Интернет не работает. Вентилятор сломан. Чай остывает в кружке. На улице теплый ветер, светлые тучи. Рай, да и только... жаль, что меня там нет. Тот, кто создавал этот мир, обладал весьма специфическим чувством юмора: он сначала придумал утро как время для волшебства, а затем отдал его на растерзание рабочим будням. В выходные наслаждаться утрами тоже не получается - надо ведь выспаться за всю неделю... И маршрутки почему-то ездят на редкость медленно.
- За окном такое небо, как будто сейчас польет.
- Угу.
Громыхнул поезд.
- Но не льет. Обидно.
В лотках зеленое мыло. Яблоки нынче в моде. Задолженность лицевого счета – двадцать два цента. Мне хочется прикреплять визитки степплером к страницам ежедневника просто потому, что это красиво. Мне хочется писать длинные пространные обещания в графу «сделать до конца года», а потом вычеркивать по одной строчке или ставить на полях галочки. Читать книжки и подчеркивать в них строчки. И еще съесть вон ту шоколадку, потому что ужасно хочется есть, а завтраки по утрам я размениваю на двадцать минут краденого сна. Интересно только вот, у кого краденного?
- Хотите я сейчас сотворю чудо?
- Давай.
Максим поднимает руки высоко-высоко вверх и из всех сил щелкает пальцами. Все молчат.
- И что? - спрашивает Олли.
- Теперь у нас есть интернет!
- А...
Тишину разбивает дружный стук истертых клавиш.

[показать]Любить так - не значит боготворить Его, загадывать на Его строках желания, искать скрытые смыслы в Его словах, ждать с нетерпением Его взгляда, следить за каждым Его движением... Любить его - всем сердцем, душой и прочими потрохами, без оглядки - так, чтобы мир трещал по швам от таких сильных чувств, чтобы звезды сыпались под ноги и хрустели, как сахар под сапогом. Чтобы ветер дул только для того, чтобы передавать ваши послания друг другу на бумажных самолетиках и облаках. Чтобы фонари освещали аллеи, по которым вы бродите ночами, а потом гасли в тот самый момент, когда сближаются губы и нет больше слов для того, чтобы выразить невыразимое - ровно то, что с легкостью скажет поцелуй. Молчать, как партизан, на всех существующих языках мира о своих чувствах, не догадываясь о том, что глаза тебя выдают. Знаешь - когда человек в кого-то влюблен, он смотрит на этого кого-то, как ребенок на долгожданный новогодний подарок. Он знает, что там, внутри, но до последней секунды упивается своим нетерпением, со внутренней дрожью развязывает ленточки (на коробке / на одежде), приоткрывает губы... и в глазах его - страсть, нежность, ужас, печаль, восторг: дикая смесь ароматов сильнейших эмоций. Как травы на летнем лугу неизвестной страны. Он делает мир светлее, ярче, желаннее, живее, прозрачнее - не остается места для теней вчерашних огорчений, проблем (своих и чужих), мелких досад и разочарований. Все это вдруг становится неважным - имеет ли что-то значение, если Он рядом, хотя бы просто в этом мире, а не в каком-нибудь другом? Имеет ли значение хоть что-то, кроме Его дыхания, Его улыбки, Его сонной физиономии поутру, Его глупых привычек? Боже, сколько он кладет сахару в чай - это ужасное пойло ты будешь делать с улыбкой, с трепетом, с безумным ощущением счастья. Он наполняет все дни твоей жизни смыслом, все мгновения - теплом. Ты смеешься, ты говоришь, что живешь в сказке. Ты можешь стать для Него призраком, легкой тенью, лесной (морской, степной, озерной - да хоть городской) феей. Волшебницей. Легкой, воздушной, [показать]танцующей, недостижимой и оттого еще более желанной. Нет, не дразнить - увлекать, не звать - просто открывать дорогу. Любить травяные чаи, учить Его писать тебе письма. Посвящать Ему стихи. Вы будете бродить ночами по каштановым аллеям, полной грудью вдыхая пьянящий аромат, ты научишься не считать шагов, столбов и мгновений, а Он - не дарить тебе все звезды сразу. Луна зайдет в тот миг, когда вы захотите остаться одни, птицы запоют тогда, когда тишина станет слишком тесной для вас двоих. Ваши руки будут не просто ласкать - танцевать на телах друг друга. Все ваши дороги будут переплетаться между собой в клубки, приводить вас к самым волшебным местам города, к самым красивым цветам и самым живым деревьям. Вы придумаете свое гадание на мостах, ступеньках и лужах. Дожди придут тогда, когда ваши сны станут слишком яркими, лифты отрежут вас от прочего мира для первых прикосновений и разговоров полушепотом, полушутками. Солнце будет раскрашивать ваши тела пятнами, словно тропических кошек. Вы нарисуете друг на друге все города, облака и мечты земляничным соком, пронесетесь по золотому полю на лошадях, подарите морю кораблики с цветами и свечками - просто так, чтобы и морю тоже было приятно. Вы будете творить сказку своими руками, глазами, губами... своими желаниями.

