Утро Победы

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Крупинка

Я даже стесняюсь писать о Дне Победы. Кто я тогда был — четырехлетний мальчишка. Да и воспоминаний моих старших братьев по перу: Астафьева, Белова, Носова, Распутина хватает. Какое приношение могу добавить к обелиску величия нашей Победы? Читал строки их и понимал, что моё ощущение девятого мая, в общем-то, такое же, как у них — это величайший праздник победы света над тьмою, Христа над велиаром.

Как из утреннего тумана прорезаются очертания домов, деревьев, прохожих, так выплывает этот день из памяти. Перезимовали, готовим картошку к посадке. Недели две как извлекли её из подполья, высыпали на половики. Она уже даёт крепенькие, сизоватые росточки. Собираемся завтра утром сажать. Договорились и с лесхозовским конюхом, фронтовиком дядей Федей, поможет нам вспахать одворицу.

И вдруг, нет, это совсем не вдруг, а как величайшая справедливость майского дня, грянуло слово: «Победа!» Кто сказал, кто принёс это Слово из слов: Победа, не помню. Сосед, соседка, картонная тарелка радио, не помню. Но то, что этим словом стало моментально заполнено, одухотворено всё окружающее: дом, двор, улица, село, всё пространство нашей жизни — это было. Захваченные ликованием счастья, мы выскакивали на улицу, Улица была подчинена единому порыву торжества Победы. Никто не приказал, не указал вытаскивать из домов столы, табуретки, стулья, тащить остатки запасов еды и выпивки, кто усаживал во главе застолья фронтовиков и стариков, кто не забыл и нас, малышню, тоже не знаю. Все были соединены равенством счастья. Это была в чистом виде Пасха Христова: все обнимались, целовались, обливались слезами горя и радости.

Ах, как не хватало грома церковных колоколов.

И были восторги здравиц за Победу, за воинов, за Родину, за вождя, за память павших. И были песни, и слёзы, и снова слёзы и песни. И гармошка.

Нам, ребятне, всего надавали: конфет, кем-то сохранённых к этому дню, пасхальных крашеных яиц, домашней стряпни, от запаха которой кружило головы, всего не помню. Мы недолго сидели со взрослыми, убежали на берег нашей реки, на Красную гору. Разожгли костёр, да такой большущий, что вначале боялись прыгать через него. А потом: мы же дети и внуки солдат, с криками: «Ура! Победа! Гитлер капут!» — с разбега пролетали сквозь пламя над огнём.

В середине дня ударил не колокольный, а небесный гром. И живая, освежающая и освящающая нас вода хлынула с майского неба.

А утром другого дня дядя Федя пахал нам огород, ступая в борозду своей деревяшкой, заменившей оторванную ногу. А соху тянула худющая лошадь Партизанка, тоже побывавшая на войне.

Источник: РНЛ

Об авторе

Владимир Крупин

Русская православная церковь в годы Великой Отечественной войны

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Великая Отечественная война явилась новым этапом в жизни Русской православной церкви, патриотическое служение духовенства и верующих стало выражением естественного чувства любви к Родине.

Глава Церкви, патриарший местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский), обратился к пастве в первый же день войны, на 12 дней раньше, чем советский лидер Иосиф Сталин (Джугашвили). «Не в первый раз приходится русскому народу выдерживать испытания, – писал владыка Сергий. – С Божией помощью и на сей раз он развеет в прах фашистскую вражескую силу. Наши предки не падали духом и при худшем положении потому, что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге перед Родиной и верой, и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им и по плоти, и по вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом, общей готовностью послужить Отечеству в тяжкий час испытания всем, чем каждый может».

На следующий день войны, 23 июня, по предложению митрополита Алексия (Симанского) приходы Ленинграда начали сбор пожертвований в Фонд обороны и советский Красный Крест.

Двадцать шестого июня 1941 г. в Богоявленском кафедральном соборе состоялся молебен о даровании Победы.

