|

Родилась 5 июня 1941 г.
Сегодня празднует свой юбилей аргентинская пианистка, победительница многочисленных международных конкурсов, обладательница премий «Грэмми», одна из самых знаменитых женщин в мире классической музыки Марта Аргерих.
|
|
|
ТРОИЦА
|
|
|


Эй, Тузик! Убери-ка лапу!
Давай его положим в шляпу-
Ведь он, смотри, бежит ко мне!
Иголок сколько на спине!
Хоть я в деревне забияка-
Ежей чуть-чуть боюсь, однако,
|
Мой дед говорил: «Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведённую из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа... |
|
|
[показать] |
|
Разреши себе быть
Той, кто выстоит и не прогнётся.
Разреши себе быть
Ослепительным южным солнцем.
Каждой клеточкой верящей в счастье и тёплое лето,
Расправляющей крылья, танцующей сальсу на гребне рассвета.
Разреши себе быть,
|
[показать] |
|
В Петербург снова приходят белые ночи. Волшебное время начала лета, когда вечер незаметно растворяется и будто замирает на паузе до самого утра. Такому поэтическому настроению особенно созвучен старинный романс «Белая ночь» — удивительно петербургский по настроению, созданный для прогулок по набережным Невы в это почти нереальное время.
|
|
Цветущий май, мой запоздалый,
|
|
Жизнь человека превращается в товар на глазах толпы
Испанский художник Хосе Хименес Аранда в 1897 году создал картину, которая до сих пор шокирует своей откровенностью.
На полотне изображён невольничий рынок, где люди ходят толпами, рассматривая живой товар. Здесь встречаются и покупатели, и простые зеваки, пришедшие поглазеть на новое пополнение «ассортимента». Знойное солнце заставляет пыль висеть в воздухе, а звуки шагов по каменной площади создают ощущение неотвратимой суеты. Мужчины останавливаются возле девушек, оценивают их, сравнивают и выбирают. |
|
К вам любви объяснить не смогу.
Словно в детстве каком-то нездешнем Вижу вас я в ночном на лугу. Помню, как стригунком жеребенком Прикоснулось доверье к руке, И с тех пор то негромко, то звонко Все зовет и зовет вдалеке. |