Ревность Николай Степанович, а для всех окружающих просто дед Коля или Степаныч, обожал в любое время года пить чай с сушёными цветами липы. В отличие от своей супруги Марии Кузьминичны, обычную чайную заварку он не признавал. - Ни духа настоящего, ни здоровья от него нет, одни только растраты, то ли дело липовый! Бывало, в тяжёлые времена и не пили магазинного, всё травы, да цветы, а оно и лучше, - любил говаривать дед, прихлёбывая ароматный напиток с вареньем или фруктовой карамелькой. На окраине городка, на месте давно сгинувшей барской усадьбы, осталась старая липовая аллея. Летом, как только на деревьях, благоухая, распускались жёлтыми гроздьями маленькие душистые цветочки, привлекая со всей округи пчёл, старик, забыв про все свои нажитые болячки, шёл собирать их в полотняный мешок. Как бы ни было жарко, он не уходил домой, пока полностью не заполнял его. Набрав, Степаныч, усталый, гордо шёл домой с чувством выполненного долга, чтобы завтра прийти вновь в этот липовый рай. Баба Маша ждала его дома, расстелив газеты на подоконниках, столах и тумбочках для просушки. - Ну ты молодец у меня, сколько набрал! Давай обедать. - Ох, в этом году и цвет хорош. Липы цветут так, что и зелени не видно. Я завтра, Маша, опять пойду. Надо сделать запаса побольше, он карман не тянет. Неизвестно, смогу ли на следующий год собирать, дело-то наше стариковское, - раскрасневшись от горячего борща, рассуждал дед. - Поберёг бы ты себя, Коля, жара стоит. Как бы сердце там не прихватило. - Ничего, не переживай, у меня таблетки с собой... Ранним утром, положив в сумку бутылку воды, он ушёл. Собирал, продвигаясь по ряду. Оборвав снизу цветы, он шёл к другому дереву. Мешок был почти полон, когда под низко разросшимися ветками заметил лохматый комок. Это была кошка. Она лежала на боку, высунув язычок. Степаныч потрогал её - жива ли. Тельце было горячим, но глаза закрыты. Достав бутылку с водой, он с ладони полил на голову бедняги. Кошка открыла глаза и стала слизывать капли с руки деда. - Да ты пить хочешь? Сейчас. Наливая в ладонь воду, он подносил её к мордочке страждущей, жадно лакающей живительную влагу. Подняться слабая кошка не могла и смотрела на человека с мольбой, жалобно, почти беззвучно мяукая. - Вот ведь дело-то какое. Как же теперь с тобой быть? Степаныч положил кошку в тряпичную сумку и понёс домой, держа во второй руке мешок с собранным липовым цветом. - Ничего, потерпи, милая. Бабка тебе молочка даст, живо оклемаешься, ты только потерпи. Шагая, он вдруг вспомнил, как в детстве, когда жил с матерью в маленьком домике, у них была кошка Мурка. Отец погиб на войне, а мать по двенадцать часов работала на заводе, оставляя сына на хозяйстве. Пока топил печку, варил картошку, мёл пол, кормил кур и кроликов, было не до страхов. Но когда он, мальчишка, оставался один при тусклом мерцающем свете керосиновой лампы, становилось очень страшно. Единственным другом и живым существом рядом с ним в ту пору была кошка Мурка. Она подваливалась к нему своим лохматым боком и успокаивающе мурлыкала. Коля сам не замечал, как засыпал, обняв тёплую ласковую кошку, не дождавшись мамы... Жена, увидев, что принёс домой муж, бросила свои домашние дела и начала ворчать: - Да что же мы с ней делать-то будем, дед? Мы же не в доме живём, а в квартире. Ты зачем её принёс? Хочешь, чтобы по полу блохи прыгали? - Ладно, не ворчи. Разберёмся. Молока тёпленького давай, видишь, животине плохо. Степаныч, чтобы успокоить, вынул из сумки и взял на руки тут же прильнувшую к нему разволновавшуюся кошку. Со страхом слушая бабку, она ещё крепче прижималась к своему спасителю. Так в доме стариков появилась кошка Липа. В густой светлой шерсти действительно жили блохи, нещадно кусая отощавшую кошку. Степаныч поставил в ванну таз с тёплой водой и понёс мыть сытую, полусонную грязную кошку. Мария Кузьминична, поняв, что муж твёрдо стоит на своём