После молебна митрополит Сергий обратился к верующим с проповедью, в которой были и такие слова: «Пусть гроза надвигается. Мы знаем, что она приносит не одни бедствия, но и пользу: она освежает воздух и изгонят всякие миазмы: равнодушие ко благу Отечества, двурушничество, служение личной наживе и пр. У нас уже имеются некоторые признаки такого оздоровления. Разве не радостно, например, видеть, что с первыми ударами грозы мы вот в таком множестве собрались в наш храм и начало нашего всенародного подвига в защиту родной земли освящаем церковным богослужением».

В этот же день с архипастырским посланием обратился к своей пастве и митрополит Ленинградский Алексий (Симанский), призвав защищать Родину. О влиянии этих посланий можно судить по фактам отношения оккупационных властей к распространению пастырских обращений. В сентябре 1941 г. за чтение в храмах первого послания митрополита Сергия в Киеве были расстреляны архимандрит Александр (Вишняков) – настоятель Николо-Набережной церкви – и протоиерей Павел Остренский, в Симферополе за чтение и распространение этого патриотического воззвания были расстреляны протоиерей Николай Швец, дьякон Александр Бондаренко, старец Викентий.

Послания предстоятеля Церкви (а их за период войны было свыше 20) носили не только консолидирующий характер, но имели и разъяснительные цели. В них определялись твердая позиция Церкви по отношению к захватчикам и войне в целом.

Четвертого октября 1941 г., когда Москве угрожала смертельная опасность и население переживало тревожные дни, митрополит Сергий выпустил Послание к московской пастве, призывая к спокойствию мирян и предупреждая колеблющееся духовенство: «Ходят слухи, которым не хотелось бы верить, будто есть и среди наших православных пастырей лица, готовые идти в услужение ко врагам нашей Родины и Церкви, – вместо святого креста осеняться языческой свастикой. Не хочется этому верить, но если бы вопреки всему нашлись такие пастыри, я им напомню, что Святой нашей Церкви, кроме слова увещания, вручен Господом и духовный меч, карающий нарушителей присяги».

В ноябре 1941 г., уже находясь в Ульяновске, митрополит Сергий (Страгородский) обратился с посланием, укреплявшим в народе уверенность в близком часе Победы: «Премудрый же и Всеблагий Вершитель судеб человеческих да увенчает наши усилия конечной побед и да ниспошлет успехи воинству русскому, залог нравственного и культурного преуспевания человечества».

Особое внимание в своих посланиях митрополит Сергий уделял верующим на временно оккупированных территориях. В январе 1942 г. в специальном обращении патриарший местоблюститель напомнил православным, чтобы они, находясь в плену у врага, не забывали, что они – русские, и сознательно или по недомыслию не оказались предателями своей Родины. Митрополит Сергий также содействовал и организации партизанского движения. Так, в послании подчеркнуто: «Пусть ваши местные партизаны будут и для вас не только примером и одобрением, но и предметом непрестанного попечения. Помните, что всякая услуга, оказанная партизану, есть заслуга перед Родиной и лишний шаг к вашему собственному освобождению от фашистского плена».

Послания митрополита нарушали советские законы, ибо те запрещали любую деятельность Церкви за пределами стен храма и любое

Маршал Малиновский: жизнь как легенда

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

Весна — время нашей Победы. Ее составляющие — героизм солдат, жертвенность народа, гений полководцев. Маршалы Победы — и среди них легендарный Родион Яковлевич Малиновский — были не только великими стратегами, но и людьми культуры, интеллектуалами в самом высоком смысле этого слова.

О своем отце — маршале Р. Я. Малиновском — солдате русского экспедиционного корпуса во Франции в Первую мировую, добровольце испанской республиканской армии в 1937-38 гг., выдающемся полководце Великой Отечественной, министре обороны СССР, авторе книги «Солдаты России» — вспоминает его дочь, известный филолог — испанист, переводчик Наталья Родионовна Малиновская.

