|
|
|
— Ты где шлялась? В ответ раздалось глупое хихиканье.
— Я тебя спрашиваю, где ты шлялась? Это уму непостижимо, мы её ждем, волнуемся, ночей не спим, а она болтается непонятно с кем! |
|
|
... Меня оправдывает фуга Баха. |
![]() |
|
[показать] |

Я так хочу изобразить весну. Окно открою и воды плесну на мутное стекло, на подоконник. А впрочем, нет, подробности - потом.
Я покажу сначала некий дом и множество закрытых еще окон. Потом из них я выберу одно и покажу одно это окно, но крупно, так что вата между рам, показанная тоже крупным планом, подобна будет снегу и горам, что смутно проступают за туманом.
Но тут я на стекло плесну воды, и женщина взойдет на подоконник и станет мокрой тряпкой мыть стекло, и станет проступать за ним сама и вся в нем, как на снимке, проявляться. И станут в мокрой раме появляться ее косынка и ее лицо, крутая грудь, округлое бедро, колени, икры, наконец, ведро у голых ее ног засеребрится.
Но тут уж время рамам отвориться, и стекла на мгновенье отразят деревья, облака и дом напротив, где тоже моет женщина окно.
И тут мы вдруг увидим не одно, а сотни раскрывающихся окон, и женских лиц, и оголенных рук, вершащих на стекле прощальный круг. И мы увидим город чистых стекол.
Светлейший, он высоких ждет гостей. Он ждет прибытья гостьи высочайшей. Он напряженно жаждет новостей, благих вестей и пиршественной влаги. И мы увидим - ветви еще наги, но веточки, в кувшин водружены, стоят в окне, как маленькие флаги той дружеской высокой стороны.
И все это - как замерший перрон, где караул построился для встречи, и трубы уже вскинуты на плечи,
|
|
[показать] |

Есть вечером особые мгновенья,
Когда, забыв про всё на полчаса,
Я ухожу в другое измеренье
И вслушиваюсь в птичьи голоса.
Когда скользят невидимые тени,
Когда в молочном свете фонарей
Ложатся спать усталые ступени,
Как старый страж у запертых дверей.
Всё кажется и проще, и сложнее,
И чей-то образ видится в окне,
И ничего на свете нет важнее,
Чем с мирозданьем быть наедине.
Оставив все сомненья на пороге,
мы станем чище в эти полчаса.
Деревья, будто древние пророки,
Худые ветки тянут в небеса.
Нам вечер раны старые залижет,
Ночные страхи станут не страшны,
И мы, быть может, сделаемся ближе
За полчаса звенящей тишины.
* * *
|
[показать] |

Прислушаюсь -
музыка льётся с небес,
мелодией
слух утомлённый
лаская,
в ней светлая грусть,
и тревога людская,
и трепет,
и боль
в ожиданьи чудес.
Уже неприметны
и правда,
и ложь,
встречали печали,
страдали,
любили,
расстались навеки -
до встречи!
Не ты ли
с далёких высот
эту музыку шлёшь?
Спасибо,
спа... -
ветер
уносит слова,
а я их уже
и сказать не сумею -
за то,
что останешься
музой моею,
за то,
что во мне ещё
память жива.
Бессильны уже
и вытьё, и нытьё,
давно раскрутили
судьбы колесо мы.
Господь милосердный
твой прах
невесомый
роняет,
как слёзы,
на сердце моё.
* * *
|