– В который раз я низко поклонюсь рукам, что сотворили это чудо. И приглашу сегодня Вас к огню. Come in... Пожалуйста. А я покуда зажгу свечу. И новый стих прочту. Он о камине. Очаге домашнем. Присаживайтесь. Я за честь почту. Догадывалась я о встрече предстоящей.
Возьмите чашку. Очень вкусный чай. Какой сегодня вечер светозарный! Горит камин... Горит для нас свеча... Я за визит Вам очень благодарна. Ах, посмотрите сколько звёзд в окне! Луна большим оранжевым грейпфрутом. Наговорили комплиментов мне... Поверить хочется, что я красива. Будто.
Уходите? Как жаль, что Вам пора. Благодарю в глубоком реверансе. Камин пылает. Чудная игра искр пламени. Я Вас прошу, останьтесь... Как грустно видеть женщину одну. Самой себе признаться мне не в силе. Хотите, шторой выключу Луну?

– Я ждал, чтоб Вы меня об этом попросили.

– Вы о Луне?

– Нет, вовсе не о ней. О Вашей просьбе столь необычайной. Вы так красивы при свечном огне... Камин горит... Давайте выпьем чаю.

– Вот чай Ваш...

– А вот пальцы Ваших рук... Не убегайте. Шейка... Кожа... Ушко... А чай мы выпьем завтра. Поутру... Моя пленительная... нежная подружка!


© Наталья Шалле

Без любви люди вянут, словно срезанные цветы, в какой бы хрустальной вазе они ни стояли, как бы красивы ни были, как бы ни пахли маем, засохнут осенью в холоде темноты.
Срывается с ветки клёна последний лист, изящно летит, но падает прямо в лужу. А вслед за ноябрём наступает стужа, и кажется, живые в парке перевелись… Остались одни скелеты мёртвых деревьев. Но снова приходит март, а за ним апрель, за холодом слякоть, а за снегом - капель. И снова всё оживает…
– Как души?
– Наверно…
Ах, если бы высадить розы из вазы в грунт, удобрить почву и поливать обильно.
Из срезанного цветочка большой и сильный раскидистый розовый куст появится вдруг.
А только и нужно: тепло заботливых рук...


© Анна Островская

– Правда? – Дофин опять по-детски раскрыл рот.

– Конечно нет! – засмеялся я и не удержался, погладил его по щеке. – Разве я мог бы выдать тайну исповеди? Я, монах, я, епископ? Я всё это придумал. Вообразил, как это могло быть. Но, думаю, всё было так или почти так. В принципе так, ты понимаешь? Иначе как объяснить бесследность? Любимую нашу российскую бесследность.

Да, конечно, им нужна была кровь и подлость. В наше время это как помазание на власть. Чтобы править долго-долго…

– Долго-долго? А зачем?

– Тут какой-то порочный круг, – сказал я. – Почему они стремятся к вечной власти? Наверное, сначала они хотят хорошего, только хорошего. Народная свобода, зажиточные граждане, вечный мир с соседями и всё прочее. Потом они боятся потерять комфорт.

– Ну, неужели так банально? – Дофин пожал плечами.

– Душевный комфорт прежде всего. Они отвыкают от обычной жизни обычного человека. Тут дело не в роскоши и прислуге. Тут, наверное, главное – власть; право приказывать. Это как опиум или водка. Или как большие деньги. Хороший русский писатель сказал: деньги, как и водка, делают человека чудаком. Добавлю от себя – власть тоже. Власть даже сильнее, чем деньги и водка. Я в молодости очень мало пил. У меня никогда не было денег. Но когда меня поставили епископом, а потом подняли до митрополита – я почувствовал власть. Это величайший соблазн. Чувство, что я могу покарать священника, а могу простить, а то могу и наградить, – страшное чувство, страшная игрушка; постом и молитвой, постом и молитвой, постом и молитвой изгонять беса власти, – я перекрестился три раза.

– Получается? – иронически спросил Дофин.