Обилие света, лесных звков и запахов, бесконечность болотных кочек. Аисты. Белые аисты. Цветущие калы - целая "полянка". Звенящий воздух, мечи и стрелы (я тоже стреляла - мне удалось-таки научиться правильно держать лук и я несколько раз попала в цель). Костер. Мачете Данида - герой дня. Сама Меридифь в воздушном белом, босая, скользящая меж ветвей. Пиво, которое пили из серебряных кубков и кружек. Смех. Ощущение пружинящей почвы и прикосновение болотных трав. Жаркий запах ландышей.

Остальное - в фотоальоме.

В битве с явлениями природы сложно победить. Но не невозможно. Запихав кашель в горло поглубже, выйти под дождь, протянуть руки навтречу чему-нибудь. Улыбнуться. Если не получится - хотя бы просто кивнуть. По возможности не раскрывать зонта. Считать, сколько капель разбилось о нос, сколько упало мимо. Идти босиком по траве, через парк, на полуостров, оставшись в одиночестве, сбросить к чертям платье и побегать нагишом по тропинкам. Упасть в лужу, вымыться в холодной реке. Устать, замерзнуть, нацепить снова платье (успевшее вымокнуть до нитки, вися под дождемна кусте рябины), плестись медленно обратно, пиная шишки, камушки и ветки. Подсказываться на поворотах. Снова считать - на сей раз лужи, улиток и одуванчики, попадающиеся на пути. Перейти дорогу. Вздрогнуть от прохладного ветра. Спрятаться в подъезде. Подняться на восьмой этаж, прижимая к груди нежданное письмо из далекого и холодного края. Залезть под одеяло с книжкой. Уснуть. Проснуться с температурой, вылешим на свет божий кашлем, прибавшемся (до кучи) насморком и хорошим, наконец, настроением. Проваляться неделю в постели, проклиная себя на чем свет стоит.
Идиотизм. Зато вносит разнообразие.

Да, Милли, нас вовсе нет.
Мы не просто вне - мы негативы этого мира. Кому-то - сырье для светлого будущего, многим - непонятные пленки, которые уже нельзя засветить но еще невозможно смотреть. Кто-то умеет читать нас, распознавая образы. Остальным все равно. Их больше всего. Нам тоже все равно - какое нам дело до них до всех? Живут себе и живут, и пусть их. Главное, чтобы далеко. И чтобы не относили в печать - разочаруются.

Ты замечал, как сплетаются дорожки в парках? Как трамвайные провода на перекрестках становятся четкой паутинкой с ровными углами? Оглянись в вагоне метро - ты видишь, сидят толстые тетеньки с толстыми сумками, между ними - какой-то парнишка с бутылкой пива. Вы уголки между дверьми и сиденьями заняты - девушка с плеером, мальчишка с фотоаппаратом, парочка, что непрерывно целуется, интеллигентного вида старичок со свежей "The Moscow Times", мама с ребенком (малыш вцепился ручонками в поручень и завороженно смотрит в темноту туннеля за стеклом). В проходях - люди в белых рубашках. Они все стоят в четко отведенных для них местах, и, когда кто-нибудь из них уйдет, его место тут же займут подобные ему.
Это геометрия общества.