Я сегодня ходила по бульваром. С закатом, зонтом и распущенными волосами, совсем как в первый раз, когда ты повел меня гулять по городу. Через бульвары, вниз. Считая камни в узлах кристаллической решетки снов. Два уже позади. Знакомый разлом, почти стершийся... сотни, тысячи следов, и среди них, едва различимо, твой запах. Гравий. Светофор. Переход на следующую ступеньку.
Бульвар идет вниз по склону холма. Я - по бульвару. Переулок между мирами, Дом_Который_Всегда_Открыт, опрокинутая скамейка. Вот здесь ты посмотрел мне в глаза. И впервые назвал своей ученицей. Десятью шагами далее - наш первый бой, самый неумелый и глупый из всех наших боев. Я, конечно, проиграла. Впрочем, ты был приятно удивлен моей настойчивостью.
Пересечение трамвайных путей. Раньше здесь были лужи и ручейки. Раньше был апрель. Теперь - август.
Мост. Ветер. Пространство. Всегда, пояляясь здесь без тебя, я чувствовала себя одинокой и беззащитной. С тобой - маленькой и легкой. Сегодня мне печально и свободно. Ты говорил об этом ветре "Мой самый быстрый друг". Сегодня он редкость стремителен... ударил меня по щекам, запутался в волосах, утих. Прикоснулся еще раз - нежно, медленно, тепло. Я попыталась поймать его руку - но он унесся дальше, к северу, к темнеющему небу. К тишине.
Река отразилась тысячью бликов. Окна, фонари, взгляды. Темная, мокрая, сверкающая, тягучая, медленная вода. Совсем другая на втором мосту - Яуза, классическая Младшая Сестра, юна и благородна. Она улыбается мне выгнутыми мостами, зовет, ищет, манит. Но - сегодня мой путь другой.
Я повторяю наши прогулки. Слушаю отголоски твоих слов - как много я пропустила, забыла, потеряла - сейчас все это приходит снова. Твои намеки, ответы, шутки, язвительные и требовательные реплики. Я отвечаю на твои вопросы заново. И на свои - тоже.

Это было Нигде. Это очень абстрактное место (несмотря на то, что имеет вполне конкретное географическое положение), переполненное символами под завязку. Декорации фильма. Рисованного. О да, аниме - бери, рисуй...

- Эта стена... она, вероятно, символизирует город. И то, что мы тут сидим означает, что мы вне_Города.
- А эта псевдотрава псевдогазона, такая иррационально стириженная, мягкая и вся в проволоке, торчащей из земли, и эти кусты, и пара аккуратнейших деревьев - это такое абстрактное нигде.
- А эта дорога символизирует Трассу.
- А на другом берегу как бы другой Город.
- И людей нету совсем.
- И конфеты.

Сегодня Москва не похожа на Москву. Несмотря на то, что мы в самом ее сердце, мне кажется, что я в незнакомом городе. Здесь ветрено, как в Питере, пусто, как в Новгороде, и много воды, как в Воронеже.

- Это не Москва.
- Да. Только совсем по-московски РотФронтом пахнет.
Ветер принес букетов сладких ароматов, мы облизнулись на воздух.
"Этим воздухом можно завтракать", - отозвался в голове голос одного странно-близкого мне человека.

- Знаешь, у меня затрах задолб.
- У меня тоже.
- Меня тут уже нет, я уже уехала, а они...
- ... они все здесь.
- Да.

Потянулась кошкой, раскрыла зонт над головой. Она приникла к плечу.
- Небо, - пояснительно.
- Его слишком много?
- Оно слишком темное. И тяжелое.
Легкий кивок головы.

- Холодно.
- Осень.
- Листья облетать стали...
- Да. Меня это тоже пугает.
- Я не люблю осень.
- А я люблю. Но в этом году она как-то слишком быстро...

- Пойдем?
- Станет теплее?
- Нет. Зато будем идти.
- Пойдем.

И Нигде осталось за спиной, клочок выпоптанной травы, следы ног, рук, крыльев, задниц и полубредовых диалогов.

1. Что является смыслом твоего существования в этом мире?
Общение и взаимодействие.
Любовь.
Эмоции, которые я при всем этом испытываю.
Память, которая остается со мной.

