ты говорил когда-нибудь в пустоту,
в небо, сеющее капли дождя
на равнодушный лес, на поле до горизонта?
ты говоришь - а небо в ответ молчит
каждой каплей облака,
каждым миллиметром свободы,
каждым следом взмаха крыла ласточки,
носившейся над землей перед самым дождем.
ты говоришь – и твои слова растворяются
теряются в сером воздухе,
сливаются с ветром, с запахом
мокрой земли.
травы
жмутся к твоим ногам,
будто бы ищут защиты или сочувствия.
оплетают
мысли.
и кажется – где-то на грани твоего сознания
и этой неподвижности мироздания
звучит музыка –
ты почти слышишь ее,
не заглушенную птичьими криками.
ты знаешь,
что сделав шаг
можешь попасть в любую другую вселенную,
или слиться с этой
в экстазе или в попытке объединения,
ты можешь быть сразу всем,
каждой молекулой -
и, скорее всего, у тебя получится –
но ты стоишь на месте и говоришь
в тишину, в небо, в дождь.
с богом.
или с самим собой.
это одно и то же.

Есть в интернете одна дивная игрушка, фоносемантический анализатор имен.Вы можете узнать, какое подсознательное влияние на человека оказывает фамилия, псевдоним или имя. Разумеется, использовать эту информацию можно как угодно и для чего угодно, каждый выбирает сам и для себя... мне вот, к примеру, было интересно, как различные люди могут видеть меня - практически каждый мой знакомый рано или поздно придумывает особенное имя для того, чтобы называть меня им.
Получилось дивно.

К примеру, для Учителя я нечто храброе, большое, простое, тёмное, горячее, длинное, округлое, близкое. Призрак видит во мне мужественное, храброе, большое, страшное, тёмное и могучее. Демон - женственное, маленькое, хорошее, безопасное, весёлое, доброе, красивое, гладкое, нежное, яркое, светлое, радостное, округлое, хилое. Анечка* - храброе, хорошее, простое, громкое, яркое, радостное, быстрое.
А для сокланов я просто страшное и тихое. Что не может не радовать.

Несколько забавностей для ценителей

почти про себя, едва -
километры – в слова, в слова,
талым снегом по мостовым.
шелковыми простынями,
ослепшими фонарями
промокшей насквозь Москвы.
как заводной
– кругами –
вытаптывая ногами
тропинку в высоких травах
на поле Глухих и Правых.
в сотый раз выбирая:
запирать ли дверь, уходя?
оставаться ли, запирая?

Этот белый снег - насмешка над миллионом поверивших в Весну. Беззвучие, бесформенность, бесцветность, бессмысленность танца пушистой воды у самой грани стекол очков отбрасывает меня на сотню шагов назад, в Зиму моих маршруток, моих стихов и моих забывчивых друзей. Я была одной из того миллиона поверивших, поддавшихся искушению быть счастливыми. Мои волосы выбились из косы, я взъерошенным лисом злобно смотрю на небо, а оно слепит меня – снегом, светом, нестерпимой белизной и бескрайностью. Дождь милосерднее, он хлещет наотмашь по лицу, но всегда оставляет возможность взглянуть ему в глаза. Снег молча ложится на плечи, впитываясь в пальто капля за каплей. Выжидая. Мне кажется, снег пропитан ядом, и я передергиваю плечами, обрушивая миллиарды молекул на заледенелую землю Москвы.


- - - -
*Spiral spring - пружина.
Spiral - спираль.
Spring - весна.

Из бесконечно старого, к вопросу о вазможностях мыльниц в прямых руках.
Ни одного фильтра, никакого монтажа, только рамка для красоты пририсована.

look at this

Вдруг поняла, что мы с тобой выглядим абсолютными антонимами. Смена моих аватар немного смягчила краски, но сути не изменила. Удивительно, как далеко могут разойтись люди, которые не хотели расходиться и даже не думали об этом. Удивительно, что я упорно пытаюсь встретиться с девушкой (нет, не с тобой), с которой последний раз год или два назад прощалась на лестнице биофака и обещала себе – “No more”.

