"Ощущение душевной близости мужчины и женщины может быть настолько непереносимым, что мужчина и женщина начнут заниматься сексом, чтобы избежать переживания близости". (с)
Гибсон, в данном случае, это нарицательный образ. Для "девушек гибсона" характерна высокая причёска, тонкая шея, выдающийся бюст. А началось всё с рисунков Чарльза Д. Гибсона, и с конкурса на лучшее воплощение "девушки Гибсона".
[700x436]
Некая Генриетта Нобл, которая в 1914 году потребовала аннулировать её брак с моряком Вильямом Ноблом под предлогом того, что он её загипнотизировал. Больше не нашлось ничего.
Фото из газеты The Washington Post, 26 марта 1914 г.
(с) here.
А я никогда не буду писать под окнами "Солнышко (котёнок, рыбка, зайка), я люблю тебя!" Мне не нравятся ванильные или ментоловые сопли на подоконниках, мишки Тедди и сердечки в разных местах. Мне не нравится постоянно-разговаривать-через-чёрточку или через_нижнее_подчёркивание, картинки с крылатыми девочками и грустными суицидальными текстами, и мне плевать на все черничные ночи, на небесные запахи, на шерстяные носки и рубашки, на чашки чая и кофе, на поджатые ноги, на шрамы плевать. Ах да. Ещё на ресницы, слёзы и мартини.
А всё потому, что я хочу от тебя детей. Потому что я хочу жарить с тобой картошку и мясо, а не читать статусы во всевозможных интернетах. Потому, что я хочу тебя в охуительном платье на охуительных шпильках. Конечно, с охуительными грудью и задницей, с уложенными или неуложенными волосами на голове. Потому что я тебя хочу, а не то, что в первом абзаце завёрнуто в арафатки и фотографии кошечек. И я, как нормальный парень, хочу тебя трахать, а не обниматься в Новый год, с пледом, чаем и свечами. Я бы хотел дарить тебе не мягкие игрушки, и не варежки с блядской розочкой впридачу, а, возможно, собрание Довлатова, первый снег, спрятанный в морозилке, одежду и обувь, крутые наушники или картину. Я не хочу слышать "мур", "чмоки" и "розовых тебе снов", мне приятнее слышать, как ты меня ненавидишь и через минуту стонешь от поцелуев, как ты не даёшь мне спать разговорами о политике и бьёшь меня подушкой, потому что я тебя не слушаю. И выпей водки, в конце концов. Немного. И разбей посуду, и разрежь мне все шнурки на ботинках, и устрой истерику — нормальную — оттого, что ты любишь меня и тебе невыносимо видеть мой похуизм. Оттого, что я ни черта не меняюсь и не понимаю тебя. Да потому что я тоже люблю тебя, дурочка, и ты меня любишь именно таким и именно за это.
И никаких стихов про "любовь-кровь", про, блять, "он обидел, слёз не видел", никаких тебе "удалить отовсюду". Скажи мне. И успокойся. Потому что ты женщина, а я мужчина. Потому что мне потрахаться и пожрать хочется, и это всегда так было, и так будет; и это естественно. И жрать и трахаться я хочу с любимой, — не с нервозной девочкой с "ломкими пальцами" и всяческими "няшками" в своей комнате, — а с женщиной, которая знает, кто я, и кто она сама. С той, которая не пишет "спокойной ночи" по смс, а приезжает ко мне спать. Которая разговаривает со мной и делает что-то со мной, которая даёт понять, что я могу быть там-то и там-то лучше, а не "мне надоело это и это", — а не съёбывается — именно съёбывается, стремительно и обязательно с песней — в ночь, в вокзалы, в подружки с алкоголем, в петлю, в ванну, в беспорядочные слёзы. Быть взрослеющей женщиной — это же не только уметь пить и трахаться в подростковом возрасте, и быть мужчиной — это не только рассказывать сказки про красивую жизнь. И, кстати, отношения — это когда вы вместе сделали большую ЖОПУ, и вместе, взявшись за руки, туда влезли, называя её своим ДОМОМ, наводя ужас на родителей и не собираясь оттуда вылезать.
Вы ещё спрашиваете, почему у меня нет девушки... Да потому что я ебанутый.
[507x181]
[550x413]Пётр Завадовский был фаворитом Екатерины Второй. Недолго. Императрица на старости лет пустилась во все тяжкие, и мужчин в опочивальне меняла чуть ли не раз в квартал. Завадовский протянул 11 месяцев, после чего был отправлен прочь, но с хорошими отступными. В пикулевском "Фаворите" он выведен склочником, крепостником и полным негодяем. Буквально так:
"Французский посол Корберон извещал Версаль об удалении Завадовского: "Дурак рвал на себе волосы". Выбитый из фавора, Завадовский при встречах с императрицей принимал томный вид, хватался за сердце, даже стонал, изображая покинутого,но сгорающего от страсти любовника. Императрице эта комедия скоро прискучила:
— Бери четыре тыщи душ и езжай себе с Богом...
Тут и конец актерству! Завадовский убрался на Украину, где ему достались богатейшие Ляличи переименованные им в Екатеринодар. Мерзкий ханжа, он водрузил в парке статую Екатерины, проходя мимо которой вздыхал, вознося хвалу Богу. Здесь он обратился в ненасытного стяжателя, увеличивая свои поместья, безжалостно разорял бедных соседей и мужиков, а если они жаловались на оскудение, говорил им ласково: "Коли я, душечка, виноват перед тобою, так судись со мной... Законы справедливы у нас! Только не жалуйся мне: у меня сердце нежное, оно чужих слёз не выносит...".
Позже он стал директором банка, при Александре I вылез в министры народного просвещения, но интересен другим: всю жизнь крупно воровал, но ни разу не попался... В старости он любил вспоминать "золотой век" Екатерины:
— "Вот жили! Нонешним и не снилось, как мы жили...".
[648x486]Как будто разваливающихся доказательств Семёновской Отрады мне мало. view