка ты домой. А то я без тебя спать лягу...
Улыбаюсь. Приеду. Уже скоро...

Конечно же, на каждом шагу мне попадались цветы, и очень хотелось их купить, просто потому что никто не дарит мне цветов, а я очень люблю, когда мне дарят цветы, и неважно даже какие, лишь бы дарили, смотрели мне в глаза и...

Господи. Черт. Джесс.
Беда.

- Ты ведь не забыла о нем, - сказала она, - ты просто отложила его в долгий ящик.
Нет, что ты, заметалась я, никаких ящиков, только море, скалы и летящий Икар. Не надо мне больше этих многодневных истерик, изматывающих встреч, боли бочками и без хлеба, непонимания, сказок на ночь, человеческой жизни, лишенной чудес и свободы, которую я честно пыталась вести. Не надо мне этих глаз, без которых я не хотела жить, и рук, и слов, разрезающих меня на части, и шуток, пропитанных ядом, губящим говорящего, а не его жертву, и несчастных девочек, и побегов, и шарфов, которые он все равно не носит, и вечного "не уходи", и долгого "навсегда" и жертвоприношений, и узкого алтаря, на котормом неудобно сидеть - затекает спина...
- Да, - выговаривают тем временем мои губы, едва смоченныные зеленым чаем, - Я сволочь?
- Нет, - усмехается она, думая скорее о чем-то своем, чем обо мне, - ты просто женщина.

И уже потом, между двумя вселенными, одинаково далеко от нее и от Дома, меняя маршрутку на почти бесконечное ожидание автобуса, я понимала - я лгу только себе. Остальным - бессмысленно. Остальные меня и так насквозь видят. Остальным на мою ложь плевать. Пле-вать. П-л-е-в-а-т-ь. Каждому, как известно, со своей колокольни. И уставы свои на мою голову ронять, чтоб неповадно было воздевать очи горе и проклинать небеса разными нехорошими словами.

- Все мы - зеркала, - говорила она, рассматривая людей в очереди, - просто все мы разные.
- Все мы разные, - глухим эхом откликнулась я.
- Девочка наша - просто неумелое зеркало. Она отражает, но портится от этого. А мальчишка - кривое... он отражает не то и не так и тоже портится.
- А я? Уж не прямое-то точно...
- А ты... - она посмотрела на меня внимательно и строго, но почти сразу взгляд ее смягчился, - а ты - не человек в зеркале, а зеркало в человеке. Ты отражаешь, но это для тебя всего лишь инструмент. И хотя ты отражаешь в каждом разговоре, ты остаешься собой, а зеркало - инстрементом.
- А ты?
- А я - как и ты. А раньше я была такой, как наша девочка.
- Значит, у нее все впереди.
- Да...

Подошел автобус. Я упала на пустое кресло, проигнорировала сверлящую меня взглядом обозленную и обиженную женщину средних лет (свинство, конечно) и наконец опустила глаза, собирая ими паззл из рассыпанных по бумаге букв. На страницах поселились блики уличных фонарей... И мы остались вдвоем: Макс Фрай - писатель, написавший несколько десятков подлинных историй Макса Фрая, человека и перосонажа, писатель без внятного прошлого, с очень смутным настоящим и совсем уж неопределнным будущим - и я, вслед за ним (вместе с ним? до него? вместо него?) проживающая одну за другой свои жизни, которых у меня больше, чем у кошек, вместе взятых и возведенных в шетнадцатую степень... потому что у каждой кошки их только лишь девять, а у каждой меня - миллион. И я стараюсь, выдумываю эти жизни, сама того не понимая (до некоторых пор, как оказалось), проживаю их день за днем и исчезаю до смерти, растворяясь то в октябрьских сумерках, то в февральской метели, то в талом снеге, то в запахе полыни, то в пыли дорог... Первым делом я научилась мечтать, потом (много лет спустя) колдовать, и вот теперь - жить. Осталось только научиться летать и улететь отсюда нафиг. В теплые края, о да...

Замерзшими пальцами набирая код Читать далее...

Уважаемые дамы и господа!
Открылся официальный сайт следующего проекта арт-группы - сказки "Вход категорически разрешен": http://www.f-ship.ru/skazka

Пока на сайте не так много информации, но самое необходимое есть: о кастинге на роли первого и второго плана, в массовки, и приблизительный календарь работы. Пожалуйста, внимательно читайте условия кастинга.
Форума пока нет, но он появится в скором времени. Также ждите дополнительных материалов - описание костюмов etc. Пока что все вопросы по мылу info@f-ship.ru.

Информация нагло стащена у de_Rattierre, так что вопросами мучайте его. От себя добавлю, что проект очень интересный и в процессе его воплощения в реальность можно поучаствовать.