Удивляет не положение дел, а собственное нежелание принимать реальность. Меня до сих пор трясет от слов “объективно” или “очевидно”, мне хочется выжечь каленым железом на мироздании слово “instability” и подчеркнуть его тремя грозовыми тучами. Ну и погреметь немного медным тазом грома, чтобы хоть кто-то поднял голову от земли и посмотрел на мое творение.

Нет, я не умнее, не взрослее, не красивее – абсолютно ничем не лучше. У меня просто ущемленное самолюбие несостоявшегося художника, мне очень хочется, чтобы мои работы (или мою работу?) как минимум замечали, а лучше еще ценили и желательно высоко. Я далека от идеи альтруизма, равно как и от идеи перфекционизма, я тренируюсь не для того, чтобы быть круче всех, а для того, чтобы мне было интересно и чтобы мне за мой интерес платили. Чем-нибудь ценным, не обязательно деньгами.

* Ограничения свободы выбора реальностей *

Возможно, стоит просто перестать искать себя и начать наконец быть собой. Быть собой – это очень просто: надо просто очень любить себя. Складывать себя из осколков, из моментов, из движений и мыслей. Не нужно быть чем-то единым, не нужно существовать как данность: в изменчивости есть свои плюсы. Не нужно бояться перенимать и копировать - уникальность ты не потеряешь, потому что просто никто, кроме тебя никогда не соберет ничего подобного из окружающего мира. Потому что все по-разному видят и чувствуют, воспринимают красоту. Твоя красота никогда не совпадет с красотой любого другого дольше, чем на мгновение.

Красота


* Ограничение свободы ограничений *

У меня есть странное желание показывать.
Черт знает, откуда оно взялось - наверное, я доросла просто. Ты когда-то говорил, что испытываешь его иногда - и считаешь его признаком старости. Я, пожалуй, буду считать его признаком умения. Как только ты начинаешь хотеть рассказать кому-то что-то почти невыразимое, но критично важное, это значит, что ты этому научился. Не понял или принял, а стал этим сам.

Быть и являться


* Ограничения свободы веры *

- Что тебе снилось?
- Странный сон. В нем демон учил меня летать.
- Может быть, он просто учил тебя летать?
- Знаешь, бывают сны – просто сны…

Но этот, наверное, не из них.


bonus thoughts

К предыдущему. Ответы.

@ Дарочка : Расскажи мне о язычестве!

Язычество вообще – это произвольный не_монотеизм. Это олимпийские боги, или славянские, или даже синтоизм (который официальная религия Японии). Для меня интересны легенды и мифы – черт его разберет, чем именно… в некотором роде это хобби: коллекционировать осколки чужой веры. Это красиво. Это интересно. Это загадочно. Я не пишу научных статей и даже не занимаюсь объединением, сравнением и анализом мифов. Я просто собираю сказки, которые можно потом кому-нибудь рассказать. Может быть, Вам.

@ Mirika : Этюды для клавишных.

Не уверена, что это можно причислить к интересам, но все отвечу.
Этюды для клавишных [инструментов] – это метафора, как, я думаю, все догадались. Никакого отношения к музыке название дневника не имеет, разумеется, ибо нет у меня ни слуха, ни голоса, и обучение в музыкальной школе мне не помогло. Просто этюд – это маленькое, короткое «сочинение на тему», а клавишные – это клавиатуры всех мастей, ибо с некоторых пор я перестала писать черновики на бумаге по причине нехватки времени и влилась в стройные ряды счастливых пользователей OpenOffice, с чем себя и поздравляю каждый раз, когда зависает компьютер на работе.

@ Lada_N : Расскажи о тучах!

