История Петербурга: как выглядела тюрьма, из которой никому не удалось убежать

Привет, друзья!

Речь пойдет о тюрьме Трубецкого бастиона Петропавловской крепости — главной политической тюрьме России. Ее называли «русской Бастилией»: за всю историю существования отсюда не удалось бежать никому.

С самого основания Петропавловской крепости в ней содержались арестанты: личные враги императора, участники заговоров. Правда, заключали их тогда в так называемые «колодничьи палаты». Тюрьма же была построена ближе к концу XIX века.

Пятиугольное двухэтажное здание повторило очертания бастиона. Тюрьма была абсолютно уникальна. Нет, не по строгости режима (бывали гораздо хуже). Она была изъята из прокурорского надзора, а это значит, не подвластна никакому ведомству — только воле императора.

Режим заключения здесь был совсем не страшным. При этом, приводил к многочисленным попыткам суицида. Бывшие заключенные говорили, что это была пытка хуже любой физической.

Камера как камера — кровать, стол (все привинчено к полу). Под потолком зарешеченное окно без подоконника, которое выходило на кирпичную стену бастиона, поэтому света в помещении всегда было мало.

Постоянно горела керосиновая лампа, которую заменили на свечи после того, как одна заключенная облила себя керосином и подожгла.

Были разработаны специальные условия заключения.

Главным из них было одиночное содержание. И именно это вызывало тяжелейшую депрессию узников. Тюрьма была следственной, здесь содержали арестованных до суда — полтора, иногда два года. Наедине с

Душевные и особенно любимые общественные пространства. Питерцам и гостям Санкт-Петербурга.

Пока еще Санкт-Петербург радует нас теплыми переменно-облачными выходными денечками, прогуляемся по его великолепному старому Центру и заглянет в уже хорошо знакомое и в совсем свеженькое...

1) Наша любимая старая Новая Голландия.

Бывшая верфь Петра I. Ровесница Санкт-Петербурга. Подробно вдаваться в историю не буду. Но чего только это место не повидало.Это и сохранившееся по сей день здание бывшей морской тюрьмы - "Бутылка". Здесь же позже Дмитрий Менделеев построил лабораторию по разработке бездымного пороха и опытовый бассейн. В ХХ веке на территории Новой Голландии начала работать радиостанция. В годы Великой Отечественной войны остров сильно пострадал от обстрелов и хотя после был восстановлен, к концу столетия снова пришел в упадок. Этот уникальный исторический памятник в центре города стирался с лица земли буквально на глазах. Старейшие питерцы помнят Новую Голландию заколоченной, обрамленной вековыми тополями и скорбно предающуюся разрушению временем. Но вот, наконец к 2010 году, про Новую Голландию вспомнили "отцы" города. Началась реконструкция.

В 2016 году Новая Голландия частично открылась.

Предполагалось, что в отреставрированных зданиях Новой Голландии будут устраиваться выставки. Но до вернисажей дело не дошло. В первую очередь здания захватил бизнес. Бизнес ресторанный и прочий."Бутылка". В здании четыре этажа — каждый из них имеет свою тематику. Тематика, сами понимаете какая. На первом располагаются рестораны грузинской, вьетнамской, мексиканской, европейской, японской, израильской кухни, а также бургерная и кофейня. На втором этаже продают книги, одежду, косметику, мебель, детские товары и многое другое. На третьем

Мраморный дворец – один из самых интересных дворцов Санкт-Петербурга. Этот архитектурный ансамбль целиком создан из натурального камня. Фасады и интерьеры оформлены и облицованы различными сортами мрамора. Отсюда и произошло название.

Художник Edward John Poynter (1836 – 1919)

Эдвард Джон Пойнтер – английский живописец конца девятнадцатого – начала двадцатого века, мастер историко-мифологических сюжетов, член Арундельского общества.

Художник Эдвард Джон Пойнтер (Edward John Poynter) родился в Париже, в марте 1836 года, в семье английского художника и архитектора Амвросия Пойнтера. Вскоре после рождения Эдварда семья Пойнтеров вернулась в Великобританию.

Родители отдали Эдварда Джона Пойнтера в Вестминстерскую школу, где получил первые навыки в живописи. Однако из-за слабого здоровья юноша не завершил образования и был отправлен родителя в страну с более здоровым климатом – в Италию.

