Посмотрел у Ирины //Как мы вообще выжили!? Детям 50-60-70-80-х посвящается!//
И вспомнилось своё детство. Может коряво, но от души.
Мы счастливы были под дробь барабана шагать.
И утро встречать в лагерях по сигналу горниста.
Нас с детства учили любить тебя – «Родина-мать».
И в школе учили своею страною гордиться.
И пусть не богато мы жили, но были равны.
Сын слесаря, внучка врача, дочь простой продавщицы.
Так вышло, что мы рождены были после войны,
Не ведомы были нам лакомства - сникерсы, пиццы.
Мы хлебную корку солили то солью, то сахаром.
А мучила жажда – с колонки водички глоток.
Коль чистят дорогу –толпою мы мчались за трактором.
Зимой развлеченья – на лыжах с горы, и каток.
С друзьями общались словами, иль просто записками.
Не всем был доступен в то время простой телефон.
Не знали тогда мы такого – «меняться дисками»,
Из музыки только и был лишь один патефон.
А позже, когда появились у нас телевизоры,
К соседу, который тот ящичек с линзой купил,
Всей улицей мы, пацаны, посмотреть заявилися
Мест не было, прямо на пол он нас всех рассадил.
Фантастикой было, что видим и слышим за раз.
Но время неслось, принося все свои измененья.
И вот уж приемник отец приобрел у нас,
Крутил я настройки, и слушал его шипенье.
А книжки читать, это ж было - как наслажденье.
Ну вот, уже поздно, родители гонят спать.
Так жаль, почему-то, всегда не хватает времени.
И я продолжаю, с фонариком, под одеялом, читать.
Про школу. Ну что тут сказать. По разному
У всех сложились свои впечатления.
Но каждый учитель старался учить нас прекрасному,
Да только не всем нам дано было это учение.
Однако то доброе, главное, вечное, светлое,
Что нам педагоги смогли донести еще в школе
Позволило в жизни отсеять от черного белое,
Добиться всего, что и есть, а кому-то и более.
ГАЗЕТА
Жизнь газетная коротка.
Только день, и в ведро мусорное.
Отчего-то дрожит рука,
Расставаться с газетой грустно мне.
Положу я её на шкаф,
Там скопилась стопа приличная.
Что б потом, ненароком достав,
Вспомнить прошлую новость столичную.
Сверить, тем ли путем мы шли,
Или сбились с курса намеченного.
Сколь денег в бюджет нашли,
Сколько тайн еще рассекречено.
Новость свежая хороша.
Да вот только набьет оскомину
Если там - что на три гроша
Увеличили пенсию скромную.
Надоел мне подобный вздор.
Полицейский пойман со взяткой,
И опять губернатор – вор,
Тот, что правил у нас Камчаткой.
Нет, однако, возьму табурет
И достану газетную кипу.
Соберу всё в большой пакет,
И на мусорку, всё, на выход.
[696x527]В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек безопасности. Поездка на телеге, запряженной лошадью, в теплый летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки были раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца. Не было секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто не запирались, а шкафы не запирались никогда. Мы пили воду из колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не могло придти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас!
О'Генри "Последний лист".
В небольшом квартале к западу от Вашингтон-сквера улицы перепутались и переломались в короткие полоски, именуемые проездами. Эти проезды образуют странные углы и кривые линии. Одна улица там даже пересекает самое себя раза два. Некоему художнику удалось открыть весьма ценное свойство этой улицы. Предположим, сборщик из магазина со счетом за краски, бумагу и холст повстречает там самого себя, идущего восвояси, не получив ни единого цента по счету!
И вот люди искусства набрели на своеобразный квартал Гринич- Виллидж в поисках окон, выходящих на север, кровель ХVIII столетия, голландских мансард и дешевой квартирной платы. Затем они перевезли туда с Шестой авеню несколько оловянных кружек и одну-две жаровни и основали "колонию".
Студия Сью и Джонси помещалась наверху трехэтажного кирпичного дома. Джонси - уменьшительное от Джоанны. Одна приехала из штата Мэйн, другая из Калифорнии. Они познакомились за табльдотом одного ресторанчика на Воcьмой улице и нашли, что их взгляды на искусство, цикорный салат и модные рукава вполне совпадают. В результате и возникла общая студия.
Это было в мае. В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мхом переулков, он плелся нога за ногу.