решении оставить бродягу, взялась помогать. Липа, оказавшись в её руках, выпустила когти и начала яростно сопротивляться. - Ты, Маша, иди, не мешай. Я сам справлюсь. Как только она отошла, купальщица успокоилась и спокойно терпела долгую водную процедуру во имя избавления от злых насекомых. Это был первый укол по самолюбию бабы Маши. Обиженная женщина незаметно для себя стала ревновать мужа к своенравной кошке. Всё внимание деда теперь доставалось Липе. Дальше - больше. По вечерам, когда престарелые супруги, как обычно, смотрели телевизор, дед уже не сидел с ней рядышком. Он вынужден был перебраться в кресло с кошкой на руках потому, что, как только хозяйка садилась на диван, задремавшая Липа просыпалась и угрожающе шипела. Теперь Николай Степанович пил свой любимый липовый чай в компании с похорошевшей, поправившейся, пушистой кошкой, и даже тихонько ей что-то говорил. Липа, сидя на коленях, внимательно его слушала, счастливо щуря свои большие, ярко-жёлтые, как янтарь, глаза. Спала она только возле головы
Сейчас время такое. Мужчины в большинстве своем разучились быть мужчинами. Превратились в ничтожество, от слова 'ничто'. Стали шакалами, питающимися падалью. В женщинах, простите, выбирают не качество, а количество, к чёрту избирательность и самоуважение, берут всё подряд, что подоступнее. Как недавно заявил один представитель 'сильного пола' : 'Женщины должны снять корону и понизить критерий выбора, иначе сидеть вечно в девках. ' Сказал и не понял, что оскорбил сам себя, потому как по факту расписался в том, что мужчины, мягко говоря, обмельчали.
А ведь действительно, самодостаточные женщины, которые не размениваются на случайные связи, уважают и ценят себя, умеют сами зарабатывать деньги, обладающие прекрасными внешними данными, развитые интеллектуально и нравственно, для современных мужчин, — недостижимая высота, потому как такие элементарные понятия как благородство, принципы, сила характера, честь, умение добиваться женщину, мужественность и порядочность у мужчин, в классическом понимании этих качеств сегодня, — вымирающий вид искусства.
Мужчины не понимают, что с такими женщинами делать, как их добиваться, как им соответствовать, зачем идти сложным путем и не желают подтягиваться до уровня таких женщин, а предлагают им 'снять корону', 'опуститься и понизить критерий'. Женщины, которые 'несут' себя как драгоценность, за которыми необходимо красиво, полноценно и долго ухаживать, которые не прыгают в постель по первому зову, для современных мужчин, — страшный и непонятный зверь. Мужчинам сейчас проще найти вариант похуже, чем подтягиваться. Да и вообще, чем хуже, тем лучше.
'Сильный пол' сегодня оценивает не духовность, не нравственность и не воспитание женщины, сегодня оценивают какое у женщины лицо, глаза, волосы, грудь, ноги и все остальное, что между ног. Зачем подтягиваться к редкости и ценности, если можно взять за дешево, а еще лучше даром? Полно тех, кто предлагает себя. Повстречались — разбежались. Зачем брать на себя ответственность за кого - то, зачем отвечать за свои слова, зачем отдавать часть себя и взамен брать часть другого человека, чтобы получилось новое целое? Мужчины сегодня предпочитают жить удобно. А женщин, которые что - то из себя представляют по жизни, не желают прогибаться и не вписываются в понятия удобства, называют суками и стервами, якобы 'строит она из себя не пойми что', далее опять идет излюбленное упоминание на тему 'поправь корону, а то жмет.'
При виде достойных, уважающих себя женщин мужчины каменеют, словно при взгляде Медузы Горгоны, а затем бегут к тем, кто согласен назвать любимым первого встречного и по команде прыгнуть к нему в постель. И все бы ничего. Если бы не один необъяснимый парадокс, — не сумев добиться внимания истинной женщины, укладывая в постель очередную падаль, мужчины говорят о том, что достойных женщин сегодня не осталось.
