Пять ошибок, навсегда изменивших мир

Многие важные открытия сделаны случайно или по недоразумению. Не всегда их значение удавалось оценить сразу, но рано или поздно они позволяли человечеству совершить громадный шаг вперед. Как научные ошибки меняют историю читайте ниже.

Жизнь заиграла новыми красками

До середины XIX века большинство европейцев носили одежду серого, белого и коричневого цветов. И дело было не в моде или вкусовых предпочтениях — позволить себе яркие вещи могли только очень богатые люди. Большинство красителей получали из природных материалов, которые быстро портились и поэтому дорого стоили.

В 1856 году профессор Королевского химического колледжа в Лондоне Август Вильгельм Гофман поручил студенту-химику Уильяму Генри Перкину исследовать анилин, выделенный из каменноугольной смолы. Ученый надеялся получить хинин, который в то время использовали для лечения малярии.

Вместо искомого соединения Перкин выделил странный темный порошок. Он растворил его в спирте и увидел, как цвет изменился на ярко-фиолетовый. Как выяснилось впоследствии, этот порошок хорошо окрашивал шелк.
Полученное вещество Перкин назвал мовеином, ушел из науки, основал первую в мире фабрику по производству искусственных красителей и разбогател.

Впоследствии ученые стали делать из каменноугольной смолы красители и других цветов, что поставило крест на индустрии натуральных красок.

Не всегда полезно мыть руки

В 1879 году химик Константин Фальберг в лаборатории Университета Джонса Хопкинса (США) исследовал свойства битума. Вернувшись домой, ученый забыл помыть руки и сел ужинать, но вся еда казалась ему сладкой на вкус. Тогда он вернулся в лабораторию и по очереди стал изучать посуду, в которой производил опыты в этот день. Выяснилось, что вещество со сладковатым вкусом, осевшее на его пальцах, — продукт смешения орто-сульфобензойной кислоты с хлористым фосфором и аммиаком.

Ученый назвал его сахарин, а через несколько месяцев в соавторстве с коллегой Айрой Ремсен опубликовал статью о синтезе нового вещества. Но научный мир встретил это открытие сдержанно. Только когда в 1884 году Фальберг запатентовал химическую формулу сахарина и наладил его промышленное производство, искусственный подсластитель стал невероятно популярным. Врачи прописывали его от головной боли, ожирения и тошноты, а с 1907 года стали рекомендовать диабетикам в качестве сахарозаменителя.

Таинственные лучи

Вильгельм Конрад Рентген изучал электрические разряды и свойства катодных лучей в стеклянных вакуумных трубках, часто допоздна засиживаясь на работе. Так было и 8 ноября 1895 года, когда, выходя вечером из лаборатории, он заметил странное свечение. Это светился экран из синеродистого бария, за которым находилась катодная трубка: физик забыл ее обесточить по окончании опыта. Рентген выключил трубку — и свечение исчезло.

Это так заинтересовало ученого, что он начал экспериментировать. Ставил перед трубкой разные предметы и проверял, отражают они лучи или пропускают. В конце концов Рентген поместил перед трубкой свою руку и заметил, что она просвечивает на изображении, проецируемом на экране.

После этого исследователь заменил экран фотографической пластиной и получил первую рентгенограмму. Это был снимок руки его жены, который впоследствии облетел весь мир. В 1901 году Рентген получил за свое открытие Нобелевскую премию по физике.

Снимок, сделанный Рентгеном 23 января 1896 года

Еще немного о пользе грязи

Шотландский бактериолог Александр Флеминг славился своей неаккуратностью. В его рабочем кабинете реактивы, инструменты и еда лежали вперемешку, а

Какое живое существо - самое быстрое на нашей планете?

Ученые разрабатывают мантию-невидимку

Что такое пипидастр?

                Борис Рублов

                Великий еврейский певец двадцатого века

                (К 105-летию Михаила Александровича)

                Первая, но прочная любовь…

                Имя Михаила Давыдовича Александровича мы услышали впервые в годы войны. Из хриплой уличной тарелки раздавались неаполитанские песни, арии из опер, «Рассвет» Леонковалло, Колыбельная Блантера, в которой упоминался товарищ Сталин, – до того жалостливая мелодия, что першило в горле и набегала слеза.

                Говорили, что на передовой в составе фронтовых бригад певец выступал в постоянной «униформе» – черный фрак, галстук-бабочка и лакированные туфли.