Не будучи библиофилом в полном смысле слова, папа постепенно собрал библиотеку, отразившую все его пристрастия: русский девятнадцатый век, военная история, шахматы, звери и путешествия, словари (двуязычные и толковые), пословицы всех времен и народов. Библиотека мамиными стараниями (она окончила Ленинградский библиотечный институт и до самой эвакуации в апреле 1942 года заведовала районной библиотекой) была в полном порядке. Но на особой полке над столом книги размещались не по библиотечным правилам, а по любви — Тарас Шевченко и Леся Украинка по-украински, Есенин и «Горе от ума», Вольтер, Ларошфуко и Паскаль по-французски и в переводе. И, конечно же, Марк Аврелий, книга, купленная у букиниста, судя по отметке на обложке, осенью 1936-го, накануне отъезда в Испанию. Ее он искал давно и называл «самой нужной». Не раз любимая папина фраза из Марка Аврелия расставляла все точки над i в наших разговорах: «Каждый стоит ровно столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет» (А для меня расставляет и до сих пор.) А фраза Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили», — введенная в домашний обиход мной, имела кроме очевидного — переносного — и буквальный смысл, касающийся всех зверят, живущих в доме. В отличие от всех остальных папа никогда не забывал, уходя, дать им кусочек — чтоб не скучали...

Еще несколько книг лежали в ящике стола. Не из осторожности — просто перепечатанные на машинке, какие переплетенные, какие нет, они не помещались на полке: «Белая гвардия», «Один день Ивана Денисовича» (в 62-ом году на полку встало аккуратно обернутое отдельное издание), «Теркин на том свете», «По ком звонит колокол» (из серии «Рассылается по специальному списку») и фотокопия «Повести о непогашенной луне», снятая по его просьбе в Национальной библиотеке Софии. Все эти книги папа давал мне: «Прочти обязательно», — но, к сожалению, без комментариев. И только раз я задала вопрос про «Непогашенную луну»:

— Это правда?

— Неправду так далеко не прячут.

Тогда же, зная, что папа начал писать книгу о детстве, я спросила:

— А почему не о войне?

Он ответил неожиданно резко:

— Пускай врут без меня.

Много лет спустя, наткнувшись на мемуарный том о Сталинградской битве, испещренный восклицательными и вопросительными знаками вперемежку с едкими замечаниями, я поняла смысл этой фразы. Тогда же только удивилась непривычному, как теперь понимаю, обусловленному несогласием с автором, тону и запомнила продолжение: «Правды об этой войне еще долго никто не скажет и не напишет». — «Потому что не напечатают?» — «Не только». Он оказался прав и прав до сих пор, а, может, и насовсем, хотя у нашего разговора был другой конец.

— Когда-нибудь попробую написать. Но начинать надо с начала. И до этой войны была война, война и война.

Он успел написать только о детстве и юности — рукопись обрывается возвращением из Франции, а это, в сущности, самое начало судьбы. Его книга — одиннадцать толстых тетрадей — написана набело изящным старинного склада почерком, совершенно без помарок, настолько продуманным и выношенным было каждое слово. На первом листе дата — 4 декабря 1960 года, варианты предварительного названия — «Байстрюк», «Бастард» и вверху пометка «Примерный план (набросок)». Последняя тетрадь была дописана осенью 1966 года.

Работу оборвала болезнь, и можно только гадать, как папа предполагал работать над текстом дальше, но ясно одно: сделанное он считал первым черновиком. В этом проявилась и естественная для него требовательность к себе, и в высшей степени ответственное отношение ко всякому, а на

Слово в День Победы 9 мая 1945 года

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне.

…Слава и благодарение Богу!

Мир на земле Российской и, благодаря соединенным усилиям союзных правительств и воинств, – мир на землях многих…

…Бог посрамил дерзкие мечты злодеев и разбойников, и мы видим их теперь несущими грозное возмездие за свои злодеяния.

