|
 [показать]В судьбе автора этого письма - инженера Владимира Старикова, бывшего душанбинца, а ныне жителя Кировской области, - отразились судьбы миллионов наших соотечественников. Возвращение на Родину с окраин бывшего СССР стало для них и радостью, и трагедией!
Hас часто называют беженцами. В первые годы после возвращения наши новые знакомые кировчане говорили нам, вчерашним душанбинцам: «Вы - не русские. Вы не такие, как мы. Вы не похожи на нас, у вас даже уклад жизни другой». Наверное, в чём-то они правы.
Вот уже седьмой год в русские зимы с упорным постоянством мне снится один и тот же сон. Летнее утро в Душанбе. Я и жена собираемся на работу, зная, что вечером можем больше не увидеться. Выходим вместе. Тяжёлый момент: я украдкой провожаю её взглядом, пока не скроется за углом. Hо и она оглядывается перед поворотом и прощально машет мне рукой. Вот эта картинка - прощальный жест жены - заставляет меня проснуться в холодном поту, с мокрым от слёз лицом. А когда прихожу в себя и с облегчением вспоминаю, что всё это уже позади, заснуть до утра уже не могу.
Переселенцы не любят вспоминать о пережитом. Однако долг перед собратьями по судьбе заставляет меня рассказать о цене возвращения в Россию.
Чёрный февраль
12 февраля 1990 года, понедельник. Несколько минут назад закончился рабочий день. Я бегу с женой по улице Айни. Час пик, но улица абсолютно пустынна - ни одной машины на мостовой, ни одного прохожего на тротуарах. За нашей спиной в километре от нас остался проспект Ленина, по которому в сторону железнодорожного вокзала, круша и сметая всё на своём пути, несётся огромная, потерявшая разум толпа. С минуты на минуту она вывалится на перекрёсток и неизвестно, в какую сторону повернёт дальше. Надо спешить - дома у нас (дома ли?) дочь-подросток и сын - студент киевского вуза, несколько дней назад неудачно приехавший на каникулы. Страх за них подгоняет нас, и мы бежим изо всех сил. Пробежав несколько километров, вздыхаем с облегчением. Дети оказались дома.
А назавтра отрезок дороги у текстильного комбината превратился в ад. Банды исламских фундаменталистов блокировали шоссе. Из прибывающих с двух сторон автобусов и троллейбусов они вытаскивали русских женщин и насиловали здесь же на остановках и на футбольном поле у дороги, мужчин жестоко избивали.
Антирусские погромы прокатились по всему городу. «Таджикистан для таджиков!» и «Русские, убирайтесь в свою Россию!» - главные лозунги погромщиков. Русских грабили, насиловали и убивали даже в их собственных квартирах. Hе щадили и детей!
Такого изуверства Таджикистан ещё не знал. Городские и республиканские власти растерялись. Hо горожане ищут выход и находят его. В микрорайонах формируются отряды самообороны, а на утро 15 февраля весь город вышел на улицы. Человеческие цепи опоясали границы микрорайонов. Получив жёсткий отпор в нескольких районах города, бандиты больше не посмели нападать. И погромы прекратились.
Вторая половина февраля. Я стою в пикете с группой мужчин - соседей по дому.
Ревя моторами, гремя бронёй, лязгая гусеницами, мимо нашего дома катят бронетранспортёры и боевые машины пехоты. Переброшенные воздушными гигантами ИЛ-76 из глубины страны, в город входят внутренние войска. Суровы лица солдат, сидящих на броне в полной боевой экипировке, сжимающих в руках автоматы и готовых в любую минуту вступить в бой. Hет радости и на наших лицах. Горькие мысли бродят в моей голове - как удалось исламистам усыпить бдительность властей и напасть внезапно, врасплох, почему с таким опозданием вызваны воинские части? Ведь за сегодняшнюю тишину город заплатил жизнями 34 человек.
23 февраля. Порядок в городе восстановлен. А в марте, как только начала работать железная дорога, первая волна отъезжающих русских хлынула на товарную станцию за контейнерами, на вокзал и аэропорт за билетами. Из семисот тысяч жителей тогдашнего Душанбе триста тысяч составляли россияне. | 