Ребята, вынуждена удивить и разочаровать, — достойных женщин достаточно. Только они созданы не для вас. Они созданы для таких же достойных мужчин. Но, вам, расписавшимся в собственной неполноценности, предлагающим женщинам 'снять корону и понизить критерий выбора', боюсь, этого не понять.
/Лия Русс/
1.
[466x699]
2.
1.
[500x700]
2.
[350x700]У каждого из нас – свой дивный, странный мир, Наполнен он несхожими, особыми мечтами… Невидимых границ, тончайших паутин, Которые, увы, придумываем сами. У каждого из нас – свой личный, фарс и стиль, И сердце есть – ранимое, но чуткое до боли, То вверх несет, то вниз, и шторм сменяет штиль, Судьба для нас давно – распределила роли… /Алла Чоловенко
Подарила мне осень перо золотое,
Пролетая его уронила мечта,
И хожу я, как вор подобравший чужое,
Мне подарено счастье - твоя красота!
Мне подарена вечность бескрайнего неба...
Мне подарена песня эоловых струн...
Золотой колесницей влюблённого Феба,
Я к тебе возвращаюсь - и счастлив, и юн.
Мы умчимся с тобою в осеннюю небыль,
Где зелёного лета стихающий звон,
Где в белёсых туманах блуждают рассветы,
Разукрасив верхушки берёзовых крон.
Подарила нам осень счастливое время -
Поворотом судьбы подарила любовь.
И в осеннем костре мы сжигаем сомненья,
Что осеннее счастье лишь призрак из снов.
Одиночество наше пожухшей листвою
Остывающий ветер уносит в туман...
Нам подарено счастье осенней судьбою
Золотистым пером написать наш роман.
Манька и белый волчок.
Как-то раз к Матвею в баню приехал лесник из соседней деревни - Григорий. Он был намного старше Матвея и давно работал в лесной отрасли. Зашёл между ними разговор о волках. Матвей рассказал историю о том, как подрался с волком, ранил его, а потом притащил на себе раненого зверя домой на лечение.
- Со мной точно такая же история произошла по молодости, один в один, только я сам тогда виноват был, пошёл вслед за раненым лосем, а оказалось, за тем лосем ещё и волки шли, - оживился Григорий.
МУЖ ПО ТАЛОНУ
А мне в 90-е мама по талонам мужа достала. Не верите? Слушайте.
Сейчас, когда солнце супруга уже закатилось, и я могу согреваться только в отражённых лучах его любви, наша история кажется фантастической в своей простоте.
Мы поздно поженились. Оба были заняты карьерой.
У меня – французский, студенты, диссертация.
У него – преступники, операции, задержания.
А у наших мам– нереализованный потенциал бабушкиных чувств. Наших мам и звали одинаково: Фирдаус, в переводе — «райские кущи». И цель у них была одна: поженить нас и дождаться внуков.
Так возник заговор "Фирдаус".
Садитесь поудобнее. Долго не задержу, но и коротко не получится.
Представьте себе Казань, талонный 91-й год, ноябрь, очередь за курами. Их «выкидывали» — так тогда говорили — с лотка, возле ЦУМа. В одни руки давали по талонам две тощих синих тушки. Маме нужно было три — к празднику. Соседка в очереди согласилась уступить одну. Так и познакомились. Пока до вожделенных кур достояли, в разговоре выявили общую боль — непристроенные старшие дети. Девочка 30 лет и мальчик 34. Прощаясь, еле пишущей на морозе ручкой на обрывке коричневой бумажной упаковки нацарапали адреса. Чтобы встретиться и разработать план нашего «случайного» знакомства.
И ведь у них всё получилось! Со дня знакомства до похода в ЗАГС прошло шесть дней.
Шесть дней — шесть страниц жизни. Пролистаю их перед вами.
День 1.
Его мама пришла в гости к моей. Пошептались на кухне за чаем. Потом я была оторвана от пишущей машинки – мама попросила «проводить знакомую до
МУЖ ПО ТАЛОНУ
А мне в 90-е мама по талонам мужа достала. Не верите? Слушайте.
Сейчас, когда солнце супруга уже закатилось, и я могу согреваться только в отражённых лучах его любви, наша история кажется фантастической в своей простоте.