Тучи – это стиль. Косматость, легкая неопрятность, бескрайность. Тучи бывают очень разные… зимние – низкие, светлые, ровные, от горизонта до горизонта неподвижное сероватое небо, из которого тонкими струйками льется свет. Весенние – косматые, пушистые, темнеющие по краям, свежие и пахнущие водой. Летние – грозовые, грозные, душные. Осенние – многослойные, стремительные, теплые.
Тучи это настроение, это запах неба в волосах, это крики чаек над морем и безмолвие ночной дороги. Тучи – это то, что создает динамику моей жизни. Отдельно взятой, совершенно бессмысленной и этим прекрасной.

@ Сан-Лючия : Расскажи о богах.

Боги, боги… боги – это сложно. Это слово появилось в списке последним, и я еще думала, не стоит ли написать «придумывать богов» или «создавать богов»? Решила, что слишком длинно. Боги для меня – это воплощенные ощущения. Это не правители, не создатели и даже не покровители. Это знакомые, живые, абсолютно независимые от меня существа. Мне приятно с ними общаться, мне нравится думать о них, оставлять им подарки, спорить с ними, рассказывать им сказки. Я вижу и чувствую их, но это вовсе не гарантия того, что они существуют – и мне не хочется давать кому-либо подобные гарантии; более того, я даже не уверена, что хочу кому-то рассказывать о них более подробно, чем здесь. Мои боги – это я, мои чувства, моя любовь и все, что мне дорого, и все, что кажется мне красивым. Может быть, я придумываю богов, чтобы дернуть их за рукав и сказать: «Посмотри, как сегодня красиво».

@ AllanRichards : Загадочная вещь под названием лэш. Или Лэш? Или ЛЭШ?

О Лэше (или о ЛЭШе, если Вам угодно) я писала, и писала довольно много. Летняя Экспедиционная Школа, отрезок времени в году, с конца июля по конец августа, она не имеет ни постоянного места, ни постоянного времени, ни даже постоянного состава. Лэш это дети, преподаватели, полевая кухня и палатки, несколько километров леса (поля, тундры) и воды (моря, озера, реки, ручьев), сельская школа и бешеное количество общения. По официальной версии в Лэше детей учат биологии (микологии, зоологии позвоночных и беспозвоночных, бактериологии, ботанике, физиологии, антропологии, вписать_свое), истории и лингвистике, математике и физике, химии и прочим наукам – в зависимости от профиля обучения (есть несколько отделений: гуманитарное, математическое, биологическое…) и личных предпочтений. Помимо основных занятий, по которым дети сдают зачеты, есть еще тьма тьмущая факультативов – от истории Зимбабве до стрельбы из арбалета.
Но примечателен Лэш все же не этим. Главное в нем – это атмосфера обучения. Люди, ее создающие. Никакой стандартно-школьной затхлости. Никаких драк, криков, рейтинговой системы, отбоя и купания по свистку. Лэш – это ощущение свободы. Ощущение, что каждый человек из трех сотен тебя обкружающих, тебе близок, пусть даже ты видишь его впервые в жизни. Это побег от обыденности и повседневности, от моды и законов, от корпоративной культуры и от родителей. Ну и еще много всего, что я просто не смогу сейчас впихнуть в два абзаца и о чем я уже писала и напишу еще не раз.

@ nata8 О тундре

Это неясные ощущения. Сны. Воспоминания. Травы до пояса и до горизонта. Цветы стаями, пятнами по зеленому. Бесконечность неба. Ветер. Мое личное ощущение любви и свободы, жизни и счастья. И мечта: двадцать дней в весенней, цветущей тундре, в желтой палатке на берегу мелкой, прозрачной реки.

@ L_iris : Cамое очаровательное - мартябрь.

Мартябрь – это граница между зимой и весной. Это время, когда просыпается небо, стряхивает с себя оцепенение и иней. Это время, когда сугробы еще не сошли, но каблуки уже Читать далее...