В Риме Edward John Poynter познакомился с Фредериком Лейтоном и эта встреча стала судьбоносной для будущего Эдварда.

Пойнтер продолжил своё образование сначала в Риме, а в последующем в Париже, у Шарля Глейра. После возвращения в Лондон представил на суд публики несколько больших историко-мифологических полотен, которые были очень благосклонно приняты критиками и искусствоведами того времени.

В 1866 году художник женился на английской красавице Агнес Макдональд – в этом браке у живописца родилось трое детей.

В 1871 году Эдвард Джон Пойнтер был принят в члены Бельгийского общества акварелистов, а в 1876 году стал членом Королевской Академии художеств.

С 1896 года и до самой своей смерти Edward John Poynter был бессменным президентом Королевской Академии художеств. В этот же период руководил Лондонской Национальной галереи.

В 1902 году живописцу был пожалован титул баронета.

Скончался Эдвард Джон Пойнтер в Лондоне, в июле 1919 года.

Картины художника Эдварда Джона Пойнтера (Edward John Poynter)

Царь Соломон

Возвращение блудного сына

Из воспоминаний академика Д.С. Лихачева:

«Эту ледовую дорогу называли дорогой смерти (а вовсе не «дорогой жизни», как сусально назвали ее наши писатели впоследствии).
Машины часто проваливались в полыньи (ведь ехали ночью). Рассказывали, что одна мать сошла с ума: она ехала во второй машине, а в первой ехали ее дети, и эта первая машина на ее глазах провалилась под лед. Ее машина быстро объехала полынью, где дети корчились под водой, и помчалась дальше, не останавливаясь. Сколько людей умерло от истощения, было убито, провалилось под лед, замерзло или пропало без вести на этой дороге! Один Бог ведает! У А. Н. Лозановой (фольклористки) погиб на этой дороге муж. Она везла его на детских саночках, так как он уже не мог ходить. По ту сторону Ладоги она оставила его на саночках вместе с чемоданами и пошла получать хлеб. Когда она вернулась с хлебом, ни саней, ни мужа, ни чемоданов не было. Людей грабили, отнимали чемоданы у истощенных, а самих их спускали под лед. Грабежей было очень много. На каждом шагу подлость и благородство, самопожертвование и крайний эгоизм, воровство и честность.

[533x727]
 

***

Самое страшное было постепенное увольнение сотрудников. По приказу Президиума по подсказке нашего директора — П. И. Лебедева-Полянского, жившего в Москве и совсем не представлявшего, что делается в Ленинграде, происходило «сокращение штатов». Каждую неделю вывешивались приказы об увольнении. Увольнение было страшно, оно было равносильно смертному приговору: увольняемый лишался карточек, поступить на работу было нельзя.
На уволенных карточек не давали. Вымерли все этнографы. Сильно пострадали библиотекари, умерло много математиков — молодых и талантливых. Но зоологи сохранились: многие умели охотиться.

***

Директор Пушкинского Дома не спускался вниз. Его семья эвакуировалась, он переехал жить в Институт и то и дело требовал к себе в кабинет то тарелку супа, то порцию каши. В конце концов он захворал желудком, расспрашивал у меня о признаках язвы и попросил вызвать доктора. Доктор пришел из университетской поликлиники, вошел в комнату, где он лежал с раздутым животом, потянул носом отвратительный воздух в комнате и поморщился; уходя, доктор возмущался и бранился: голодающий врач был вызван к пережравшемуся директору!

***

Зимой, мыши вымерли с голоду. В мороз, утром в тишине, когда мы уже по большей части лежали в своих постелях, мы слышали, как умиравшая мышь конвульсивно скакала где-то у окна и потом подыхала: ни одной крошки не могла она найти в нашей комнате.

***

В этой столовой кормили по специальным карточкам. Многие сотрудники карточек не получали и приходили... лизать тарелки.

***

А между тем из Ленинграда ускоренно вывозилось продовольствие и не делалось никаких попыток его рассредоточить, как это сделали англичане в Лондоне. Немцы готовились к блокаде города, а мы — к его сдаче немцам. Эвакуация продовольствия из Ленинграда прекратилась только тогда, когда немцы перерезали все железные дороги; это было в конце августа.
Ленинград готовили к сдаче и по-другому: жгли архивы. По улицам летал пепел.