Мы уверенно и терпеливо ждали этого радостного дня Господня, – дня, в который изрек Господь праведный суд Свой над злейшими врагами человечества, – и Православная Русь, после беспримерных бранных подвигов, после неимоверного напряжения всех сил народа, вставшего как один человек на защиту Родины и не щадившего и самой жизни ради спасения Отечества, – ныне предстоит Господу сил в молитве, благодарно взывая к Самому Источнику побед и мира за Его небесную помощь в годину брани, за радость победы и за дарование мира всему миру.

Но только ли сознание радости несет победа? Она несет также сознание обязанности, сознание долга, сознание ответственности за настоящее и будущее, сознание необходимости усилить труд, чтобы закрепить победу, чтобы сделать её плодотворной, чтобы залечить раны, нанесенные войной.

Много еще предстоит нам трудного дела, но мы теперь можем дышать свободно и радостно приняться за труд, – тяжелый, но созидательный.

Если во время войны в непоколебимой вере в конечное торжество правого дела мы победоносно преодолели все трудности, все лишения, все тяготы на фронте и в тылу, то с какою же удвоенной силой мы примемся за воссоздание наших городов, из которых каждый – герой войны; наших дорогих и священных памятников, – всего того, что создала могучая воля и державная мощь нашего великого народа.

С благоговением вспоминая подвиги нашего доблестного воинства и тех наших близких и родных, кто положил за наше счастье временную жизнь в надежде восприять вечную, – мы никогда не перестанем молиться о них и в этом будем черпать утешение в скорби о потере дорогих сердцу и укреплять свою веру в бесконечное милосердие Божие к ним, отошедшим в горний мир, и во всесильную помощь Божию нам, оставленным для продолжения земного подвига и для благоустроения жизни во всем мире.

Да исправится же молитва наша, яко кадило пред Господом.

Да пройдет небеса.

Да принесена будет святыми молитвенниками за землю Русскую к Престолу Господню.

Бог мира да продолжит благословения Свои на родную землю нашу и да споспешествует вождям и правителям нашим мирным оружием государственной мудрости и правды побеждать всё, что враждебно миру и благу великого Отечества нашего и совокупными трудами народов-победителей установить во всем мире такой порядок, при котором невозможно было бы повторение ужасов войны.

Святую Церковь нашу в лице ее архипастырей, пастырей и верных чад призываю с таким же усердием и с такою же пламенной верой молиться о мирном преуспеянии нашей страны, с какими она молилась в годину испытаний за победу над врагами нашими. И да будет эта молитва так же благоугодна пред Богом.

«Благословен еси, Боже, звери укротивый и погасивый огнь…» (Канон службы Похвалы Божией Матери).

Аминь.

АЛЕКСИЙ,

Патриарх Московский и всея Руси

Москва, 9 мая 1945 г.

Патриарх Алексий I (Симанский)

Источник: Журнал Московской Патриархии, 1945, № 5, 8 мая 2010 г.
Портрет: храм-ирины.рф; pravoslavie.ru

Об авторе

Патриарх Алексий I (Симанский)