Это цитата сообщения lj_neivid Оригинальное сообщение


О том, как полезно в детстве много читать. Сегодня на группе один мальчик нарисовал картинку. Предъявил её мне и потребовал угадать, что на ней изображено. На картинке было гребенчатое существо, в середине которого красовался круг в клеточку. Я угадала сходу, чем заслужила бескрайне-уважительное удивление автора. А все потому, что читала правильные книжки.

На картинке был изображен динозавр, проглотивший черепаху.

* * *

Совсем про другое. Обсуждаем в рабочей группе моих коллег явление под названием "полиамори" - т.е. "многолюбие", способность или даже потребность любить (не как брата) одновременно двух или более людей. Штука, к слову, встречающаяся довольно часто, и исследуемая довольно широко. Один из участников группы говорит предложение со словом "полиаморный". Оговаривается и вместо "полиаморный" произносит "полиаморфный".

Логично, радуется группа. Полиаморфный - это, видимо, тот, у кого много партнеров и на всех ему плевать.

Правила просты. Вы выбираете из моего списка интересов один интересный вам, пишете его в комментарии, и я объясняю, что это, почему оно там, и что я о нём думаю. При этом вы постите эти правила у себя в дневнике (по желанию), где уже ваши друзья выбирают один из ваших интересов и продолжают эстафету.

А мы даже не просто расходимся, нас стремительно раскидывает в разные стороны. Я затрудняюсь ответить на вопрос «зачем», «почему» или даже просто «могло ли быть иначе», потому что я с трудом восстанавливаю в памяти события, вспоминается какими-то кусками, урывками, из которых можно составить лишь очень приблизительную картину. Куда-то ходили. Что-то делали. Ярко помню, что чувствовали. О чем говорили, уже помню смутно. Помню эпизоды, не помню сценария взаимоотношений. Помню декорации, не помню действующих лиц.

Время не подчиняется никаким законам и не желает быть переосмысленным, хоть тресни. Годы съеживаются в минуты, дни растягиваются в жизни. Чувствую себя, как в театре. Где в первом действии пол моют, а во втором как бы десять лет прошло, а пол еще мокрый. И я сижу на этом мокром полу, смотрю в темный зал и вижу только пустые кресла. Я играю для себя самой, и, видимо, только для себя – иногда от этого знания мне становится несколько жутковато.

Иногда мне надоедает произносить монологи в зеркала, и умолкаю.

Наверное, меня сильно задели слова. Я вообще как-то неприлично много внимания уделяю словам – преимущественно, правда, чужим, но меня это не оправдывает. Я себе придумала, что слова так немного значат в монетах и секундах, что их можно смело разменивать направо и налево, выражать ими все возможное и не возможное, не считать их, не держать в сундуках, раскидывать щедро под ноги и подавать просящим подаяние. Позже я поняла, что слова не равноценны, и что цена каждого слова – понятие сугубо субъективное. Может быть, с тех пор (а может и раньше) слова стали моим фетишем.

Я эмоциональна, пожалуй даже слишком. Я именно то, о чем Учитель презрительно морщится и говорит сквозь зубы: «гумик». Я сначала чувствую, потом делаю, и только потом пытаюсь понять, что же я чувствую или что же я сделала – так же я чувствую, как пишется незнакомое слово на каком-нибудь языке, и пишу его, ошибаясь редко, и это не мой заслуга, это что-то, видимо, очень тушачье. Глупости таким образом в моей жизни – явление повседневное. Зато сколько удовольствия от каждого действия…

Единственная моя проблема, таким образом, это какое-то тотальное неумение врать. Я никак не могу научиться это делать - тогда как все мое окружение врет виртуозно и спокойно, не моргая глазами и не сбиваясь в деталях, я попадаюсь на третьем такте или на пятом слове. Хвала небу, у многих хватает тактичности делать вид, что они ничего не замечают. Исключения составляют ситуации критические, когда мне надо, например, обмануть контролера в автобусе или тетушку, выдающую ключи – это получается легко и непринужденно, как будто эти люди очень хотят быть обманутыми, или хотят сделать мне что-то приятное и хорошее, а тут такой случай: обманись и девушка будет счастлива?

