Храм Архангела Михаила на Девичьем поле

Артамонов Валерий Анатольевич (Россия, 1963)

ЗимнеВесеннеПейзажное (часть-1)


[показать]
Зима в деревне дивно хороша!
С утра из дома выйдешь на крыльцо
И чувствуешь, как, свежестью дыша,
Морозец щиплет уши и лицо.

И до того безбрежна неба синь,
Что кажется, повыше заберись,
Как крылья, руки в стороны раскинь -
И птицей взмоешь в солнечную высь!

До самых крыш сугробов намело,
Кругом белым-бело, куда ни глянь.
Оконное украсила стекло
Затейливых узоров филигрань,

Сверкает и искрится на свету
Садовых яблонь свадебный повой...
Как эту сказку, эту красоту
Сравнить с шумливой, суетной Москвой?

Зима в Москве - измятый, грязный снег,
Бесчисленные толпы, пробки, дым...
А тут остановило время бег,
Земля остановилась вместе с ним,


И тихо. Мысли ясны и чисты,
Как в тот момент, когда заходишь в храм,
И хочется мгновенья, как холсты,
Облагородить позолотой рам.

А зимний вечер? Сколько волшебства
В движениях трепещущих теней!
Трещат в печи сосновые дрова.
Накинув плед, чтоб было потеплей,

Сидишь, пьешь чай с малиной не спеша,
Любуешься мерцаньем угольков,
И колется внутри тебя душа,
Вся в катышках задумок для стихов.
( © Copyright: Вера Сергеевна Бутко)

Восстановленные посты с 2015 по 2025 годы

Из истории...Галантный век остался позади, а какой ОН был? - здесь


Чезаре-Огюст Детти/Cesare Auguste Detti (Italian, 1847–1914)

АукционноКоллекционноЖанровоГалантное


Галантный век, летят кареты
И хлестко щелкают бичи.
Заряженные пистолеты,
Огни трактирные в ночи.

Из театра поздние прогулки
И фонарей неровный свет,
И стычка в темном переулке,
И в трости спрятанный стилет.

Напыщенность любезной маски,
А в хрустале горит вино.
Обворожительные глазки
Маркизы юной в домино.

И тело гибкое в постели
Раскинулось, дрожа в в огне.
И холод утренней дуэли,
И кровь на каменной стене.

Какая изощренность вкуса,
Какая тонкость бурных чувств.
Остроты сыплются, как бусы
На этом празднике искусств.

Балы лукавого Версаля
И красота набрякших век.
На что, на что вы променяли
Галантный век, галантный век!
(Kaurov)


Галантный век остался позади,
И рыцарство теперь не в моде,
Забыты храбрых удальцов поступки,
О них не говорят уже в народе...

Александр Вертинский – легендарный шансонье, артист эстрады, композитор, поэт и киноактёр. Не зря говорят, что гениальные люди — гениальны во всём. Вертинский и был таковым. Его помнят как одного из самых популярных исполнителей первой половины XX века, настоящий феномен.

Судьба была к нему довольно сурова, но он всегда был безупречен на сцене и радовал поклонников своими шедеврами. У одной из его волшебных песен, которую просили исполнить на всех выступлениях, «Концерт Сарасате», невероятно пронзительная история...

Сложная судьба великого артиста

Александр Николаевич Вертинский родился весной 1889 года в городе Киеве. Матерью его была потомственная дворянка Евгения Сколацкая. Саша и его старшая сестра Надя, которая родилась на 5 лет раньше — были плодами адюльтера их отца Николая Вертинского. Супруга наотрез отказывалась давать ему развод, а мать Александра, в свою очередь, от любимого отказываться не собиралась. Вся семья Евгении считала Вертинского коварным, бессовестным соблазнителем и принимать категорически была не готова.

К сожалению, Николай и Евгения покинули этот мир слишком рано. Мама умерла, когда Саше было всего три года, а отец скончался два года спустя. Брата и сестру разделили между собой сёстры Евгении, при этом каждому из них сказали, что другой умер. Александр нашёл родную сестру многие годы спустя, но даже здесь жизнь была жестока к нему, слишком мало им было отведено времени вместе. Надя вскоре скончалась и Вертинский опять остался в этом мире совсем один.

Скрип шагов вдоль улиц белых,
Огоньки вдали;
На стенах оледенелых
Блещут хрустали.

От ресниц нависнул в очи
Серебристый пух,
Тишина холодной ночи
Занимает дух.

Ветер спит, и все немеет,
Только бы уснуть;
Ясный воздух сам робеет
На мороз дохнуть.

Афанасий Фет

Осень… Поэты тебя воспевали…
Живописцы холсты посвящали.
Как прекрасна ты, как хороша,
Что влюбляется в осень - Душа…

ЗимнеВесеннеЛетнеПейзажное - здесь


Художник-самоучка Ливио Мозина/Livio Mozina (Italy, 1941)

ОсеннеПейзажное (часть-4)



Природа каждой новой встрече рада,
И улыбается осеннему наряду.
А ветер в танце весело кружится,
Переворачивая летнюю страницу,
На смену осень в вальсе к нам плывёт,
И яркий свой пейзаж писать начнёт:

Багряные кусты калины красной.
И томный взгляд желтеющих берёз.
Рябины алой стройный стан прекрасный.
И пелену прозрачных нежных слёз-
Вуаль дождинок, в воздухе кружащих,
И смелый, пробивающийся луч
Сквозь дымку серых, слишком хмурых туч.