                Наступил незабываемый май 1945 года – год победы со слезами на глазах.

                Товарищ Сталин разрешил московским евреям организовать траурный молебен в синагоге. Поминальную «Эль Моле Рахамим» и другие псалмы поручили петь Александровичу. Церемонии придали международное значение, собрали всю еврейскую элиту, а также солистов Большого театра. Синагога вместила тысячу шестьсот человек, а двадцать тысяч рыдали на улице; женщины падали в обморок, бились в истерике, многих укладывали в машины скорой помощи.

                Евреи оплакивали не только близких, но и свой народ.

                Спектакль, организованный правительством, удался на славу, его повторили через год, а потом заслуженному артисту РСФСР Александровичу запретили выступления в синагоге. Его еврейский вокал на этом кончился, если не считать исполнения двух песен на каждом концерте – право, на котором он настоял.

                В 1948 году за концертную деятельность Александрович получил Сталинскую премию, как тогда говорили, «прямо из рук вождя».

                Но началась борьба с космополитами, а потом с «убийцами в белых халатах», Александровича НКВД пыталось обвинить в том, что с неаполитанскими песнями он передаёт шпионам в зале антисоветскую информацию.

                Но Сталин решил, что певца пока «рано брать», и сделали отвлекающий манёвр – устроили пышный концерт Александровича в Большом зале Московской консерватории.

                Мне посчастливилось трижды восторгаться живым голосом артиста в концертных залах Москвы и Киева.

                Сначала за рояль усаживалась красивая дородная пианистка – аккомпаниатор; наступала минута тишины, и грохот аплодисментов сопровождал выход небольшого ростом сосредоточенного певца.

                Его пение поражало музыкальностью, очарованьем бархатного голоса, виртуозностью исполнения и безупречной артикуляцией; еврей, уроженец Риги, он обладал изысканной русской литературной речью;

                Многие, как и я коллекционировали его пластинки с записями неаполитанских и других народных песен, романсов, арий из опер для лирического тенора.

                Всего он записал 70 пластинок, тиражом (согласно официальным документам!) в 22 млн. экземпляров.

                Петь ему разрешали только по-русски; но нет худа без добра – над его программами работали лучшие советские переводчики.

С 2012 года стал записывать свои одностишья в тетрадку, и уже меньше чем через год печатает заметку в газете “Наша Канада”, которая приносит ему первые отзывы и первых фанатов.

Сейчас у него 5 книг и десятки публикаций в газетах и журналах. Сотни юмористических сайтов перепечатывает его творчество, которое расходится на цитаты и статусы.

• Да, cвoлoчь. Но порядочная, вроде.

• Поговорить бы ни о чём. Да не с кем.

• Молчи, свет-зеркальце! Сама всё вижу.

• Как много сил на слабости уходит.

• Дела шли хорошо. Но не моим маршрутом.

• Нам врали зеркала — теперь клевещут.

• Терплю жену как дочь любимой тёщи.

• Продам дрова — недавно наломала.

• «Скорей бы в шкаф уже!» — мечтал любовник.

• Бросаю пить! Ёщё раз! Не добросил.

• Пожили «счастливо» и перешли на «долго».

• С приливом чувств отлив финансов как-то связан?

• Мы трижды выпили, пока искали повод.

• Не стойте над душой, имея доступ к телу!

• Склероз: вчера чуть трезвым не улёгся.

• Имеешь журавля, а тянет на синицу.

• Работай на скупого — платит дважды.

• На трёх диетах!.. И не наедалась.

• Я не хотел хотеть вас постоянно.

• Исправленному верить. Косметолог.

• Мой склад ума. Наведываюсь редко.

• Кем быть? Собой или приличным человеком?

• Мечта сбылась. Вот вспомнить бы, какая…

• Не вписывался муж в любовный треугольник.

• Из пункта «А» до «Б» шла через «Ж» дорога.

• Мадам, мы только в фазе брудершафтa.

• Я б отказала, но никто не просит.

• Какие рёбра, таковы и Eвы.

• Я честно вам сказал не то, что думал.

• Нашёл себя. Друг друга не узнали.

• Нашёл работу. Где б найти зарплату?

• Вам кофе сразу, после или нафиг?