Мы поздно поженились. Оба были заняты карьерой.
У меня – французский, студенты, диссертация.
У него – преступники, операции, задержания.
А у наших мам– нереализованный потенциал бабушкиных чувств. Наших мам и звали одинаково: Фирдаус, в переводе — «райские кущи». И цель у них была одна: поженить нас и дождаться внуков.
Так возник заговор "Фирдаус".
Садитесь поудобнее. Долго не задержу, но и коротко не получится.
Представьте себе Казань, талонный 91-й год, ноябрь, очередь за курами. Их «выкидывали» — так тогда говорили — с лотка, возле ЦУМа. В одни руки давали по талонам две тощих синих тушки. Маме нужно было три — к празднику. Соседка в очереди согласилась уступить одну. Так и познакомились. Пока до вожделенных кур достояли, в разговоре выявили общую боль — непристроенные старшие дети. Девочка 30 лет и мальчик 34. Прощаясь, еле пишущей на морозе ручкой на обрывке коричневой бумажной упаковки нацарапали адреса. Чтобы встретиться и разработать план нашего «случайного» знакомства.
И ведь у них всё получилось! Со дня знакомства до похода в ЗАГС прошло шесть дней.
Шесть дней — шесть страниц жизни. Пролистаю их перед вами.
День 1.
Его мама пришла в гости к моей. Пошептались на кухне за чаем. Потом я была оторвана от пишущей машинки – мама попросила «проводить знакомую до
Как много тех, кто учит нас!
Как мало тех, кто понимает.
Входя, кто в душу всякий раз,
ботинки грубые снимает.
Тех, кто почувствует душой
всю боль, тревогу или радость,
прошепчет:"Рядом я с тобой!"
Не упрекнув, что это в тягость.
Как много тех, кто ранит нас!
Как мало тех, кто душу лечит.
За нас кто молится в сердцах
и шаг нам сделает навстречу.
Тех, кто всегда нам всё простит
и ни за что нас не осудит.
А скажет: "Что ты? Не грусти!
Всё хорошо, я знаю, будет!"
Как много тех, кто говорит!
Как мало тех, кто исполняет.
И кто, когда душа болит,
нас никогда не оставляет.
Ирина Гертье
[483x600]
[600x442]
⋆⁺₊♫• *¨`* • ✨🎶...୭...🎶✧ • *¨`* •♫⋆⁺₊
ܨ●️🌿…️НАСИЛЬНО МИЛ БУДЕШЬ!..
┈━ -------------------------
✤
- Мое слово последнее. Ты, дочка, обижайся сколько угодно на тятьку. Но за Ефима я тебя не отдам. Стой, не объясняй. Все я знаю. Что красавец писаный, песни поет, заслушаешься. Только душа у него гнилая. Не спорь, Прасковья. За Макара пойдешь и точка. С ним всю жизнь будешь как за каменной стеной, слова от него плохого не услышишь. Он хороший человек, слышишь? - Тихон Терентьевич попробовал обнять дочь.
Та знала, что против воли отца не пойдешь. Но руку его отдернула и заплакав, крикнула: "Насильно мил не будешь!".
Тихон Терентьевич посмотрел в синие глаза любимой дочки. Своевольная, упрямая. Но он не допустит, чтобы она была несчастной. Поэтому твердо сказал: "Насильно мил будешь! Иди, Прасковья!".
У речки девушку ждал Ефим. И снова заколотилось сердце. Как прекрасен он был, как хотелось прожить с ним всю жизнь. И как же сильно в эти минуты девушка ненавидела отца! Она никогда бы не подумала, что способна на такое чувство - папа был для нее примером и опорой. Но здесь не помогли ни мольбы, ни уговоры.
- Что отец? Злобствует или оттаял? - проведя рукой по черным кудрям и внимательно глядя на нее темными глазами в обрамлении пушистых ресниц, спросил Ефим.
- Он... Сказал, что не быть нам с тобой вместе. Все бесполезно... Его не уговорить, - она горько зарыдала на груди юноши.
- Попробуй еще! И чем я ему в женихи-то не гожусь! И дом у нас, и хозяйство, нет ведь, вот упертый, - Ефим со злости взмахнул ногой и попал по утенку, который ковылял по берегу.