Когда над твоей головой отзвучит последняя нота рассвета,
Я тихо скользну в приоткрытую дверь, шурша простыней по паркету.
Я буду молчать, охранять твой покой, такой безначальный и древний...
Я просто люблю сладкий вкус твоих снов и утренний шепот деревьев.

Я - призрак твоей безрассудной любви, забытый и полупрозрачный.
И, как и все призраки, неумолим, а также безумно навязчив.
Когда в ожидании нового дня твои робко дрогнут ресницы,
Я просто исчезну, вспорхну за окно свободною белой птицей.

Пока ты сопишь, улыбаясь во сне, я буду безмолвствовать рядом,
И мир открывать свои тайны начнет под пристальным призрачным взглядом:
Мне будет шептать малахитовый лес, что дело не в тьме и не в свете,
Что ангелы для бесконечных небес - всего лишь приемные дети...
А я буду слушать, внимая словам, рассыпанным в шорохе хвои.
Я буду молчать, охраняя твой сон. Затем я ведь и существую...

Как лингвист лингвисту...

26 правил русского языка

Живу постскриптумами. Под твоей душой.
Росписываюсь ниже. Будем квиты.
Все это нам, конечно, не впервой.
Твои улыбки и мои обиды.

Казалось бы - какое дело мне?
Куда стремлюсь, бегу, сбивая ноги?
Все эти письма, танцы при луне -
Все это камни не моей дороги.

И нечего с земли их поднимать,
Рассовывать, смущаясь, по карманам...
Казалось бы... но только я опять
Себя терзаю сладостным обманом.

Пора. Пора забыть об этом сне.
Пора заняться тем, что поважнее.
Ты пишешь строки о любви не мне...
Что ж, значит просто ей они нужнее.

А под вечер наваливается дикая усталость, апатия, ненависть к живому и желание зарыться в снег с головой. Стучащиеся в аську "просто поговорить", долгие бессмысленные споры, неработающее радио. Душная комната. Тонкие спицы - способ отгородиться от себя самой. Вот довяжу, буду носить это убожество, жертву фантазии уставшего от жизни существа, тогда и пойму как не надо делать никогда... А пока - упиваясь головокружением, материализовавшейся усталостью, последним яблоком, думной минералкой - пусто молчать в телефон, набирать буковки на несуществующем языке, жуткой смеси русского и европейских, писать в тетрадочку цифры, считать петли, засыпать за компьютером, ожидая не то чуда, не то смерти, не то божьей кары и пытаться, пытаться, пытаться... безрезультатно.

Господь наблюдает за тобой. Живи так, чтобы ему было интересно
(с)

Нет, правда. Я вот, как выяснилось, умею делать поистине потрясающие вещи. Например, забывать закрывать за собой дверь. Сегодня, вынося мусор, я беспечно оставила дверь в квартиру "прикрытой". Все бы хорошо, но сей факт обнаружил мой кот... так что пока я боролась в мусоропроводом, он прошмыгнул наружу... Свобода опьяняет. Это факт известный. В итоге я полчаса бегала за этим гадом вверх-вниз по лестнице - любимая игра кота называется "догони меня". Выглядит это так: Кот сидит в засаде и ждет, пока я до нео доберусь, а потом сломя голову бежит куда-нибудь (в данном случае вверх или вниз по лестнице). Гад кошачий.

...А для одиноких придумана такая система. Существует Зал Ожидания, такое специальное помещение, где есть множество столиков, и все на двоих. Ну, как водится, там еще кадушки с цветочками, музыка приятная, официанты бегают. У входя (но так, что зала не видно) висят номерки (по два на крючке, если столики свободны), причем каждый номерок соответствует номеру столика. Каждый приходящий может присоединиться к стану Ожидающих - просто сядь за пустой столик, взяв номерок из парных, и все дела. А вот если ты, напротив, хочешь стать активным участником представления, твое дело - выбрать себе номерок, одиноко висящий на крючке, а потом подсесть к тому столику, чей номер ты взял. И, как следствие, познакомиться с сидящим там человеком.
В общем, принцип дома Свиданий...

Это цитата сообщения Pondohva Оригинальное сообщение

Наклейка у водителя

Перечень лиц и тел, имеющих право на бесплатный проезд:
- дети до 7 лет;
- агенты Матрицы (при предъявлении документа);
- лауреаты Нобелевской премии;
- любовницы лауреатов Нобелевской премии;
- Том Круз

Я плакала...

Это цитата сообщения Pondohva Оригинальное сообщение

Каждый месяц я вижу, как свято место пустует в соседних яслях,
Потому что мой незачатый сын истекает кровью в двадцатых числах,
Упирается больно, бьется, хочет родиться,
Кровью плачет, шепчет: мама, я бы мог тебе пригодиться,
Что за черт, почему ты не хочешь со мной водиться?