Все очень просто.

Настроение можно создать всего двумя словами, или тремя штрихами (тушью ли по бумаге, фломастером ли по экрану), или пятью взмахами крыльев, или десятью шагами в рассвет. Настроение утра, вечера, любви, свободы, счастья, грусти, задумчивости, романтичности, тишины. Не нужно даже уметь расставлять акценты, достаточно просто делать, что делается, и получать удовольствие от того, что делаешь.

Получать удовольствие вообще очень важно.
И очень просто.



Просто Помни
Про простые-простые вещи.
2:10 мин, 1.99 Мб.

У меня был знакомый, который очень любил красивые, театральные эффекты – и очень не любил, когда их пытались воплотить в жизнь все остальные. Он хватал за шиворот готовую расплакаться и убежать навсегда девушку, он не давал собеседнику закончить речь, он морщился в паузах, крушил случайным движением ноги в тяжелом ботинке тщательно выстроенные декорации.
Всем было очень обидно, а он был в чем-то прав.
Только непонятно, как сумел дожить до своих лет.

Это цитата сообщения lj_rattierre Оригинальное сообщение

Мои слова для тебя-
Все-все,
Их только чуть-чуть приглушить,
Смягчить.
Направить,
Оправить и обучить.
Дарить, как цветы, -
Чтоб венками - на плечи.
Ты знаешь, этот язык - он вечен,
Нам столько с тобой никогда не прожить.
И вряд ли - прожить это время - вместе.
Мне кажется, словно стоим на месте,
И не решим: по пути ли нам?
И я говорю, утопая в словах,
Лишь бы ты решил - по пути.
Наверное, это не нужно.
Иди.

http://rattierre.livejournal.com/108482.html

From the moment I saw you
From the moment I looked into your eyes
There was something about you I knew,
I knew
That you were once in a lifetime
A treasure near impossible to find
And I know how lucky I am to have you

I can't believe that I have you
I can't believe that you're here in my arms
I've been waiting a life time for you, for you
And I've dreamed about you
Pictured in my mind who I would see
But I never imagined just how beautiful you'd be

Cause I've seen rainbows that could take your breath away
The beauty of the setting sun, on any given day
And when it comes to shooting stars I have seen a few
But I've never seen anything as beautiful as you

/ All-4-One, “Beautiful As You” /

Я люблю этот мир. Я безумно люблю этот мир. Исступленно вцепляюсь в каждое мгновение жизни в нем, так, что белеют пальцы, улыбаюсь ему замерзающими губами, смотрю из-под очков вопросительно (или просительно?), тихо, нежно, со всей нежностью, на которую я способна. Чтобы жить в этом мире, надо просто любить его, просто очень любить его, просто очень любить…
Слышишь, мир?! Я люблю тебя!

Я люблю тебя в каждом облачке пара, в каждом луче солнца, в каждом утреннем вздохе. Я открываю глаза и смотрю в потолок – в небо – во все потолки вселенной, в которой мне довелось проснуться, я думаю разное и о разном, и пальцы еще сжимают утренние сны, а глаза уже бьет свет – солнечный, лунный, галогеновой лампы. В каждом утре сливаются в грязном стекле, плавятся друг в друга песчинки событий, звуков, частиц окружающего. Я чувствую кожей одеяло моей детской постели на Чистых Прудах, запах Учителя - его теплую ладонь на плече; слышу сверчков ИТЭФа и чьи-то осторожные шаги по крыше террасы моего дома под Пушкино. И на улице сквозь морозность московского утра я чувствую запах ростовских подсолнухов, шум водопада на Утрише, карельских птиц, дым костра, смех чей-то, стук каблуков по питерским мостам. Все это вместе, единым куском, оседает где-то на дне моей души, и мелкая муть кружится поверху, и почти что можно смотреть насквозь, ничего не видя кроме светлеющего неба по ту сторону меня, кроме плывущих на восток облаков, проводов, лужиц солнца, скопившихся на серебристых шапках фонарных столбов. Может быть, взгляд скользнет по песчинке, спешащей на дно, к своим, и ты услышишь лай собак и душный запах леса перед грозой, увидишь под ногами рыжую хвою, и низкое, низкое небо без горизонта, в которое можно протянуть руку. Может быть, всего этого ты не заметишь.