– Я стараюсь, – я засмеялся, чтобы не обидеться. Перевёл дыхание. – Да и житейский комфорт тоже, – продолжал я. – К роскоши и прислуге тоже привыкаешь. Ну а потом, уже совсем потом, через годы такой жизни, они просто боятся отвечать за свои преступления. Потому что никому не удаётся удержать власть без преступлений, к сожалению. Чем дольше у власти, тем больше преступлений, тем страшнее расплата, и всё новые преступления нужны, чтоб отодвинуть расплату. Порочный круг, я же говорю. А преступления меж тем видны, о них говорит народ, простые мужики в пивных, дамы в гостиных, умники в кабинетах, студенты в читальнях…

Денис Драгунский, "Архитектор и монах"

Старых друзей наскоро не создашь. Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба - плод долгих лет. Сажая дуб, смешно мечтать, что скоро найдёшь приют в его тени. Так устроена жизнь...
Антуан де Сент-Экзюпери, «Планета людей»

В сказаниях всё должно быть не так, как в жизни, в этом-то и вся их прелесть: в том дивном мире нет мелких забот, нет сомнений, и с первого взгляда ясно, кто прав, кто виноват. И каждый малец, слушая такую кощуну, себя самого ощущает непобедимым богатырём, который единым махом сметает целые полчища врагов!



Дед Знамо Дело ласково погладил светловолосую голову внука. Конечно, в жизни всё не так, и прежде чем ввязываться в драку, надо разобраться, кто же в ней прав. А это порой потруднее самой драки. Кулаками махать - ума не надо, дали бы боги силу. А ты вот сперва пойми, кто тут обижен, а кто обидчик.
Знамо Дело, которому с другими посадскими стариками нередко приходилось разбирать споры, задумчиво качал головой. Чем лучше разберёшься в деле, тем хуже понимаешь, за кем правда. За каждой стороной - своя.
Даже свет и тьма в мире не отделены друг от друга непроходимой гранью: их сводят вместе рассвет и закат, сливают сумерки, перемешивают так, что и не заметишь, когда же, в какой миг, у какой черты кончается ночь и начинается день. Всё время ищешь, ловишь этот миг и эту черту, надеешься поймать и подглядеть на этой тонкой грани самое главное в мире. А пока ты ловишь эту тайну, время делает своё дело, уверенно и неизменно, ничего не скрывая и ничего не показывая.
Всё в мироздании едино, всё течёт из одного в другое: свет и тьма, тепло и холод, зима и лето, жизнь и смерть. Что же говорить о добре и зле, которые живут не в небе, а в человеческой душе? Каждый человек - как небо, где есть свой свет и своя тьма, тесно слитые и неразделимые...

Елизавета Дворецкая, "Зимний зверь"

Я верю в то, что двери перед моим носом захлопываются не зря. Ни к чему мне бродить чужими дорогами. Я благодарю каждую закрытую дверь. Я люблю свои дороги - те, которые расступаются под моими ногами и зарастают непроходимым лесом за моей спиной...


© А. Коханевич

В детстве я читала рассказ про то, как мальчик поменял свою новую машинку на светлячка. Посадил его в спичечный коробок и принёс домой, словно сокровище. И когда его спросили: как же ты мог новую игрушку поменять на букашку? Он ответил: так ведь он живой и светится.

И мне было очень жаль этого мальчика, потому что я понимала, что он поступил глупо. Его аргумент про то, что светлячок «живой и светится» казался мне смешным и глупым. И я очень хотела извлечь урок из этого рассказа и никогда не допустить подобной ошибки. Я не знала тогда, что взрослая жизнь - это большой обменный пункт, где меняется время на деньги, личная жизнь на карьеру и шило на мыло.

Как легко нам навязали чужие ценности, а мы поверили, что сухое молоко лучше коровьего, а хот-дог вкуснее бутерброда, что брачный контракт надёжнее венчания, а аборт не убийство, а всего лишь планирование семьи. Мы поменяли сыроежки на шампиньоны, пикники - на фуршеты, чтение книг - на шопинг, разговоры - на переговоры. И вот уже вместо друзей у нас партнёры, вместо любимых - бой-френды, а вместо счастья - кайф. Мы перестали плакать над фильмами и петь песни за столом. Говорить по душам и мечтать. Мы стали сдержанными и закрытыми...

И я почему-то вспомнила того мальчика из моего детства, который сделал правильный выбор, поменяв бесполезную пластмассовую машинку на живого светящегося светлячка.

Однажды я увидела рекламный щит: «Ищу родственную душу» и телефон. И глядя на поток иномарок, вдруг отчётливо поняла, что очень многие обменяли бы свои настоящие машины на родственную душу, как тот мальчик из моего детства на светлячка...


/из сети/