Я пою ему песенку про сестру и братца,
Как они никогда не плачут на аппельплаце.
Скручиваюсь эмбрионом, чтобы помешать ему драться,
К животу прижимаю грелку, чтобы ему согреться,
Говорю: отстань, не дури, обретайся, где обретался,
Радуйся, что еще один месяц там отсиделся,
Ты бы кричал от ужаса, когда бы увидел, где очутился.
Он говорит: уж я бы сам разобрался.

Я читаю ему стишок про девочку из Герники,
Про ее глаза, не видящие того, что делают руки.
Он говорит мне: ты думаешь, это страшней, чем гнить от твоей таблетки,
Распадаться на клетки, выпадать кровавой росой на твои прокладки,
Каждый месяц знать, что ты не любишь меня ни крошки,
Не хочешь мне дать ни распашонки, ни красной нитки,
Ни посмотреть мне в глаза, ни узнать про мои отметки?
Полюби меня, мама, дай мне выйти из клетки.

Я рассказываю ему сказку про мою маму,
Как она плакала сквозь наркоз, когда ей удалили матку,
Я говорю ему: ладно, твоя взяла, я подумаю, как нам быть дальше;
Я не люблю тебя, но я постараюсь стать лучше,
Чувствовать тоньше, бояться тебя меньше,
Только не уходи далеко, не оставляй меня, слышишь?

Он говорит: ладно, пора заканчивать, я уже почти что не существую,
Так – последние капли, черный сгусток сердца, красные нитки.
Мы, говорит, еще побеседуем, мама, я еще приду к тебе не родиться,
Истекать кровью, плакать, проситься, биться,
Клясться, что я бы смог тебе пригодиться,
Плакать, просить помочь мне освободиться.
Где-то в двадцатых числах приду к тебе повидаться.

© Линор Горалик

Это цитата сообщения Некто_святой Оригинальное сообщение

[показать]
As soon as i arrived everything is possible.
Beyond the invizible.
(с)

Приветствую Вас, Селена_Блонди. Милая девочка, заплутавшая в Сети...

Вы похожи на Герду из сказки про Снежную Королеву. Девочка с горячим сердцем среди царства льдов. Светлые волосы, спрятанные глаза. Чужие стихи в цитатнике, в каждом слове - ключик к двери в иной мир, жаль, снова не от той... Поиски принцев в реальном мире, но вокруг лишь дураки да царевичи... Знаете, японским девушкам повезло боьше - у них вокруг были сплошные рыбками да боги, а в Зимбабве так и вовсе духи да охотники... во всяком, именно они все время становились главными героями сказок.

Вы, правда, придумываете свои сказки - где вместо живой воды утренний душ, где проворотное зелье - просто крепкий кофе, где смерть Кощея Бессмертного в яйце, а яйцо в колодильнике, где слепые котята могут видеть свет небесный, а шлепанье шагов по холодному кафелю - все равно, что цокот копыт по мозаичной мостовой.

Вы умеете творить. И это хорошо.

Это цитата сообщения некто_Падший Оригинальное сообщение

Надрациональное сонное состояние выдыхается с дымом, под ночные судороги зимы хочется бежать, прыгать, действовать, творить, радостно вопить и всячески выражать свой энтузиазм по непонятным разумному сознанию поводам.
-Это не просто желание ходить туда-сюда, а хозяйственная необходимость.
В мороз организм требует убийственного и непосредственного стиля .
Спокойного и концентрированного. Пока выходит с трудом.
Вскакивать под вечный повтор фильмов Феллини, перебрыкивать несчастный телевизор на трогательно-ограниченные мультики американского образца. Каждый восход, бегая в лихорадочном поиске носков, краем глаза наблюдаю за приключениями рыжего мутанта котопса. Омерзительное действо. Изыски производства и антитворчество. Я превращаюсь в его олицетворение. Затолкать наушники под шизофреническую шапочку типа от Moschino Jeans. Про которую Земфира пела. Притереть троллейбус с общей обстановкой. Опредмечивание -и- распредмечивание. По пути сталкиваюсь с тонкими штучками в вязанных вручную шарфиках со скрипками под мышкой. Дайте мне окно - я в него уставлюсь. Если идет дождь - кто-то должен под ним мокнуть. Под именно подобные ночные бдения (мы сидим на карнизе и бдюм, потому что я - бдю, а вместе мы скоро гробанемся прямо на крыльцо магазина женского белья) мысли-шорохи разбегаются по углам. Диктатура сенсорного воприятия. Я окончательно зависаю в своих ленивых сарказмах и жалостливых уговорах, которые я творю одновременно. Но тут ты посылаешь мне сообщение и говоришь слова, которые я никогда не слышал. Я скидываю пепел на клавиатуру, широко улыбаюсь и абсолютно счастливый иду спать.