Посмотри на меня – я люблю. Я слепа в своей любви, как и все влюбленные. Я вижу только то, что хочу видеть. Книжные полки от пола до потолка, от меня до конца коридора и за поворотом; желтеющие страницы, выпуклые буквы, шорох, шелест, столбик пыли в солнечном луче. Белые занавески, чистые, старые, застиранные, с выцветшим голубеньким узором, круглый стол с прожженной клеенчатой скатертью, глиняная ваза, случайная икебана прошлогоднего букета. Мраморные лестницы Университета, статуи, цитаты, закрытые двери, красные ковры, забытая на ступенях бежевая кепка. Филевская ветка московского метрополитена, открытые станции, нежность весеннего ветра, игриво целующего меня в уголок губ, отводящий от лица прядь волос, выбившуюся из косы - и я поднимаю глаза от книги за мгновение до того, как закрываются двери. Я слепа. Я просто не успеваю заметить лица людей, их желания, порывы, чувства; любовь к миру обнимает меня, смотрит мне в глаза, легко, мягко, нежно закрывает мне уши теплыми ладонями, и я не слышу человеческих голосов, детского плача, грубого мата, сальных шуток. От любви пахнет ромашками и корицей, ранним северным утром, и запах ее так силен, что я не чувствую запахов перегара, бензина и тоски.

Я люблю. Я прощаю ему все его недостатки, я отзываюсь на любую его ласку – всей собой, всем своим бесконечным «я», всеми песчинками, плавающими в соленом растворе моей души, всеми своими отражениями, поглядывающими на меня ласково, лукаво, раздраженно из чужих глаз, всеми словами, рассыпанными по бумаге, всеми спетыми песнями, всеми сочиненными стихами. Я люблю, безумно, бесстыдно, безоглядно, в упоении вцепляясь пальцами в этот мир, оставляя на его спине глубокие царапины, слыша его дыхание, видя его глаза – да, я люблю!..

Тема Exstazi - что-то о любви: то ли нестандартной, то ли непонятой.


Как это просто – любить. Как это легко – быть любимой. Как это приятно – быть с тобой, твоей, для тебя и тобой. Пускай даже внутренне. Думать о тебе. Как в книгах пишут – каждую минуту.



Идти по холодному асфальту, между сугробами в половину собственного роста и говорить молча как бы с тобой. Произносить где-то глубоко внутри себя фразы, которые как бы сказала я, вслушиваться, внутренне замирая, в слова, которые ты как бы ответил.
- Как сегодня холодно! - как бы сказала я и вытянула губы трубочкой, выдыхая в искрящийся солнцем воздух облачко пара.
- Весна все никак не осознает, что ее время пришло, - как бы ответил ты и сжал мои пальцы в своей ладони.
И я совсем по-настоящему, всамделишно улыбнусь тебе, как бы идущему рядом.

Разминать в пальцах душистые листья смородины. Чай будет совсем светлым, ярким, бодрящим, утренним. И ты, как бы стоящий рядом, наклонишься к моему плечу, коснешься горячими губами кожи, поймаешь мою руку своей. И я как бы шуточно рассержусь, а ты как бы рассмеешься дерзко и звонко. Я сделаю для тебя и только для тебя прекраснейший чай, и вкуснейшие гренки, и ты как бы сядешь за стол, возьмешь в ладони чашку и будешь смотреть на меня, а я буду стоять у самого окна, смущенная, а за окном робко выглянет из-за туч солнце.

