Кстати, о металлодетекторах. При входе в Пушкинский музей, где проходила крупная рекламная тусовка под кодовым названием ADCR, меня попросили пройти через рамочку. А надо сознаться, что у меня с собой, кроме всегдашнего перочинного, было два огроменных маньячника, один в 60 см, другой в 40. Интеллигентненько так в полиэтиленовые мешки завернутые. Я положил их на столик, вынул все из карманов, прошел через рамку, взял девайсы и пошел в гардероб их сдавать. Гардеробщица, кстати, сходу идентифицировала в поклаже ножи.
Обсуждали потом, что можно так с автоматом придти, все патроны из карманов вынуть, пройти через рамку, взять ствол и вперед…
В Б2, де проходила вторая часть тусовки, этот фокус мне почти удался. Но когда охранники увидели, с чем я чуть не прошел, они хохотали в голос.
В Энском аэропорту. Ломлюсь, початая бутылка вина в руке.
- С открытым алкоголем проходить нельзя.
- Ладно, я допью.
Приступаю. У женщин округляются глаза.
- Проходите, проходите скорее.
Дальше.
- Что это у вас в кошельке?
- Зажигалка в форме патрона.
Достаю. Демонстрирую пламя, привожу трех милиционеров в качестве экспертов. Пропустили. На нож в том же кошельке, кстати, внимания не обратили.
Личный досмотр. До вылета все меньше. Ощупывают тщательно, чуть в задницу не лезут, все авторучки просят развинтить… Вдруг у меня звонит телефон.
- Леша, я сейчас не могу говорить, через несколько часов прилечу в Петербург…
- Да ничего, ничего. Я просто хотел спросить, зачем нужны пророки…
Интересно, как бы на меня посмотрели, начни я объяснять зачем они таки нужны?
Многим людям скучно пить вне человеческого окружения. Нет, я говорю не о компании собутыльников, а именно о человеческом обществе, совершенно невинных, не причастных к твоему пьянству людях. И чем сборище серьезнее, чем меньше уместна ситуация для пьянства, тем сильнее радость выпивки. Ну вроде как секс на заседании Думы - и страшно, и ошарашно.
Это я к тому, что на финальной пресс-конференции мы сидя на ступеньках на троих соображали за колонной. Особая понтовитость была в Хенесси из горла, а Бакарди со льдом и Колой из бокалов, видимо в качестве запивки. И конечно на веселье пробивало, как громоотвод. Окружающие девушки смотрели с ужасом...
Травим анекдоты. Наташа рассказала про кубик-рубик и шарик-хуярик. Говорю:
- Можно я сейчас анекдот расскажу?
С искренним интересом:
- Что, тот же самый?!
Познакомился с человеком, который к логотипу NIKE дописал одну букву «L», а сверху еще «Norilskij». Такой вот спортивный Никель Норильский. Он говорит, вообще-то я хотел на фестиваль послать майку «HOLOKOSTA» с крокодильчиком…
Наташа в сотый раз звонит по телефону режиссеру Кокошко – он номер не открывает, время вылета все ближе, нервы... Мы слышим только ее, уже полный отчаянья, голос.
- Так давай я помогу тебе вытереться!
Кто посмеет осудить нас за версию о попе, а не теле после душа?
Кокошко, он ведь только на людях такой бодрый, а наедине с собой, небось, шевелится еле-еле.
Выпиваем на скамеечке в теплой компании. Мимо солдаты бравые идут.
Наташа (игриво):
- Ой, а откуда такие ребята красивые?
Один из бойцов (обречено, не останавливаясь):
- Да, все оттуда же…