1.

Красивое, яркое, впечатляющее природное явление - торнадо. Смотреть на это, любоваться этим можно вечно (но осторожно, без фанатизма), уж очень красиво выглядит. Есть даже такие люди, как Derek Burdeny, охотники за торнадо. Благодаря таким фанатичным фотографам, которых не испугаешь, не остановишь, которые ради работы, любви к фотографии будут ждать, ловить кадр, момент или такое природное явление, мы и можем любоваться этими кадрами!





Спаси Господи! Всю жизнь читаю эту молитву и Господь меня спасает!
Псалом под номером 90 — это сильнейшая молитва, наделенная небывалой силой. Она способна защитить вас и вашу семью от всех невзгод, страданий, злых людей, негатива и нечистой силы.
Свои защитные свойства молитва начинает проявлять при произнесении её вслух.
А если её написать на листочке бумаги, лоскутке кожи или ткани, и носить близко к своему телу, то она станет мощным оберегом от недоброжелателей и врагов.
Испанский художник Joan Beltrán Bofill (1934-2009). Хуан Белтран Бофиль родился близ Барселоны, и прожил всю свою жизнь в Каталонии. Художник окончил барселонскую высшую школу изящных искусств, в которой в свое время учился знаменитый Пабло Пикассо.
1.


|
Что хочет женщина, порой, не знает Бог. Сокрыто, иль кипит в ней много страсти. На лапках, кошечкой, крадётся на порог, И не заметишь сам, как ты в её уж власти.
Стихию чувств в неё вдохнул Творец, Палитру красок подарил Вселенной. Клад неземной вложил в Судьбы ларец, Любовью наделил благословенной.
Непредсказуемость – изюминка, черта Всех женщин. Для мужчин они загадки. Как «смертный грех», то грёзы, то мечта, То искушение, как в омут, без оглядки. |
Покорностью пленит и красотой… Скромна, загадочна и чуточку игрива. Любезный друг, обольщены Луной, Подружка ваша слишком шаловлива.
Другая женщина надменно холодна: Горда, насмешлива и кажется спесивой. О чём мечты красотки той, когда одна? Они просты: любить и быть любимой.
Парит, как птица, в небесах её полёт… Стремится ввысь, не ведая покоя … О, женщина, ты пламень и ты лёд… Жить без любви, что рабство и неволя. |
Такие разные, их сравнивать нельзя…
Все женщины – непостижимость, тайна…
У каждой путь особый,иль своя стезя…
Их выбор в жизни сделан неслучайно.
Что хочет женщина, конечно, знает Бог.
Всем прихотям её нашёл свои причины…
И с женской логикой он тоже ей помог,
Создав, очарованьем для мужчины.
© Copyright: Луиза Зеленина

Чуть не забыл, что завтра среда. Обычно в этот день у меня в рубрике животные выходит многими любимая котоматрица. Так что не забыл. Выполняю свое обещание!
Наслаждайтесь и заряжайтесь позитивом! Он нам ох как нужен!
1.




Константин Разумов/Konstantin Razumov (Russian, 1974)
АукционноНюГаремное в коллекцию


Константин Разумов/Konstantin Razumov (Russian, 1974)
АукционноЖенскоОбразное в коллекцию



Твоё дыхание, как ветра дуновение,
Твой аромат из луговых цветов,
О, как прекрасно райское мгновение,
Где всё понятно и без лишних слов.
В твоих глазах луны и звёзд купание,
А губы словно бархат лепестков,
Ты для меня – само очарование,
В себе ты воплощаешь всю любовь.
Моя душа, моё сердцебиение,
Мой бриллиант, мой утренний рассвет,
Лишь для тебя, моё ты вдохновение,
Создам страну, которой ещё нет.
© Copyright: Лика Ильинова