Я любим и тогда именно готов рассыпать весну в скором феврале такими редкими почему-то свежими тюльпанами.

[показать]

Когда ты встречаешь мужчину, то кажется, что это он - мужчина твоей мечты. А как только ты начинаешь с ним завязывать какие-то отношения, то задумываешся о том, какие же у тебя, оказывается, мечты-то мелкие..
(с) Nimizida

Был когда-то мир, полный зимы до краев. Там везде лежал снег, да так, что ничего не видно было, кроме снега, не было солнца, как полярной зимой и дул хололдный ветер. Небо было таким промерзшим, что звезды звенели от холода...

В этом мире и жил маленький Бу. Он жил в маленьком домике на берегу моря, но, поскольку каждые три дня шел снег, его дом давно замело, и ему казалось, что он живет в норке. В подвалах его домика было много сушеной рыбы и лапши, и еще немножко банок варенья. Варенье он экономил, потому что оно было сладким, а рыбу не любил, потому что она уже ему надоела, но найти другую живность было совершенно невозможно - если кто еще и был на свете, то этот кто-то тоже жил под снегом и Бу его ни разу не встречал. А море совсем замерзло, так что ни раков, ни даже свежей рыбы поймать было нельзя.

Он жил так довольно долго (настолько, что не помнил, когда все это началось и кто насушил рыбы в подвалах), и прожил бы еще столько же, если бы не случилось чудо.

Чудо случилось рано утром. То есть не обязательно именно утром, потому что все часы в доме Бу давно остановились и он считал время своими биологическими сутками (что, кстати, очень полезно), то есть когда проснулся - тогда и утро, а когда хочется спать - ночь. А поскольку Чудо свалилось в дымоход почти сразу после завтрака, Бу решил, что это случилось утром.

Дальше...

Оказывается, моя муза - метро. Полуторочасовой поездки туда-обратно вполне хватило на пару стишков, набросок третьего и очередной черновик к рассказке, которая когда-нибудь родится.

Кстати, я увидела еще одну даму, занимающуюся в столь странном месте писательством. Дама была в высшей степени примечательная - видимо, она избрала красный цвет королем природы, потому что почти все детали ее градеробы были окрашены именно в этот цвет. Выглядело, как ни странно, хорошо. И сапожки, и дубленка (а дубленку-то красную она где нашла?) и шапка. Меня особенно тронули перчатки - тонкие, с меховой оторочкой... впрочем, я после тоже блеснула звездой на небосклоне - моя муфта явно произвела на даму неизглядимое впечатление. Не красная, конечно, но мне идет.

Лет объекту моего внимания было около сорока - морщинки уже есть, но еще не уродуют, волосы, светлые с проседью, выдавали женщину с головой. Буквально. Лицо ее было невероятно знакомо, словно бы я часто видела ее фотографии или встречала на улице... Она напоминала мне то ли актрису из старых французских мелодрам, то ли приму русского балета. Держалась холодно и как-то высоко, четко. Голос ее (я услышала его позже) был низковат, звуки она произносила четко и твердо ("случилос" - просизнесла она без мягкого знака на конце), и весь ее образ создавал у меня ощущение русской эмигрантки - по крайней мере тот романтический образ, что я нарисовала себе когда-то, читая книги об эмигрантах и их бытие.

Дама писала что-то в блокнот-книжечку (такой, в твердой обложке), иногда останавливаясь, задумчиво и слегка высокомерно оглядывая вагон, и взгляд ее все чаще останавливался на мне. Признаюсь, от этого взгляда мне становилось прохладно и как-то страшно - очень хотелось услышать от нее хоть слово одобрения, как быдто она читала мое собственное словоблудие, а я ждала оценки. Изредка моя загадочная незнакомка замирала, глядя на входящих или выходящих людей (или попросту в черноту за окнами), и тогда ее рука с гелевой ручкой поднималась к губам жестом заядлого писаки; казалось, еще мгновение - и она начнет задумчиво грызть ручку - но она вдруг возвращалась из мира грез, одергивала себя и принималась строчить очередную порцию букв.

Кстати, обложка блокнота и цвет чернил тоже были красными.

Мы вышли на одной станции. Она улыбнулась, убирая блокнот с заложенной в него ручкой (я почему-то пришла в восторг от этой мелочи) в пакет. Я улыбнулась в ответ, пряча руки в муфту.
- Удачи Вам, - сказала я, - И до встречи.
- До встречи, - ответила она, - Мы, наверное, еще встретимся. Раз так случилось...
Я попыталась изобразить реверанс, и, к моему изумлению, дама ответила тем же. На том мы и расстались, поднявшись по лестницам с разных сторон платформы...