• Года идут — честь сохранять всё проще…

Колобок и его братья из других стран

Сказка «Колобок» — одно из первых произведений, с которого дети начинают свое знакомство с народным фольклором. На этой русской народной сказке выросло не одно поколение. Но редко кто задумывается, что из себя представляет ее герой. Мы уверены в уникальности Колобка, которого считаем исконно русским персонажем. Что ж, пришло время узнать этого героя поближе, а также познакомиться с его многочисленными родственниками из сказок других стран.

Биография Колобка

Что из себя представляет колобок? Каждый знает, что это хлеб круглой формы. Но те, кто имеет дело с выпечкой, возразят, что изготовить хлеб в виде шара не так и просто. В печи он почти наверняка сплющится под собственным весом и потеряет форму. Оказывается, чтобы получился колобок, нужно воспользоваться особым рецептом.

С точки зрения кулинарной терминологии, колобок — это шарообразная хлебная буханка. У нее на Руси было несколько названий: колобуха, калабушка, колеб. Для изготовления такого хлеба брали муку нескольких сортов. Помните, как старуха «по коробу поскребла, по сусеку помела»? Все верно — колобок пекли из остатков муки пшеничной, ржаной, овсяной, и остатков квашни.

Хлеб получался пышный, пористый и легкий. Он раздувался в шар к концу выпечки и сохранял форму после остывания. Говорят, у него был отличный вкус и способность долго не черстветь. Так что нет ничего удивительного, что героя хотели съесть все встреченные им звери.

Колобки и роковая лиса

Оказывается, у хлебного беглеца есть множество братьев. Сказочные герои мучного происхождения есть у десятков народов мира. В Словакии знают Пампусика, в Венгрии Маленького Клецке, в Казахстане Баурсаха. Есть свой колобок даже в далекой Японии, правда, он из рисовой муки. Давайте познакомимся с самыми колоритными героями из теста.

Побег Джонни-пончика. Иллюстрациия начала 20 века

 

Джонни-пончик из Англии ведет себя совсем как наш соотечественник. Только он еще более отважный и дерзкий. Джонни не только грубит встречающимся на пути лесным зверям, но и обманывает надежды целой бригаде голодных землекопов. Но исход у сказки такой же, как у нашей — Джонни-пончика слопала лиса.

В Шотландии есть старинная сказка про Крошку-лепешку. Как и следовало ожидать, это не простой хлеб, а из овсяной муки. В этой истории пока дедка, подоткнув килт, копался в огороде, бабка испекла две лепешки. Закончив работу, она оставила хлеб на столе и ушла по делам. Проголодавшийся старик, зайдя в дом, съел одну лепешку. Вторая решила не искушать судьбу и сбежала. Она прокатилась по дворам ткача, портного, мельника, кузнеца, пастуха. Но никто не смог поймать Крошку-лепешку. Но ее все равно в конце сказки съела… лиса.

Погоня за имбирным человечком. Иллюстрация 1918 год

У американцев есть сказка об Имбирном человечке. Он настоящий аристократ среди собратьев, ведь его испекли из бисквитного теста с молотым имбирем. Он сбегает сразу после извлечения из печи. Его уговаривали остаться старик со старухой, домашний скот во дворе, но все было напрасно. Итог предсказуем — Имбирный человечек забрел в лес и попал на зуб лисе.

Нестандартный финал

Можно подумать, что все колобки, независимо от «национальности», становятся лисьим обедом. В

Cамый длинный в мире мост из стекла

20 августа 2016 в Китае в национальном парке Чжанцзяцзе в провинции Хунань официально открылся самый длинный в мире стеклянный мост. Длина моста составляет 430 м, а ширина — шесть, при этом он расположен на высоте 300 м над землей. Конструкция состоит из десятков сверхпрочных панелей из стекла и вмещает одновременно до 800 человек.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Какое время в Антарктиде?

Сколько молока нужно китенку и как быстро он растет?

Люди, которым здорово повезло с фамилией

Основы наших фамилий зачастую образованы от личных имен или прозвищ, которые имеют какое-то лексическое значение. И порой это значение так здорово подходит к образу жизни человека, что просто диву даешься. Некоторые совпадения и вовсе настолько курьезны, что невозможно сдержать улыбку.

© REUTERS / Leonhard Foeger

 

1. Такому начальнику отдела лучше не дерзить

© chikabeck / pikabu

2. А он есть!