Американский художник Daniel F. Gerhartz

|
Что рассказать тебе в письме? О затянувшихся дождях? О том, что первый белый снег ручьями убегает в небыль? О том, что в сотнях разных мест, от ноября до ноября, ты каждый миг звучишь во мне- не расстаёмся, где бы не был... Что рассказать тебе в письме? О свежем запахе весны? Когда, казалось бы вот-вот листва осенняя упала... Что разыгравшейся зиме не вырвать то, чем мы полны - сквозь быстрых лет круговорот не гаснет наших чувств начало... |
Что написать тебе в письме? Что я скучаю, помню, жду? Что ты мне так необходим как сердцу, каждый вдох и выдох, что без тебя, в кромешной тьме, листаю будней череду, и не звенит восторг в груди, как если бы источник высох... Что разделить с тобой в письме? Предзимья звёзды? Волшебство в ночи горящих фонарей? Снежинок вязь, летящих с неба? Свет чувств, что в сердце и в уме, волною плещется живой, делю с тобой, в строке своей, и нерастраченную нежность... |
© Copyright: Марина Авс
Глеб Шульпяков
Все свободное время в этом городе я сижу под колоннадой Драмтеатра. Отсюда лучший вид на фонтан и центральную площадь, к тому же ничто так не примиряет с одиночеством, как классический портик.
После Кемерова я знаю это точно.
Центр города казарменно чист. Глядя на цветы и вывески и на модельного вида девушек, невозможно поверить, что в пяти остановках отсюда лежат сумеречные, коматозные окраины шахтерского города. А здесь все опрятно и ухожено. Стоит пешеходу подойти к “зебре”, как трафик замирает и слышно музыку в городских динамиках. У фонтана целуются свадебные пары. Рядом на травке парень в наколках учит пацанов блокировать удар ножом:
— Раз! Два! — показывает. — И по почкам, по почкам.
Над площадью в небе завис стервятник. Перспективу бульвара, выходящего на набережную (они почему-то называют бульвар улицей), замыкает высокий берег Томи. По берегу тянется густой бор. Это клин Барзасской тайги, чудом въехавший в город и в городе сохранившийся. Хотя, говорят, скоро и его нарежут под коттеджи.
Первый раз я приехал в Кемерово в мае на фестиваль поэзии. В один из дней полагалась экскурсия, так мы очутились на правом берегу, где знаменитая Красная Горка и откуда пошла история Кузнецкого бассейна.
Теперь здесь прекрасный музей этого дела. Он стоит на берегу с видом на завод и город. Экскурсия подробна и обстоятельна. “Копикуз”, шахты, Императорский Кабинет и что такое коксующийся уголь — все интересно и ново. И вот между разговоров о пластах и разрезах и подземных конюшнях со слепыми лошадями я слышу историю об архитекторе. И цепляюсь за нее, запоминаю.
Тем более что его домики стоят тут же, над обрывом.
Преамбула у этой истории запутанна, но показательна — для коротко мелькнувшей эпохи начала 20-х, когда в России сталкивались судьбы, чье пересечение в другое время было непредставимо. “Кемеровский роман” Йоханнеса ван Лохема начался в 1926 году, когда голландский архитектор-модернист приехал на рудник. В Сибирь его пригласил голландский же инженер-социалист Себальд Рутгерс, автор реконструкции роттердамского порта, строитель мостов и дорог в Ост-Индии, член ВКП(б) и вообще большой друг советской власти.
Рутгерс вот уже несколько лет руководил на руднике Автономной индустриальной колонией (АИК “Кузбасс”). Ее составляли иностранцы, приехавшие со всего света поработать на шахтах. Предполагалось, что АИК станет первой в системе интернациональных колоний Сибири, способных быстро поднять промышленность разоренного региона — с последующей передачей производства государству за “пролетарское спасибо”. Залогом успеха новой колонизации должно было стать стопроцентно рабочее самоуправление плюс налоговые льготы. Так оно, в сущности, и вышло — с той поправкой, что АИК стала и первой, и последней колонией в истории “нового покорения Сибири”.



С высот полёта, видно красоту
Лесов заснеженных, хребты Уральских гор.
С высот полёта, видно чистоту,
Многообразие природы и простор.
|
С высот полёта, видно города, Вершины гор, заснувшие в тумане. С высот полёта, видно чудеса И мириады звезд в небесном океане. |
С высот полёта, виден целый мир, Вся красота, загадочность природы. С высот полёта, мир весь обозрим И таинства божественной природы. |
© Copyright: Ольга Снегурочка,

Как галактический рукав Млечного Пути простирается каменный пояс Уральских гор


