во время поездки с женой в Египет в 1931 году, где они путешествовали вместе с Эмброзом Лансингом, который направлялся со своей женой Каролиной в Каир, чтобы руководить раскопками в Лиште. Золото это представляло загадку, которую египтологи, химики-металлурги и современные ювелиры не были в состоянии объяснить. Возник спор, является ли пурпурное золото продуктом искусства мастеров царя Тутанхамона, искусства, забытого за три тысячи лет, или это — результат химических изменений от долгого пребывания в земле.
Когда Вуд услышал все это и увидал сам орнаменты — розовые, красные и пурпурные, это задело его инстинкты ученого-детектива, и я считаю, что в дальнейших событиях больше всего виновато его непреодолимое любопытство. Ясно, что проблема была крайне увлекательной. Лэнсинг договорился с властями, чтобы Вуд получил все привилегии и права археолога. Многие из маленьких золотых украшений из гробницы были покрыты пурпурно-розовой пленкой, совершенно непохожей на то, что когда-либо видели на древних или современных украшениях или монетах.
Вуд почти сразу пришел к убеждению, что пурпурные блестки были делом искусства, а не химической случайности. Он заметил сходство цвета с некоторыми золотыми пленками, которые он приготовлял много лет назад, изучая оптические свойства весьма тонких металлических слоев, и чувствовал, что они получены при изготовлении украшений, так как на одной из туфель царя маленькие пурпурно-золотые розетки чередовались с желто-золотыми пластинками, создавая красивый узор. Однако не была исключена возможность, что розетки и пластинки были сделаны разными мастерами из металла, добытого в разных местностях, и один из сортов содержал примесь, которая, медленно окисляясь в течение столетий, создала пурпурную пленку,
Предметами, на которых находилась цветная пленка, были, как правило, маленькие украшения, иногда в форме цветка до 2 см диаметром, или круглого вогнутого диска. Ими были унизаны торжественная одежда царя, подвески и. украшения, носимые на голове; на некоторых из них цвет был особенно ярок — от красного до пурпурного и фиолетового.
Вуд тщательно исследовал золотые украшения из других гробниц, собранные в Каирском музее, но ничего похожего на пурпурное золото не нашел, кроме короны царицы следующей династии, украшенной золотыми цветами, на которых во многих местах также была пурпурная пленка. После этого казалось вероятным, что секрет изготовления передавали от отца к сыну, но в конце концов он был потерян.
Все это, вместе взятое, создавало целую проблему. Вуд сказал себе, Лансингу и их общему другу А. Льюкасу, который был главным химиком в Отделе древностей в Египте: «Мне кажется, я смог бы открыть их секрет, если бы получил несколько украшений для работы с ними». Льюкас был готов помочь ему, но дело было совсем не простое. Хоуард Картер совсем не собирался дарить сокровища в виде «игрушки» бродячему американскому профессору, который не был даже египтологом. Все они были заперты и даже привинчены в своей витрине музея в Каире.
«Единственное, что можно сделать,— сказал Лэнсинг,— это получить согласие куратора.»
Когда заговор открыли куратору Энгельбаху, он согласился в интересах науки, но убедительно просил — с «ради бога», или без него,— чтобы об этом не узнал Картер, и был вполне удовлетворен, когда Льюкас сказал: «Мы будем держать это в тайне. Хоуард Картер ничего не должен знать, пока Вуду не удадутся его опыты».
Здесь было замешано не только тщеславие Картера. Если бы египетское правительство узнало, что Вуд собирается увезти хоть одну блестку, его обыскивали бы в таможне, пока не нашли бы ее, и Картер устроил бы публичный скандал — не из-за «похищения», а из-за предстоявшего исследования без разрешения на то. Как они поступили, предоставляю рассказать самому Вуду:
«После того как Льюкас уговорил куратора, мы втроем вошли в зал музея в сопровождении двух сторожей в форме, каждый из которых имел независимый ключ. Озадаченные туристы стояли вокруг, пока они отпирали шесть замков и вывинчивали двенадцать винтов, удерживавших стекло. Когда витрина была открыта, куратор шепнул мне, чтобы я взял то, что мне нужно. Я начал собирать блестки, косясь на него и дожидаясь, когда он поднимет брови. После того как я взял восьмую, я заметил первые симптомы и сказал: «Благодарю вас. Этого достаточно». Я вынимал их правой рукой и складывал в левую. Куратор сказал громко и сурово, без сомнения, чтобы разубедить глазеющих туристов и
Читать далее...