Почуяв времена не те
И что пространство слишком жидки,
Перебираешь в темноте
Свои нехитрые пожитки.
Не так-то просто отобрать
Себе грядущие потери
И след за следом отрывать
От сонно хныкающей двери.
Корёжит голову в огне,
Набиты ватою колени.
И занавеска на окне
Ещё дрожит от смуглой тени.
Я не Джокер, а Пьеро
Грустный, несмехучий.
В рукаве моём перо,
Так, на всякий случай.
Помогло мне пару раз
И ещё поможет.
И последний карабас
Уважает ножик.
По дорогам
бродишь с падшею душой,
Ищешь Бога,
а находишь чёрт-те что.
Огорчённо
продолжаешь будний квест:
Ищешь чёрта,
только где же он - бог весть.
Сплюнешь: «К чёрту»
и на божий выйдешь свет
Где по чёрной,
где по белой полосе.
Собой гордиться впору,
Порою и горжусь:
Непойманному вору
Свинья уже не гусь.
Ни холодно, ни жарко.
И нечего тужить,
Что догорает шапка
В копеечной глуши.
Ну, зачем ты влез
Носом в майонез?
Я бы это вынес,
Но зачем ты вылез?
"А теперь к доске выходит..."
Ручкой водит по журналу.
"А теперь к доске выходит..."
Ручка резко замирает.
А теперь к доске выходит..."
И на нас бросает взгляд.
Смотрит хмуро: что такое?
В классе все уже не дышат
Смотрит хмуро: что такое?
Лица белые, как маски
Смотрит хмуро: что такое?
Зомби сонные сидят.
Лишь отличница Петрова
Здоровее всех здоровых
Лишь отличница Петрова
Руку маленькую тянет.
Лишь отличница Петрова
Ею яростно трясет.
"А теперь к доске выходит...
Хорошо, иди, Петрова".
Но на самый крайний случай
Крепко сжал в руке указку,
Что когда-то из осины
Сделал хитрый трудовик.
Ладно, ладно, мы потерпим,
Говорят, что на английский
Завтра к нам приходит свежий
С пылу с жару практикант.
В постельные стекаешь заводи,
Глубоким наливаясь сном.
Кто без греха - ещё не праведен,
Хоть прав, наверное, во всём.
А ты и спишь едва ли правильно,
И просыпаешься в поту.
Ну, а когда постель заправлена,
Идёшь и дремлешь на ходу.
И обгоняют те, что праведны,
И те, что пополам с грехом,
В которых хоть не кинешь камень ты,
Но и не вспомнишь ни о ком.
Раскрошиться мелко-мелко,
Словно сердце на бегу,
Не в своей пускай тарелке
Хоть и в собственном соку.
И отнекиваться спешно
От суждений и бесед,
Понимая, что, конечно,
Ты сегодня - не десерт.
Бузят ирокезы, дружно громя Нью-Йорк.
В Европе от чёрных нету житья талибу.
А что там в Австралии, видит один лишь Бог,
А может быть, чёрт. Но, может, и мы смогли бы
Убраться на древний остров, нет, материк,
В глухую деревню, в буш или в рай овечий,
Где встречный тебя с разгону не материт,
Поскольку, ну, это ж редкость такая - встречный.
И жить, позабыв не-братьев и не-сестёр,
Про то, как одни стреляют, других взрывают.
Газетку отыщешь, чтоб развести костёр.
"Гляди-ка: война закончилась мировая."
А сотовый ловит только лишь раз в сезон.
До вышки доскачешь, буквы плывут в экране.
Читаешь: "Дождями начисто смыт Лион".
Читаешь: "Плутоний делают в Ватикане".
И думаешь: "Да и ну их вна букву Жэ!"
Вернёшься домой, обычною жизнью занят.
В Китае от белых нету житья уже.
А что там в Америке, Познер их только знает.
Люблю я этот мульт. Даже все части. По-этому, по-думалось тут всякое. По-года наверное.
По - солипсист: "Всё - По!"
По - программист: "Всё - ПО."
По - пофигист: "Всё по..."
По - самоубийца: "Всё. По."
По - христианский мистик : "В сё - По!"
По разговаривает сам с собой: "Всё, По."
По катится по лестнице: "Вс! Ёп! О!"
И, наконец:
По - эгоцентрик: "Потому что мы - Панда!"
Эпитафичное
Рвался сквозь огонь и дым,
Не желая быть вторым.
И, в успех свой веруя,
Съеден был на первое.
В осень забрести
С дымом на устах.
Как-бы не простыть
На семи ветрах?
Как-бы не пропасть
Посреди дворов,
Где посеял часть
Времени и слов?
Ёжатся следы,
Эхо отстаёт.
Утка у воды
Корочку клюёт.
Ну, сколько лет ещё бродить по бровке,
Как тот бычок по тёсаной доске?
Пора уже довериться верёвке,
Чтоб каждый миг висеть на волоске.
Чтоб замер цирк, и музыканты смолкли,
Лишь барабан быстрей всё и быстрей
Считал мгновенья хрупкие, как стёкла,
Но во стократ больнее и острей.
И тишина пронзительною спицей,
Но лицедей обманывать горазд.
Все ждут, когда хоть что-нибудь случится.
Не в этот раз ещё, не в этот раз.