Это было, кажется, как вчера,
Догорал над крышами горний лёд,
А с утра мерцает меж трав пчела,
Нам собрать пытается горький мёд,
Чтоб мазнуть хоть каплею по губам,
Наполняя памятью кочевой,
Но уже так холодно по углам,
Что почти не кажется ничего.
А это свеженький сборник участников мамонтовского литературного семинара. Состав семинара менялся, из первозванных только Лена Жарикова, я, Вика Долина и Паша Веселовский в наличии. Сначала собирались в редакции “Дня и ночи», а потом и по сей день - в Доме искусств. Паша за это время в союз российских писателей успел вступить. Лена премию им.И.Рождественского получить. И Евгений Альбертович тоже. Теперь вот, общую книжку прозаическую сделали. Ай да мы.
То дождик ныл, то крался снег,
Нос щекотал кислотный выброс.
На остановке человек,
Надеялся, что Бог не выдаст
И даст ему и срок, и шанс.
Но мимо шли не те маршрутки.
Почти что вычерпав запас,
Пугливо капали минутки.
И было больше снов, чем сил,
И застревало комом имя.
Кусался снег, и дождик ныл.
Но было всё ещё терпимо.
Растеряв последние крохи страха,
Чуешь, как сквозь плещущий окоём
Проступает родина Телемаха,
До которой мыслится ход конём.
Но очнёшься, не понимая кто ты,
И какого зевса приполз в подъезд,
Где ступеньки стёртые словно годы,
И врата входные ковал Гефест?
А похмелье хмурое шепчет смутно
О какой-то тени на берегу,
Что упрямо ждёт не суда, а судна,
И крошится буквами на снегу.
Помню, как выли хором,
Юную славя смену.
Помню, как шли с позором
Если забыли сменку.
Помню ещё - на стенке
Шар земной огроменный.
Грязно, когда без сменки.
Тошно, когда без смены.
Не шепчет за окном погода,
Взгляд занавешивает муть.
Перехожу в режим полёта,
Надеясь дальше протянуть.
Хоть есть прогресс в плацкартной клетке,
Но нету в жизненном пути.
И что мне толку от розетки,
Когда почти что нет сети?
Так досыпаешь - тихо-мирно,
Дыша извёсткой с потолка,
Но вдруг пронзает, как пунктирна,
И как в пунктире том тонка
Жизнь, перепрыгнувшая в память,
Чтоб иногда напоминать,
Что не прибавить, не убавить,
Как не вернуть и не отнять.
Не прыжок, а петля затяжная,
И разводами свет впереди.
Я себя каждый день провожаю,
Чтоб в себя хоть немного прийти.
Мудрый Мёбиус, где твоя лента?
Я бы в ней нацарапал стишок,
Как нещадно всё амбивалентно:
Больно так, что почти хорошо.
Молчат, дыханьем тая снег,
Вслух имена не называя,
И точно зная, что навек,
Но что? - и не подозревая.
Луной качнётся спелый плод,
И губ сухих коснётся мякоть.
И снег растает. И пойдёт.
И можно жить. И даже плакать.
На слово сон уже не ловится,
Поскольку подступили тесно
Чужого города бессонница
И духота чужого места.
Хоть до утра слюну размешивай,
Да только никакого проку
Мыслишки вялые подвешивать
На провисающую строку.
И всё ж висят они на ниточке
Сухие, глупые, как воблы.
Но нет ни искры, ни икриночки,
А лишь глазниц пустые вопли.