И в кафе – помнишь наше маленькое кафе на Кузнецком? - заказать себе ирландский кофе и тирамису, и нервно посматривать на часы, как бы ожидая тебя, пока ты как бы задерживаешься. И официантка будет смотреть на меня с хорошо скрываемым любопытством – кого я жду? А я буду пить кофе и стучать смс как бы тебе, а ты как бы будешь страшно опаздывать, сидя в метро между станциями, и как бы не сможешь даже принять мое сообщение, и я буду как бы безумно волноваться, но все, конечно, будет в порядке. Просто недоразумения этого сумасшедшего города, этой нашей Москвы.

И вечером желать тебе спокойной ночи и как бы зарываться пальцами в твои волосы, такие мягкие, такие шелковистые, такие светлые, и чуть не мурлыкать от удовольствия. И как бы даже предвкушать твои ласки, и вздрагивать от прикосновений твоих грубоватых ладоней, и как бы дышать в твое плечо прерывисто. И ты будешь таким близким, таким нежным, таким заботливым, таким прекрасным. И я усну счастливой, как бы сжимая ладонью твои пальцы.



Ты знаешь, о чем думала Белоснежка, пока гномы ковали хрустальный гроб? Она думала о том, как просто любить и как легко быть любимой.

[700x667]

Ритм.
Во всем этом – в остановках троллейбуса, в объявлениях этих остановок, в шагах до и после слова «прощай», в каждую секунду сознания ответного «возвращайся». В людях, пишущих три страницы моей френдленты за воскресенье и вечер субботы. В том, что в некоторых из этих записей я вижу следы себя.
Ритм, рваный, но – ритм.

Ритм и смысл, кажется, это одно и то же. Необъяснимо, ощутимо, все его ищут и мало кто замечает; многие учатся жить без него и вполне успешно живут. Безритмие, правда, это тоже ритм, но это истина познается в сравнении, а значит – лично, и объяснить ее невозможно. Как и то, что пчелы – тоже фигня, только полосатая.

Ритм - ШБО, которое было вчера

И безритмие - луч света, разбивающийся на кристаллы плоскости и параллели о стеклянный шарик, лежащий на моей ладони.

Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя.

От ощущения полного безразлия к миру не спасают таблетки. Я не хочу быть капитаном корабля, мой мальчик, у нас с тобой принципиально разное понимание нашей общей роли. Понимаешь, ты - их Отец, ты их Бог, ты их все. А я - нет, я так, собрала их просто вместе, я им говорю разные слова, каждому свои, но так, чтобы задели, и ничего особенного от них взамен не требую. Мне не нужны клятвы вечной верности. Мне нужно, чтобы они давали мне адены, чтобы я на эти адены могла сделать им приятное.

Все личные отношения - абсолютно не связаны с их именами, званиями, внешним и внутренним миром.

Понимаешь, нельзя любить кого-то за что-то. Можно любить только просто так, потому что полюбилось. Поэтому я не верю в "дай мне шанс", в то, что "все образуется" или в то, что "время лечит". Времяени вообще нет. Ты его придумал. И расстояние ты себе тоже придумал. И обязанности. И права. Это игра, мой мальчик, помни об этом - ведь даже если для тебя это больше, чем игра, для них... что ты знаешь о них? То, что они сами тебе рассказали?

Ах, мальчик, мальчик... спасай себя сам. Не делай того, что за тебя гораздо лучше сделают все остальные, никто не спасет твоей души лучше, чем ты сам. Поверь, по отношению ко всем остальным - к тебе, ко мне, к нашей любимой женщине, к кому угодно - это правило действует столь же безотказно. А если очень долго не давать кому-то сделать неверный шаг, у него атрафируются мышцы ног. За ненадобностью.

- - - -

Вместо таблеток