Господина Пневмонию никак нельзя было назвать галантным старым джентльменом. Миниатюрная девушка, малокровная от калифорнийских зефиров, едва ли могла считаться достойным противником для дюжего старого тупицы с красными кулачищами и одышкой. Однако он свалил ее с ног, и Джонси лежала неподвижно на крашеной железной кровати, глядя сквозь мелкий переплет голландского окна на глухую стену соседнего кирпичного дома.
1.
[показать]
Практически в каждом доме есть набор старых пленок, на которых хранятся фотографии. Иногда так хочется на них взглянуть, вспомнить былые времена, поностальгировать и улыбнуться тем годам!
Как же в домашних условиях сделать так, чтобы снимки оказались на твоем компьютере? Этот короткий мастер-класс поможет тебе перенести снимки с пленки на современные накопители информации.
Едва ли режиссер Джозеф-Луи Мундвиллер 107 лет назад мог предположить, какой популярностью будет пользоваться его фильм «Москва под снегом». Картина – документальная. Всего несколько минут. Но каких! Вот вам оживленный перекресток и застывший посреди него городовой. А вот рынок – прилавки ломятся от осетров, мяса, грибов и прочей снеди. Торговцы улыбаются во весь рот. Покупатели прицениваются, с любопытством поглядывая в камеру. А вот знакомые замысловатые очертания Петровского путевого дворца. Дальше – дома и монастыри, которых больше нет… Впрочем, смотрите сами. Это один из немногих исторических документов великой эпохи, которой вскоре суждено было окончиться.
[400x600]ПОНЕДЕЛЬНИК.
Понедельник, понедельник.
День тяжелый, коль бездельник.
Впереди неделя вся,
И бездельничать нельзя.
А коль трудиться вам не лень
И работа в радость,
Понедельник – светлый день,
Как рабочий праздник.
ВТОРНИК.
День второй среди недели.
Вроде, как и не устали.
И начальника гунденье
Вас еще не так достали.
Ритм рабочий устоялся.
Ну, бывает, не проспался.
В остальном порядок полный.
Гоним план, как в море волны.
СРЕДА.
Вот среда пришла, ура.
Середок недели.
Пашем с самого утра,
Аж чуть-чуть вспотели.
Поддержать бы ритм рабочий
Отдохнуть мы сможем ночью.
Ну а там, ещё чуток,
И наступит четверток.
ЧЕТВЕРГ.
Четверг, прыг-скок.
Работаем до рвоты.
Еще чуток,
Рукою до субботы.
Нам продержаться бы денек, другой.
А там и долгожданный выходной.
ПЯТНИЦА.
Ну вот, сегодня пятница.
К концу неделя пятится.
Все ждут, горя от нетерпенья,
Где там суббота-воскресенье.
Там никуда спешить не надо,
И можно спать до посинения.
И это всё вам как награда,
За все недельные мучения.
Уж строим планы, где и с кем
Мы проведем свой «Уик-энд».
В проем оконный
С утра, по раньше, стою – смотрю,
На двор знакомый,
Где столько прожил за жизнь свою.
И лист последний на голой ветке
Ещё дрожит,
Наперекор судьбе, поверьте,
Я буду жить.
Мира и Благоденствия
Вам и Вашему дому.
Тихо, морозно, в воздухе
Наполнено всё торжеством.
Небо такое звёздное.
С праздником – с Рождеством.
Им можно было всё, а нам вот только
В ответ – молчать.
Душа, наполненная болью,
Не смей кричать.
А если крикнешь – держи в ответ
«Без переписки, на десять лет».
Ну да, так было, и не убавить.
А ныне можно всё вслух обгадить.
Кричать, «Мне стыдно, что здесь живу я».
Так убирайся в страну другую.
Но вряд ли будешь кому там нужен.
Хотя здесь был ты, «Артист заслужен».
Ну, не была та Лея коммунисткой,
Была простой, «заслуженной артисткой».
Имеет право – всё своё сказать.
И что – её за это расстрелять?
А Макаревич песни пел какие,
Про «Поворот крутой».
Теперь слова он говорит другие,
Что – рот прикрой?
Ну пусть довольны будут тем, что власть
Не ставит к стенке, не кричит им - «Слазь».
Главное - что б у твоих детей и внуков, и у твоих друзей всё было б хорошо.
Храни их Боже своею благодатью.