Дубов могучих медь - невиданную силу.
Седую, плачущую над рекою, иву.
Высоких тополей каштановый наряд.
И яблочный, в опавших листьях, сад.
Плоды одни лишь, соком налитые,
На ветвях гордо одинокие висят.

И купола великой статной Лавры
На солнце ярком - горды, величавы.
И чистый, гулкий колокола звон.
И птиц, кричащих, громкий перезвон,
Летящих в тёплые заморские края,
Где круглый год цветёт, без устали, земля.



Всё снова повторится вновь и вновь.
Мудра Вселенская безбрежная Любовь.
И будет дождь, туман и пеленою мгла.
Но, чтоб в Душе огнём весна цвела,
Чтоб Чашу хрупкой жизни не пролить,
Да просто надо Мир всегда любить…
© Copyright: Алёна Эдельвейс, 2009

Я помню вальса звук прелестный» — при этих словах в сознании русского человека, независимо от его возраста, а также образовательного и культурного уровня, возникает некий обобщенный образ, который можно условно назвать «русским вальсом». Причем этот самый «русский вальс» — вовсе не венский вальс в стиле отца и сына Штраусов, не парижский — с неизменным аккордеоном и надтреснутым баритончиком французских шансонье, и не изысканный вальс Шопена. «Русский вальс» — совсем другое явление, во многом даже более литературное, чем музыкальное. Вальс упоминался во многих литературных произведениях XIX века: в «Евгении Онегине» Александра Пушкина, в «Маскараде» Михаила Лермонтова.

Время, как море, развязывает любые узлы. Айрис Мердок. Море, море

ВременаГодаПейзажное - здесь


Художник-самоучка Ливио Мозина/Livio Mozina (Italy, 1941)

ЛетнеПейзажноМорское (часть-3)



Унылый пейзаж за окошком вагона,
Встречает неласково снова зима,
Снегами засыпаны рощи на склонах,
Под белыми шапками стонут дома.

Сменились картины весеннего цвета,
Умчались на облачке вдаль за моря,
Виденья растаяли в отблеске света,
Мне душу расстроив в конце января.



В лучах ослепительно-южного солнца,
Я моря лазурного вижу прибой,
В соленой воде растворюсь я до донца,
И легкой волной окажусь голубой.

Коснусь горизонта водою соленой,
Иль чайкою белой я ввысь поднимусь,
А может я стану листвою зеленой,
И ветром морским по деревьям пройдусь.



Пусть море подарит минуты мгновений,
Мне этого хватит, наверно, с лихвой,
И в зимней картинке, я стану весенней,
К душе подуставшей, вернется покой.
(Светлана Дорохова)

Имеется секретная инструкция, которую Людовик XV направил в Петербург своему посланнику. В ней он указывал:

«Вы, конечно, знаете, и я повторяю это предельно ясно, что единственная цель моей политики в отношении России состоит в том, чтобы удалить её как можно дальше от европейских дел… Всё, что может погрузить её в хаос и прежнюю тьму, мне выгодно…».
Таким образом, вмешательство в Пугачевский бунт со стороны Франции было не просто действием отдельных заинтересованных лиц. По сути, это был государственный заговор одного государства против другого.

Существует письмо, направленное французским дипломатом в Вене к своему Константинопольскому коллеге. В нем читаем:

«Король направляет к вам подателя сего письма, который по собственной инициативе вызвался оказать помощь Пугачёву. Это офицер Наваррского полка, имеющий множество заслуг. Вы должны как можно скорее отправить его с необходимыми инструкциями для так называемой армии Пугачёва… Не жалейте ничего для того, чтобы нанести решающий удар, если к тому представится случай. Нет такой суммы, которую король не предоставил бы ради осуществления наших замыслов…»
А в архиве МИД Франции нашли письмо министра иностранных дел герцога де Шуазеля, направленное австрийскому канцлеру, где он открытым текстом говорит о планах устранения «ученицы Вольтера», как они называли императрицу Екатерину. Кстати, Вольтер писал Екатерине II о своих предположениях по поводу участия Франции в организации Пугачевского бунта.

Также следует добавить, что французский король Людовик XV в период, предшествовавший восстанию Пугачёва, противодействовал России и в польских делах – не только в турецких.

Речь Посполитая и раскольники

В ослаблении России были очень заинтересованы поляки. Хотя во главе Речи Посполитой стоял ставленник Екатерины II король Станислав Понятовский, не вся высшая знать Польши его поддерживала. Замышляя новую смуту в России, именитая польская шляхта рассчитывала отвлечь внимание императрицы от Речи Посполитой и свергнуть Понятовского.

Поэтому в ставке Пугачева были не только французские, но и польские офицеры, оказывающие «Петру III» консультационные услуги.

Пугачев состоял на службе в царской армии и во время Семилетней войны неоднократно был на территории Речи Посполитой. В последний раз он побывал там в 1772 году, якобы, находясь на лечении. Весь маршрут Пугачева в Речи Посполитой не известен, но известно, что какое-то время он проживал там в раскольничьем монастыре на территории Литвы. И вернулся он с документами, в которых значилось, что он раскольник.

Раскольники находились в оппозиции не только к русской церкви, но и к правительству. На территории Речи Посполитой была сильная старообрядческая эмиграция, которая не теряла связи с Россией и имела собственную агентурную сеть, которая была не только разветвленной, но и довольно влиятельной. Когда после возвращения из Речи Посполитой Пугачев был схвачен и заключен в казанском каземате, именно раскольники устроили ему побег, а после этого он

© Copyright: Ирина Самарина-Лабиринт