Хочется вспомнить слова Василия Александровича Сухомлинского: "Музыкальное воспитание - это не воспитание музыканта, а прежде всего воспитание человека". Музыка учит нас глубже чувствовать и одновременно яснее мыслить. Изучая музыку, мы изучаем саму жизнь. Поэтому всегда очень интересно слушать, как играют дети: как раз они в первую очередь и открывают для себя мир музыкальный и мир окружающей их действительности. 

Сегодня в рамках нашего проекта "Искусство Звука - Дорога к Музыке" мы представляем юного музыканта, пианиста из Армении. Вот что он сам рассказывает о себе:

Меня зовут Арутюн. Я очень люблю музыку. Классическая музыка для меня - всё. Я участвовал во многих конкурсах и 4 раза завоёвывал звание Лауреата  первой степени. Живу в  городе Гюмри, мне 10 лет. 

Кабалевский "Клоуны". Джоплин "Регтайм"

23 февраля 1685 года родился
композитор Георг Фридрих Гендель

Его называли большим медведем. Он был гигантского роста, широк, дороден; большие руки, большие ноги, огромные предплечья и бедра.

Ходил он, расставив ноги аркой, походкой тяжелой и раскачивающейся, держась очень прямо, с откинутой назад головой под обширным белым париком, локоны которого тяжело струились по его плечам.

Он смотрел прямо в лицо со смеющимся огоньком в смелом взгляде, с насмешливой складкой в уголке большого тонко очерченного рта. Вид он имел внушительный и веселый.

«Когда он улыбался,его тяжелое и суровое лицо блистало светом ума и знания, словно солнце, выходящее из-за облака».

Он был полон юмора. У него была «мнимая лукавая простота», заставлявшая хохотать самых серьезных людей, в то время как сам он удерживался от смеха.

Потребность в творчестве была у него настолько тираничной, что в конце концов он отмежевался от всего остального в мире.

Его голова не переставала работать, и, весь погруженный в дело, он не замечал ничего из того, что его окружало. Он имел привычку говорить сам с собой так громко, что всякий знал, о чем он думает.

А если придворные дамы имели несчастье затеять болтовню во время исполнения, он не только ругался и изрыгал проклятия, но свирепо призывал их к порядку, называя по именам.

У него был дар повелевать, как и у Люлли и у Глюка; и так же, как и они, он смешивал с силой гнева, не допускавшей возражений, такое остроумное добродушие, которое умело залечивать раны, нанесенные чужому самолюбию. Из смеха он создал себе самое могучее оружие.