Обретая пространство, не знаешь куда
Подевать его время. Как вдруг с небосклона
Словно с духом собравшись слетает вода,
И земля с небесами сливается словно.
И молитвы становятся жухлой листвой,
И спасения нет, ведь ковчег недостроен.
Это твой апокалипсис, только лишь твой.
Это ты его сделаешь мелкою story...
Уже расставлены кавычки,
Уже без голоса Сольвейг,
И примиряются привычки
С болезной вредностью своей.
Но бремя, знающих ответы,
И страх, не ведающих их,
От кофе и до сигареты
Ещё подремлют на двоих.
- В нас гораздо больше общего, чем ты думаешь!
- Да, ну!
- Ну, например, мы оба - млекопитающие.
Из разведки вырвавшись без боя,
Сдал всё уцелевшее назад.
То болтал, как-будто не с тобою,
То молчал над словом невпопад.
Телефон поставил на беззвучку,
И курил, и замирал в поту
Над густою ржавою колючкой
На уже бессмысленном посту.
Дам тебе третье имя.
Будет оно из дыма
Аж до небес тянуться.
Если нельзя проснуться,
Надо заснуть поглубже
В осень, где в каждой луже
Звёзды, как будто перлы,
Именем дремлют первым.
Дымом ветошным отравлен,
Сам себе уже не рад,
Об углы чужих окраин
Исцарапал тёмный взгляд.
И гляжу сквозь паутину
Дотлевающего дня,
Как выходит из машины
Бог, не знающий меня.
Разомнёт немного ноги,
Перекурит не спеша
И опять исчезнет в смоге
Или в недрах гаража.
И опять шатаюсь валко
Между выдохшихся вех,
Где, как раньше, тлеет свалка,
Прикормившая за век.
«Боже ты мой» - тихо поёт Офелия.
«Боже ты мой» - или дождём навеяло?
Или слетают с неба смешные ангелы?
Или напился просто, мне много надо ли?
Мало ли что на свете бывает белого.
«Боже ты мой» - нежно поёт Офелия.
Белый венок, вино и листочек скомканный.
«Боже ты мой» - словно меж пальцев локоны.
Вновь обретая тень, капризную как мода,
Не в поисках кольца, но меченный судьбой,
Въезжаешь в новый день, как в царские ворота,
Которые в сердцах захлопнут за тобой.
Привычек скотный двор за проволокой колючей.
Стань кумом королю и стопку опрокинь.
Но как бы ни был твёрд твой алатырь горючий,
Но точит ворон клюв, и плещется полынь.
Мой милый андрогин, чудовище родное,
Сошедшее с орбит в пространствии земном,
На кой тебе логин, пароль и всё такое,
Что всё равно забыть придётся перед сном,
В котором с тьмы высот обрушишься ты снова,
Чтоб, ползая по дну, в том отыскать оплот,
Что мир произрастёт от одного лишь слова
И всю твою вину из памяти сотрёт?
Никого вовек не удивлю,
Перестав наивно удивляться.
Разговоры сводятся к нулю,
Остывают головы и танцы.
Пережду, переживая впрок
Вечеров молчание и морось,
Где уже летит наискосок
Птица, отнимающая голос.
Горит моё сердечко,
И рот залит свинцом,
Но не спешит колечко
Скатиться на крыльцо.
Из-под нависшей прядки
Бросает хмурый взгляд.
Сыграть решила в прятки?
А я в чём виноват?
С тобой поспорить нужно
Или домой уйти,
Но я уже послушно
Считаю до пяти.
Не парься, киска, не брани облыжное,
Пройдись по списку, вычеркни всё лишнее:
К чертям номадов, слишком, черти, гордые.
И месяц март - ну, не к силу ж, ни к городу.
Немного дико будет, даже чокнуто.
В окно гляди, как время сплошь зачёркнуто,
Как ночь сквозит, и тьма на свете зверствует.
Новопассит почти уже не действует...