© s34dfgk / pikabu

3. На роду написано

© zZlz / pikabu

 

4. Человек на своем месте

© economistik / pikabu

5. Сразу видно дельного специалиста

© Alexxelaalex / pikabu

6. Наверное, и цены в этом заведении сказочные

© Borisoff / pikabu

 

7. Соперники дрожат при одном упоминании его имени

© Yandu1 / pikabu

8. Когда родители с юморком

© srlx / pikabu

9. Прирожденный рентгенолог

© mnik4 / pikabu

10. Выпьем за любовь

© Rise01 / pikabu

11. Когда поступила не в тот вуз

© kruglof89 / pikabu

12. И вам добрый

https://dzen.ru/a/Z6oRu7HHAV5vzMS4

Александр Блок: речь о Пушкине и ее контекст

11 февраля 1921 года в Петрограде, в Доме Литераторов прошло «Торжественное собрание в 84-ю годовщину со дня смерти Пушкина». Событие, откровенно говоря, странное. Ведущие поэты и прозаики собрались торжественно отметить 84 годовщину (дата не круглая!) со дня смерти (что само по себе сомнительно). В вечере приняли участие А. Ахматова, М. Кузмин, Н. Гумилев, О. Мандельштам, В. Ходасевич, К. Чуковский, И. Одоевцева и многие другие. Самое главное, чем вечер запомнился – Александр Блок произнес на нем знаменитую речь «О назначении поэта». Стоял морозный и хмурый петербургский февраль. Такой же, как и сейчас.

О Пушкине в ту пору говорили многие. Вечер, разумеется, планировался заранее. 8 февраля 1921 года Кузмин пишет:

«Дома ставил сам самовар. Юр. [Юрий Юркун] притащил огромную булку и конфет. Написал стихи Пушкину. Холодно спать». Потом именно эти стихи Кузмин и будет читать (некоторые назовут их скучными, другие – блестящими).

Но в совершенства хладный камень

Его черты нельзя замкнуть:

Бежит, горя, летучий пламень,

Взволнованно вздымая грудь.

Он - жрец, и он веселый малый,

Пророк и страстный человек,

Но в смене чувства небывалой

К одной черте направлен бег.

Мандельштам решает устроить в Исаакиевском соборе панихиду по Пушкину. Пришла целая группа писателей. Мандельштам раздавал всем свечи. К торжественному собранию в Доме литераторов Гумилев искал фрак. Остальные – приглашения.

Приглашение на «Торжественное собрание в 84-ю годовщину смерти Пушкина» в Доме литераторов получить было нелегко.

Из-за недостатка места число приглашений было крайне ограничено – в расчете на одну лишь «элиту».

Ирина Одоевцева

Ходасевич объяснял ажиотаж так: «Дом Литераторов задумал вести агитацию за превращение дня смерти Пушкина в день национального празднования. Составили комиссию. 11 февр[аля] (надо бы 10-го) было торжественное заседание с представителями ученых и литер[атурных] организаций, а также правительства».

Блок в ту зиму избегал людей. Но на заседание пошел. Он сидел в президиуме, низко опустив голову. В синем костюме и белом свитере.

Вечер начал Михаил Кузмин, прочитав свое написанное к этому дню стихотворение "Пушкин". Потом на кафедру взошел Блок. Я очень помню, как Блок шел через зал по проходу, отстраненный, задумчивый, остановился около нас, посмотрел на брата, молча протянул ему руку, прошел на эстраду. Таким я видел его первый раз. Когда он говорил, ни одна черточка в его лице не двигалась. Шевелятся только губы, лицо неподвижно, руки недвижны. Свою речь он читал. Негромко и небыстро, глухим голосом. Но несмотря на переполненный зал, тишина стояла совершенная и каждое слово доносилось отчетливо. Что-то такое чувствовалось во всем облике Блока, в его фигуре, в застывшем лице — величие и обреченность. Тяжко, сумрачно, матовым голосом говорил он о легком, о веселом имени: Пушкин.

Он был необычайно красив. Я вообще не знаю другого поэта, у которого внешний облик так ассоциировался бы с его стихами, так подходил бы к его стихам

Александр Ивич

Корней Чуковский чувствовал от Блока ту же власть: «Блок говорил очень медленно, с большими паузами, гневным, страдальческим голосом. Мы слушали его с необыкновенным волнением».

