Жадно тени за спиной
Память допивают
Словно дети за стеной
Мутно поднывают,
Словно валится из рук
Что само шло в руки,
Словно дальше носа вдруг
Лишь пустые звуки,
Словно небо на засов,
Землю под сугробы,
Словно не отыщешь слов
Помолиться чтобы.
Ни бронёй не прикрыться, ни бронью,
Оттого и слоняюсь в тряпье,
Заслоняя полнеба ладонью,
Чтоб оставить полнеба тебе.
Не настолько, конечно, наивен,
Чтоб на вечный надеяться край.
Пополам это солнце и ливень.
Хочешь, радугу всю забирай.
Ну, а вдруг словно мостик нелепый
Через тысячу болей и дыр
Проведёт она в целое небо,
Где становится целым весь мир.
- А теперь встаньте те,
Кто оставался в классе
После уроков.
Класс, посмотрите на них:
Пользуясь моим отсутствием,
Они без разрешения
Взяли почту, телефон и телеграф.
- А что такое телеграф?
- Это такая штуковина...
Которая... которая...
В общем, неважно!
Не в этом дело!
Я тысячу раз говорила:
Не трогать ничего
На моём столе!
Вовочка!
Я же точно знаю,
Что это была
Твоя идея!
- А чо сразу я?
- А кто исписал всю доску
Лозунгами о классовой борьбе?
Думал, не узнаю твой почерк?
Иди, намочи тряпку и сотри.
А потом расскажешь всему классу,
Что такое телеграф?
Остальные могут сесть.
На какую ещё камчатку?
(Боже, скорей бы звонок).
- Смотрите, внимательней, дети:
Это йети -
Наш бывший школьник - Борис.
Он скатился вниз,
Учился на двойки
И оброс тёплым мехом.
Теперь он воет, как волки,
И диким смехом
Бесстыже
Распугивает всех вокруг.
Ну,
Кто из вас хочет стать таким же?
......
(Лес рук).
Не пялься во вчерашнее
Разбитое стекло.
Впиши меня в пропавшее
Добро там или зло.
Нацелишься на меньшее -
Расплатишься сполна.
Впиши меня в прошедшие,
Как ветер, времена
Колючие, как тернии
Над сонною рекой.
Впиши да хоть в расстрельные,
Но собственной рукой.
Унга не знает жалости,
Унга разводит костёр.
Летят в него тапки старости,
Детства летит топор.
Взлетает до неба пламя, и
Становится твёрже тьма.
Унга почти без памяти,
Как мы от неё без ума,
Отплясывая возле красного
Огненного цветка:
Выбери нас отпраздновать!
Выпей нас в полглотка!
Наблюдая за полётом пепла,
В летний сад отыскиваешь путь.
Говорят, кисельно там и хлебно,
Можно вволю млечного хлебнуть
И продлиться без вины и злобы,
Про сердечный позабыв разлад,
Но пока лишь пепельны сугробы,
Да собаки подзаборной взгляд
Провожает, прожигает спину.
Обернёшься - даже тени нет.
Только ветер щупает осину,
Да сочится вызревший ранет.
Если дальше время, как тёмный лес,
Неразборчив больше его курсив,
Мы с тобой покатимся прочь с небес,
Словно камень, что уронил Сизиф.
Будет он громаднее пирамид,
Будет он Каабы стоять черней,
И сотрётся с граней его петит,
Оттого что кончился прок речей
Беспокойных словно дождей вода,
И осталось только лишь течь вперёд.
Но пространство кончится, и тогда
Даже камень в мыслях своих замрёт.
Измени походку и причёску,
И, переступив через порог,
Чёрную и белую полоску
Завяжи в единый узелок.
Затеряйся меж церквей и пагод.
Пусть охранник-ангел за плечом
Не напоминает, как же плакать
Не имея памяти - о чём?
Сколько тех мужей прошло, чья ласкала речь,
По глазам уже грядущего не просечь,
По словам с ума прошедшего не найти,
Время словно тьма, а свет лишь глоток в пути
Из речонки млечной, чей некисельный яр
Обнимает туго, чтобы не выдать свет,
Но почти безречный пуще травы рыбарь
Вдруг протянет руку словно поймает в сеть.
Тверды, как слово или лёд,
Собой беременный.
Всё, что известно наперёд -
В прошедшем времени,
Застыло, вымерзло до дна,
До бессознания,
Все наши дни, и времена,
И расстояния,
Все наши реки, и мосты,
И небо в рубище,
Как слово или лёд тверды
Прошедшим будущим.
Пропали А и Б
В миграции носилок.
И дальше на трубе
Сидеть уже в силах.
Сползает, как пунктир,
Царапаясь о строки.
Сыграйте же верлибр,
На медном водостоке.
Когда славянки марш
Ударит настоящий,
Вдруг новых слов мираж
За шиворот потащит.
Сферический конь из вакуума
Всё катится в никуда.
Вот завели б собаку мы
Или хотя б кота,
Мурлыкал чтоб на диване,
Блохастый был, но живой,
А конь уж так идеален,
Что страшно задеть его.
Не причесать ему гривы,
Не наобниматься с ним.
Мы взять хомяка могли бы,
Но мы идеал храним.
В старый двор я возвращаюсь
Через годы налегке.
На качелях покачаюсь,
Подтянусь на турнике,
На скамеечку присяду.
Загорится в окнах свет.
Заору я: "Эй, ребята!"
И сбегу, не ждя ответ.
На бегу дурацким смехом
Захлебнусь до слёз в глазах.
За спиною то ли эхо,
То ли чьи-то голоса.