2. Твой стиль музыки.
Фолк.
Возможно, кантри или блюз.
Очень редко - джаз или рок.

3. Ты даришь сказки. Зачем?
Чтобы дарить. =)
Это способ взаимодействия с любимыми: можно писать письма, можно заниматься любовью, можно дарить сказки. Это, на самом деле, весьма интимный подарок, не находишь?

4. Совершала ли ты в соей жизни поступок, о котором жалеешь до сих пор? Какой?
Да.
Я физически ненавидела голубей.
И, к сожалению, неоднократно.

5. Что является для тебя Истинной Монетой?
Эмоции.

6. Зачем ты все время носишь с собой тетради?
Чтобы в них писать, разумеется. У меня довольно часто возникает желание что-нибудь сказать тому, кто далеко от меня - и я записываю эти слова в ближайшую тетрадь (блокнот, любоц другой огрызок бумажки). Иногда эти листочки потом выдираются и отправляются адресату. Чаще так и остаются на страницах.

Из чужих окон открывался прекрасный вид. Косые лучи солнца, надрезая деревья, падали на аллеи, растекались алыми и рыжими озерцами, золотили травы. В фонтанах искрились, плескались, дробились и сверкали мягкие блики. Ветер шевелил листву, разбегались в стороны мелкие тени, мир был пестрым и ярким.Шли люди. Кто куда - с работы, на работу, на встречи, со встреч, к любимым, к друзьям, в пустые квартиры, в чужие дома, к забытым и незнакомым. Просто - шли. У каждого в голове свои мысли, у каждого свои мечты, желания, стремления, любовь, страхи, судьбы. Все они разные: блондины, брюнеты, рыжие; в пиджаках, юбках, шортах, кепках, широкополых шляпах... На их лицах тени от ветвей, алые капли солнца. У кого-то улыбки.
Люди. Множество людей.
Отсюда, с высоты шести этажей, они величественны и прекрасны, словно стадо оленей на закате. Идут себе и идут - гордые, одинокие в своем множестве. Чужие и незнакомые. Просто люди. Множество сознаний. И ни за кем не нужно бежать, никому не нужно улыбаться, никого не нужно ждать, искать, узнавать поближе.
Можно просто сидеть тут, на чужом подоконнике, в чужой рубашке, с чужим стаканом холодного зеленого чая в руках, смотреть вниз и любить их всех. Просто любить - и ничего не делать с ними.
Наверное, Бог так и любит людей.
А может быть, совсем по-другому.

И низкие подоконники. Пугливая кошка, и много-много вещей Корделии. Белизна и кружева Вашей рубашки. Я влюблена в Ваши вещи. Вы ходите почти неслышно, быстро, стремительно. Я считаю шаги. Легкий ветер, закат, небо. Если высунуться с балкона будет хорошо видет Белый Дом. Он светится синим (зеленым, поправляете Вы)...
Странная квартира. Странный дом. Необычайно длинный балкон. Цветок в горшке - какой-то ирреально пушистый, красно-белый. Ваши пальцы в моих волосах. Снова легкий ветер...
Я растворяюсь в Вашей невозможности. Отдаю себя Вам, впитывая Вас в себя всем телом. Я смеюсь в Ваших руках. Мне нравится запах апельсинов на моей коже. Мне нравится переоценивать друг друга. Мне нравится не уметь останавливаться.
Перемежая вопросы шутками, движения взглядами, нежность скоростью, мы проживаем ночь без остатка. Дрожит пламя свечек слева от Ваших рук. Там, на балконе, еще две, яркими шарами плывут в прозрачности ночного московского воздуха. Внизу голоса.
Глоток воды, тихий клекот телефона, легкий запах Вашего Ангела. Я гоняю по постели апельсин, я игрива и весела. Вы говорите с ним - не вижу Ваших глаз, вижу только крылья за спиной. Сложенные.
Кажется, уже три? Вы возвращаетесь.