Эрих Голлербах вспоминал: «Едва закончил Блок последнюю фразу, раздались бурные аплодисменты, одобрительный гул голосов. Блок сложил тетрадку, по которой читал, и сел за зеленый стол рядом с другими членами президиума. Лицо его было несколько краснее обычного, он казался немного взволнованным. Но все та же усталость, все то же равнодушие к окружающему были в его взоре, безучастно скользившем по головам слушателей. Иногда его светло-голубые глаза принимали неприятное выражение отчужденности. Овации не утихали. Блок встал, белея снежным свитером над зеленым сукном стола, с головой, слегка закинутой назад, как всегда. Встал, постоял полминуты. Аплодисменты стали еще оглушительнее».

Даже Гумилев, вечный противник Блока, вскочил с места и исступленно кричал: «Блок!.. Блок!..»

          
         

                    Bладимир Левин, Нью- Йорк
                    У него не было ни воинского звания, ни наград, ни даже приличной пенсии в старости. Поэтому после долгих лет странствий по миру он вынужден был работать переводчиком, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Жил он в однокомнатной квартире далеко от центра Москвы и на работу ездил на метро.
                    А работа как раз была в центре, на Тверском бульваре, а потом - на улице Огарева, в огромном здании, над входом в которое висел глобус – символ того, что «мы – везде». 
                    Мы называли это здание «братской могилой неизвестных журналистов». Это была самоирония. Потому что этих людей хорошо знали в кругах профессиональных.     Контора официально называлась «Телеграфное Агентство Советского Союза» (ТАСС). Это было министерство правды, которая распространялась по всей стране и улетала в сторону моря, где была уже никому не нужна. Трудилось там огромное число народа, в котором журналисты просто тонули – референты, консультанты, начальники, переводчики на все мыслимые и немыслимые языки, и люди, чьих имен лучше не знать. Да и не рекомендовалось знать. Они вживались в образ журналиста. Генеральный директор ТАСС по должности был членом ЦК, небожителем, а одним из множества его заместителей непременно был генерал-майор Конторы Глубокого Бурения. При мне это был генерал Кеворков. Не отставной генерал, как в Союзе писателей, а действующий и курирующий. Впрочем, чекистские генералы никогда не уходят в отставку. Это естественно, потому что корреспондентские пункты Конторы были даже там, где не ступала нога мидовского чиновника. А там, где эта нога ступала, их было несколько, и назывались они «бюро ТАСС».
                    Так было лет тридцать назад, а как сейчас – не знаю. «Министерство правды» производило продукцию отдельно для членов Политбюро (не более шести страниц, больше они не могли осилить). Для них это делал специальный человек, горький пьяница, потреблявший термоядерное вино «Агдам». Однажды его уволили и поставили на это дело молодого карьериста, который решил изменить вестник для членов ПБ. Старцы кремлевские так возмутились, что потребовали немедленно всё привести в первобытное состояние, вернуть на работу того, к стилю и почерку которого они привыкли. Его вернули с извинениями, и главный редактор мотался по всей Москве в поисках исчезающего «Агдама». Был «голубой ТАСС» для первых секретарей ЦК республик, крайкомов и обкомов, был специальный вестник для центральных газет соцстран и продукция для «общего пользования».
                    Я тоже барахтался в той братской могиле. И среди нас был невысокий и внешне неприметный пожилой человек, который переводил тексты с семи языков и с русского - на семь языков. Его уважительно называли Ян Петрович.
                    * ЯСНОСТЬ - ОДНА ИЗ ФОРМ ПОЛНОГО ТУМАНА*
                    Он умирал очень тяжело и мучительно. Рядом с ним у больничной койки постоянно находилась жена, с которой они прожили вместе пятьдесят лет. И вот 14 декабря 1994 года к больнице подкатили тяжелые бронированные автомобили. Из них при полном параде со множеством звезд на погонах вышли важнецкие генералы. Это были тогдашние начальник Генштаба российской армии генерал армии Михаил Колесников и начальник Главного разведывательного управления Генштаба (ГРУ) генерал-полковник Федор Ладыгин. Они зачитали указ президента Ельцина о присвоении Янкелю Пинхусовичу Черняку звания Героя России и вручили «Золотую Звезду» и грамоту Героя... его жене. Потому что вряд ли сам герой их слышал и понимал происходящее. Он был в коме.         Через десять дней он скончался. На похоронах генерал армии Колесников заявил журналистам, что Янкель Пинхусович Черняк и был тем самым легендарным Максимом Исаевым, то бишь Штирлицем, о котором был создан фильм «Семнадцать