***

Город между тем наполнялся людьми: в него бежали жители пригородов, бежали крестьяне. Ленинград был окружен кольцом из крестьянских телег. Их не пускали в Ленинград. Крестьяне стояли таборами со скотом, плачущими детьми, начинавшими мерзнуть в холодные ночи. Первое время к ним ездили из Ленинграда за молоком и мясом: скот резали. К концу 1941 г. все эти крестьянские обозы вымерзли. Вымерзли и те беженцы, которых рассовали по школам и другим общественным зданиям. Помню одно такое переполненное людьми здание на Лиговке. Наверное, сейчас никто из работающих в нем не знает, сколько людей погибло здесь.

Как вспоминала Нина Кандинская, зимой 1915 года, на Крещение, она с подружками гадала «на суженого». Девушки на улице спрашивали имя у первого встречного мужчины; Нине «досталось» имя Василий. «Праздник был испорчен. Имя мне не подходило никак, я мечтала о Георгии — это было самое модное мужское имя» — вспоминала она. Однако пройдет совсем немного времени, и ни к чему не обязывающий телефонный звонок сыграет решающую роль в жизни Василия Кандинского и его будущей жены, юной Нины Андриевской. 28 лет в любви и согласии — и ни одного письма! А почему? Все просто — они не расставались ни на один день.

С началом Первой мировой войны Василий Кандинский был вынужден оставить Германию и вернулся в родную Москву. Непростые отношения с Габриэль Мюнтер, их уютный дом в Мурнау, время «Синего всадника» — все это осталось позади. Некоторое время Кандинский и Мюнтер поддерживали живую переписку: он рассказывал о желании пожить в Москве, ссылаясь на необходимость посвятить это время работе. Мюнтер, помня про обещание Кандинского жениться на ней, сделала все, чтобы увидеться вновь с любимым человеком. В декабре 1916 года она организовала выставку в Стокгольме, на которой были представлены произведения Кандинского и ее собственные работы, и они встретились — но ненадолго. Габриэль никак не могла понять, что же держало Василия в Москве. Письма приходили все реже… А тем временем сердце Кандинского было уже не свободно, однако он не обмолвился об этом и словом.

Нина Андреевская и Василий Кандинский впервые встретились осенью 1916 года. Художнику вот-вот должно было исполниться 50 лет, а Нине было 17, а может 18 или даже 20… Для самой Андреевской времени и вовсе не существовало: «Когда мне было двадцать, мне хотелось, чтобы мне всегда было двадцать. С тех пор я никогда не отмечала свой день рождения».

Они познакомились по телефону: Нина позвонила Кандинскому по просьбе друзей, они поговорили, а под конец художник попросил о встрече. В своей книге «Кандинский и я «Нина пишет: «Однажды в конце мая 1916 моя подруга позвала меня на ужин к себе домой… среди гостей мое внимание привлек один господин, только что прибывший из-за границы и находящийся в Москве проездом. Ему нужно было передать сообщение Кандинскому, которое касалось — если я правильно помню — одной из запланированных выставок Кандинского… А я была знакома с племянником Кандинского, Анатолием Шейманом, сыном сестры его первой жены. Я указала господину

КАК ПРОВОЖАЛИ ЕВГЕНИЯ ЕВТУШЕНКО.
О том, как это было, рассказывает главный редактор журнала "Сноб" Сергей Николаевич.

Москва 11 апреля 2017 года простилась с Евгением Александровичем Евтушенко.

Похороны — любимый жанр русского народа. Кто пришел? Кто не пришел? Что говорили? Много ли было народу? Достаточно ли скорбела вдова? От кого получены телеграммы? Сколько было венков? Телеграммы полагается зачитывать со сцены голосом диктора Левитана, а с венков уже после прощальной церемонии обязательно срезать траурные ленты, чтобы потом они не угодили в кладбищенский контейнер. «Любимому», «Великому» и «Незабвенному» не полагается валяться среди мусора и выцветших пластиковых цветов. Впрочем, от такого варианта сценария никто не застрахован.