Итак, я решила написать о тебе.
Зависла перед пустым экраном. Мерцает курсор. За окном, во дворе, лает собака. Сволочь - почти час ночи... кофе в кружке. Растворимый - то есть, по твоей шкале ценностей, дрянной. По моей, конечно, тоже, но выбирать не приходится. Прогремел трамвай. Они тут все время гремят. И часы с кукушкой - тик-так, тик-так, тик...
Это не твой дом.
Твой дом - это большая светлая комната, заваленная всякой фигней: книгами, креслами, бумажками... разлитые чернила: ты снова писала кому-то письма. Мягкие игрушки. Колокольчик над дверью. Распахнутые окна, солнечные зайчики россыпью по стенам... Конечно, есть стол. На нем, разумеется, ваза. В ней теснятся розы и что-то полевое. Телефон на стене.
Ты спишь. Раскинув руки, обмотавшись по диагонали одеялом, ноги-крылья по всей постели. Ты смешная, когда спишь. Мне все время хочется фотографировать тебя. Знаешь, у минбарцев есть один обычай...

(Вот сейчас я хочу прогнать тебя спать одну - потому что, когда ты уснешь, мне будет забавно за тобой наблюдать... но тебя - нет рядом)

Мы встречались в городе кошек. Солнце светило по ту сторону арок, разбивалось о каменные дома, сюда не долетало. Голуби расселись по карнизам и делали вид, что их нет. Я ждала; мерила шагами асфальт, рассматривала закутки. Спрыгнул с дерева большой толстый-претолстый и невероятно представительный белый кот, вальяжно направился к распахнутой двери. Медленно растворился в сумраке чужого подъезда.
Сверху, этажа с пятого, роняли слова и звуки хорошие колонки. Кажется, это был Дельфин. Музыка невероятно подходила времени и месту и отчаянно контрастировала со мной.
Шинзо опаздывала.
Я ходила вверх-вниз по старой сбитой лестнице, дергала за ручки двери на крышу, представляла себе свою знакомицу. Разумеется, действительность не имела ничего общего с действительностью. Шинзо была красивой. Сначала я была восхищена, потом огорчена, а под конец просто привыкла к тому, что вот, мой почти_идеал, идет рядом, курит. Так бывает. Идеалы, они всегда в самом неожиданном месте находятся.
Дворы были ее миром. Я чувствовала себя не то подростком из другого района, не то маленькой дрянью, не то Мари. Когда мы расплетали забор, обсуждая фенечки, гаражи, граффити, Падшего, заборы, готов и черт_знает_что_еще, мир сузился до пределов одного двора, забора и того, что за ним. Позже, на замшелых перилах раскрошившейся лестницы, среди заложенных кирпичами окон, настенных рисунков, битого стекла, мира не было вообще. Нас не было тоже – просто шевелились губы, курился дым из-под пальцев, да под ногами шелестела палыми листьями пустота. Заборы. Заборы – это наше все.
Проходящие мимо представители местной молодежи, трое непонятных субъектов, заметили нас и ходили кругами возле старого Дворца Пионеров, пытаясь осознать, каким образом мы оказались там, где оказались. У них не получилось.

- Эй, девчонки! Мы вам не помешаем?
- Помешаете.
- А если мы тихонько рядом посидим?
- Только если подальше от нас.
- А поближе?
- У нас встреча.
- Вы что… лесбиянки?!
- Да.

И на лицах ужас. Они почти убегают. Шинз качает головой: она ожидала такой реакции. Берет меня за руку. Нежно. Субъекты, косясь на нас, втаскивают друг друга на гаражи, на которых уже растут деревья… дым в пальцах касается камня, летит, кувыркаясь, вниз. Бьется о землю, застывает легким облаком. Зимой его засыплет снегом. Зимой лестница обледенеет, сосульки будут свешиваться, как сейчас мои ноги, только не качаясь, а сразу намертво примерзнув, обнимая камень. А еще у сосулек не будет кроссовок.

- Пойдем.

Шорох шагов по камушкам, листьям, стеклам. Изогнуться кошкой, юркнуть в дырку, задев волосами проволочные прутья. И мир станет снова узким… но станет. А еще через несколько минут расширится до пределов улицы, дворов, города.
Попрощаться, взглянув на часы…

А после, распуская волосы, раскинув в стороны руки, улыбаясь глупо и счастливо, сказать…

- Москва сегодня пустая и яркая.

И услышать в ответ нейтрально-спокойное:

- И я ухожу по ней гулять. До вечера.

Остается только стереть с губ улыбку, щелкая мышкой по крестику, скинуть одежду уйти в душ.