В дневнике Шляпы Трибли зашел разговор, как называются мужчины бывшие (в смысле трахал) с одной женщиной. Мне сызмальства помнится термин «сопиздник». Емко, четко, понятно. Нарочитой грубостью сглаживает возможную неловкость открытия: «О, Вронский, стало быть, мы с Вами сопиздники!».
Шляпа Трибли говорит о более романтичном варианте «молочные братья». Подходит для шифровок в обществе: «Урия, брат мой молочный, иди воевать спокойно. Положи ему пресноки в ранец, Вирсавия»
Какие есть еще варианты?
Сложнее с женщинами одного мужчины. Семерка Бубен говорит, что «в полигамных культурах жены одного человека называют друг друга "сестра во браке"». Не очень подходит для скандалов: «Пока я тут с дитями нянчилась, ты Аксинья мне сестрой во браке сделалась!».
Матерное обозначение в данном случае мне кажется будет малоупотребимым. Предлагаю термин «однопалчанки». «С гордостью заявляю. Что мы с Инессой были однопалчанками». Только не надо путать с «однопалчанинами», это совсем другая история.
Лет 20-25 назад очень популярны в Коктебеле были аббревиатуры на тему Дома Творчеств Писателей в целом и писателей как таковых.
Пишу, как произносилось:
Пиздом – писательский дом
Пиздетская площадка – писательская детская площадка
Жописы – жены писателей
Пиздочки - дочери писателей
Мудописы – мужья дочерей писателей
Пиздописы - писатели, дочери писателей
Не раздобыть надежной славы,
Покуда кровь не пролилась.
Интересно, это к дефлорации имеет отношение? Если да, то следующий вопрос, для кого славу надежную добываем, для себя или для дамы? Совсем разные надежности тут…
Напрасно мирные забавы
Продлить пытаетесь, смирясь.
Не раздобыть надёжной славы,
Покуда кровь не пролилась!
И как ни сладок мир подлунный,
Лежит тревога на челе.
Не обещайте деве юной любови вечной на земле!
Не обещайте деве юной любови вечной на земле!
Но по любому понятно, что обещания любови вечной, не более чем уловка.
В словосочетании «сестрица Аленушка» есть что-то утрированномитьковское.
- Сестрица! Алленушко! Позови мне Аню к телефончику. Брат умирает, ухи просит…
В глубоком детстве, бродя с папой по окрестностям Коктебеля, такую песенку я от него слышал. Папа, правда, жалея мой юный слух, опускал некоторые слова.
К сожалению, дальнейшего текста не знаю.
Вокруг родного Коктебля
Цветет советская земля.
Колхозы, бля,
Совхозы, бля,
Культура.
Но портят эту красоту
Суда приехавшие ту-
Неядцы, бля,
Моральные уроды.
Спят тунеядцы под кустом,
Не занимаются трудом,
И спортом, бля,
И спортом, бля,
И спортом.
Одна чувиха на троих,
Не видно даже брюк на них,
Лишь шорты, бля,
Лишь шорты, бля,
Лишь шорты.