Евгений Александрович Евтушенко велик уже тем, что, в отличие от многих своих соотечественников, любил и умел быть режиссером своей судьбы. И распорядился ею, надо признать, гениально, что бы там кто ни говорил. Прожил достаточно долго, хотя по своей сибирской семижильности был задуман лет на 100, не меньше. Объездил весь мир. С младых ногтей был признан, обожаем и всесветно знаменит. Этого ему, разумеется, простить не могли. Завидовали братья-писатели люто. Долгое время считалось, что ему просто везло.


Ну да, везло! А что тут такого? Е.А. никогда не скрывал и не стыдился, что он дитя фарта — кстати, любимое словцо в поколении 60-х годов. Везло, кроме всего прочего, потому что он ненавидел проигрывать. Один раз мне довелось увидеть, как Е.А. играет в футбол. Зрелище, могу сказать, посильнее цедээловских чтений.

В нем жила такая неистовая ярость и жажда победы, что их хватило бы с лихвой на всю нашу сборную по футболу. Помню его майку с темными кругами от пота, набрякшие жилы на старой, красной шее, какой-то петушиный, задушенный крик. И бег, бег юноши, у которого сейчас разорвется сердце, если ему не дадут забить его гол. Говорят, что он так же играл в теннис. И так же вел свои издательские дела. Может, поэтому успел так много. И до последнего писал, писал. А когда писать уже не мог, стал диктовать...


Тут он совпал со своей первой женой Беллой Ахмадулиной, которая, потеряв зрение, могла лишь наговаривать на диктофон свои мемуары, вошедшие в недавнюю книгу Бориса Мессерера «Промельк Беллы». Вообще, мистическим образом пути бывших супругов неожиданно пересеклись: 10 апреля юбилей Беллы, 11-го — панихида Евтушенко в ЦДЛ и похороны в Переделкино, 12-го — вечер Беллы там же, в ЦДЛ.

Эта неожиданная посмертная близость двух самых известных поэтов своего времени невольно наводит на мысль о том, что есть какая-то высшая режиссура в этой прощальной церемонии. Несмотря на наличие других мужей и жен, из их биографии друг друга никак не вычеркнуть.

Никогда не забуду насмешливый взгляд Беллы Ахатовны в тот момент, когда я напрямую спросил ее, читала ли она воспоминания Евтушенко и дневник Нагибина, по крайней мере, те страницы, которые касались непосредственно ее персоны?

— Нет, не читала, — сказала она с кокетливой беспечностью.

И, выдохнув облако сигаретного дыма, добавила:

— Зато Борис подробно все прочитал, изучил и проклял обоих. У нас по этому поводу даже была ссора. А Женю я при встрече все-таки спросила: «Зачем ты это сделал?»

— И что он ответил?

— Он пожал плечами и сказал, что всего лишь хотел рассказать о своей любви. На что я ему сказала: «Ты испортил мне начало жизни и ее конец».

И Белла весело рассмеялась своей удачной шутке.


Так получилось, что я немного знал и вторую жену Евтушенко, героическую Галину Луконину, урожденную Сокол. Мы вместе пытались учить французский язык и даже ездили куда-то на юго-запад «погружаться». С более или менее с одинаковым результатом. То есть отдельные слова произнести могли, но заговорить — никак. Зачем это было надо Гале, знаменитой московской светской львице, я тогда так и не понял. Многотрудный и многофазовый развод с Евтушенко ей дался тяжело. На моей памяти они бесконечно делили какие-то картины, книги, деньги. В неистовом желании обеспечить безбедную жизнь себе и сыну Пете Галя добралась до Верховного суда, где услышала из уст самого высокого начальника изумительную фразу: «Ну что вы так переживаете, Галина Семеновна? Закон — он как дерево, его и обойти можно!» В том смысле, что сидите, мадам, тихо и радуйтесь алиментам, которые удалось отсудить.

И Галя отступила, попытавшись с головой уйти во французский язык, который ей ни с какой стороны был не

[705x391] Наверное, чтобы быть женой такого человека, как Сергей Тимофеевич Конёнков — всемирно известный скульптор, надо быть, по крайней мере, интересной личностью. Маргарита Конёнкова была не только женой выдающегося скульптора, но и любовницей гения. Кроме того, глава советской разведки Павел Судоплатов называл Маргариту Конёнкову одним из самых эффективных агентов советских спецслужб. До сих пор личные дела супругов Конёнковых не рассекречены.