Победа

К 80-летию Победы в Великой Отечественной войне
Десятый сталинский удар
Берлинская стратегическая наступательная операция – десятый сталинский удар и главная операция всего 1945 года без сомнения стала венцом наших побед над гитлеровской Германией. Значение ее трудно переоценить. Но сначала позволю себе сказать несколько слов о Венской стратегической наступательной операции, которая окончательно разрушила южный фланг немецкого Восточного фронта. Операция войск 3-го и левого крыла 2-го Украинских фронтов, проведенная в течение месяца с 16 марта по 15 апреля, как-то теряется на фоне основных операций весны 1945 года. Между тем именно она разрушила весь левый фланг немецкой обороны на востоке, освободила Вену – древнейшую и красивейшую столицу Европы, окончательно вывела из войны Венгрию и дала свободу Австрии. Гитлер, остававшийся в глубине души австрийцем, получив такой подарок к своему дню рождения, окончательно потерял веру не только в победу, но и личное спасение. Это к тому же была единственная операция весны 1945 года, в которой у наших войск не было подавляющего превосходства в силах над противником. Судите сами. Войска 3-го Украинского маршала Ф.И. Толбухина включали 9 гв. А, 4 гв. А, 27А, 26А,57А, болгарскую 1А, 23 и 18 танковые корпуса, 1-й гв. мехкорпус, 5-й гв. кавкорпус и 17 ВА. Группировка усиливалась 46-йА, 6-й гв.ТА и 2-м гв. мехкорпусом 2-го Украинского фронта, основные соединения которого продолжали действовать в южных районах Словакии. Усиливали группировку и часть сил 5ВА и Дунайской военной флотилии. Всего это 639 тыс. человек, 12190 орудий и минометов, 1318 танков и САУ. 984 боевых самолетов. Противостояла же им достаточно мощная группа армий «Юг»в составе 6А,6ТА СС, 2ТА, части сил венгерской 3А под общим командованием генерала пехоты О. Велера, с апреля генерал-полковника Л. Рендулича. Рендулич в последние дни битвы за Восточную Пруссию был переброшен Гитлером на юг, но и здесь оказался бессилен. Ему же подчиняли и часть сил группы армий «Ф» генерала-фельдмаршала М. Вейхса. Итого немцы набрали 410 тыс. человек, 5900 орудий и минометов, 700 танков и штурмовых орудий, 700 боевых самолетов 4-го воздушного флота. Как видите, преимущество наших войск незначительное, не типичное для операций конца войны. К тому же наступать мы начали сразу без оперативной паузы, после разгрома немцев у Балатона. Но и это не спасло их от поражения.

Не вдаваясь в подробности всех боев, хочу остановиться лишь на некоторых примечательных моментах операции. Первоначальный удар оказался недостаточным по силе. Командование фронтом слишком понадеялось на атакующий порыв своих лучших гвардейских армий. Но отсутствие в боевых порядках войск танков непосредственной поддержки пехоты снизило пробивную мощь атак, которые развивались медленно, во всяком случае, не типично для 1945 года. И тут, я уже в который раз это подчеркиваю, на помощь пришла авиация. Массированный удар самолетов 17ВА генерал- полковника авиации В.А. Судец и дальних бомбардировщиков главного маршала авиации А. Е. Голованова сломали немецкую оборону. Немецкое верховное командование направило из Восточной Пруссии на юг генерала Рендулича, а Ставка ВГК бомбардировщики маршала Голованова. Чувствуете разницу? Хочется отметить еще один малоизвестный факт. Единственный раз за всю войну в нашем авиаударе приняла участие авиация союзников. В немецкой обороне образовались бреши, и 19 марта, совершив оперативный маневр, в прорыв вошла 6-я гвардейская танковая армия. Немцы покатились с венгерской равнины. 22 марта был взят окончательно печально для нас знаменитый Секешфехервар. 30 марта подвижные соединения войск правого крыла 3-го Украинского фронта с ходу прорвали пограничные укрепления на австрийско-венгерской границе и уже 4 апреля подошли к Вене.

Ожесточенные бои за Вену начались 5 апреля и длились ровно 10 дней. Подробности их хорошо известны. И все же, позволю себе напомнить некоторые моменты. Командование 3-го Украинского фронта обратилось к населению Вены с призывом оставаться на местах, помогать советским войскам, не давать гитлеровцам разрушать город. 9 апреля советское правительство опубликовало заявление, в котором подтвердило свое решение выполнить Московскую декларацию о независимости Австрии. Заявление было немедленно с помощью громкоговорительных установок доведено до жителей Вены. Все вместе взятое подействовало. Венцы оказывали нашим войскам самую действенную помощь, проводили штурмовые группы по закоулкам и подземным коммуникациям, раскрывали огневые точки эсэсовцев. Наши же войска проявляли просто филигранную точность в огневом поражении врага, чтобы не нанести серьезного урона красавице Вене. Советские солдаты предотвратили взрыв знаменитого Имперского моста через Дунай, разрушение многих ценнейших памятников архитектуры, подготовленных