Маргарита Ивановна Воронцова родилась в 1894 году в провинциальном городке Сарапуле, в семье обедневших дворян. В доме родителей она получила очень хорошее образование — свободно владела английским и немецким языками. В 1915 году Маргарита переехала для дальнейшей учёбы в Москву и легко влилась в московское общество. Большую часть времени она проводила в доме Шаляпиных, где познакомилась и с композитором Рахманиновым, и со многими другими замечательными людьми. Эта девушка обладала особым даром очаровывать выдающихся мужчин. Первым стал Борис Шаляпин — сын великого Федора Шаляпина, потом и сам Шаляпин попал под её чары. Говорят, что у неё были романы и с композитором Сергеем Рахманиновым и поэтом Александром Блоком, но достоверной информации об этих романах нет.
 

[307x400]

Двадцатилетняя Маргарита Воронцова

В 1916 году предстояла её свадьба с молодым скульптором Петром Бромирским. Тот, будучи большим приятелем Конёнкова, показал ему фотографию своей невесты. И Конёнков попросил познакомить их.

«Девушка на фотографии была так прекрасна, что показалась мне творением какого-то неведомого художника. Особенно прекрасен был поворот головы. И руки — необыкновенно красивые руки, с тонкими изящными пальцами были у девушки на фотокарточке. Таких рук я не видел никогда!» — вспоминал впоследствии скульптор Сергей Конёнков.

[454x700]

Знакомство состоялось, и Конёнков увлёкся этой девушкой из провинции, хотя и был старше ее на 22 года. Маргарита вскоре переступила порог его мастерской и на шесть следующих лет стала его музой, моделью и гражданской женой. Родители отказали в руке дочери маститому художнику из-за большой разницы в возрасте. Но в 1922 году Маргарита Ивановна и Сергей Тимофеевич все-таки стали официально мужем и женой.

[400x604]

«Магнолия» — последний портрет Маргариты Коненковой в стиле ню

В конце 1923 года супруги Конёнковы выехали в США для участия в выставке русского и советского искусства в Нью-Йорке. Так их миссия значилась официально. А было ли у них тогда неофициальное задание, достоверно неизвестно.
Предполагалось, что поездка эта продлится всего несколько месяцев. Однако возвращение на родину состоялось только через 22 года.

Стройная, со вкусом одетая, образованная, свободно владеющая английским, с прекрасными манерами, она опять, как и в своё время в Москве, с легкостью влилась в американский высший свет. Первое время скульптора ждал успех. Популярным портретистом своего супруга сделала Маргарита. Она обеспечивала бесконечные выставки, дорогие заказы. Конёнков не любил работать без жены: секретом его шедевров были как бы ожившие лица героев. Этого добивалась Маргарита, разговаривавшая с моделями во время сеансов, она, ведь, прекрасно

Старая Русса - город в глубинке в 600 километрах от Москвы. Приехал и глазам своим не поверил

Я был здесь лет 20 назад, и ожидал увидеть мрачные, депрессивные пейзажи. Как же все переменилось! Без сомнения, это теперь один из самых красивых, удобных, благоустроенных городов в которых я был. Расскажу поподробнее, а в конце статьи покажу главную достопримечательность Старой Руссы, которая до сих пор привлекает туристов со всей России.

Соборная площадь города, на мой взгляд, мало уступает рыночным площадям восточноевропейских городков. Здесь отреставрирована водонапорная башня, уложена плитка, установлены беспроводные фонари, лавочки, и фонтан.

К площади примыкает пешеходная Воскресенская улица. Ну конечно, европейской аккуратности пока еще не хватает. Нужны бордюры, жилые дома остро нуждаются в покраске. Но в целом, лучше, чем ничего.

Очень хорошо, что в Старой Руссе активно возрождается церковная жизнь. Население города всего 27 000 человек, но для верующих открыто большое количество храмов. Лучше всего выглядит Воскресенский собор XVII века у слияния рек Полисть и Порусья.

Мне понравилась Никольская церковь на улице Красных Командиров.