В ногах разъезжается каша,
И небо влажнеет от кашля.
И хлюпает мокро тоска
В носу. И в промокших носках.
Тихо двери прикрою, теряя в нигде
Темноту вместе с тою, что в той темноте
Досветла досыпает, листая следы.
Но тепла её память снегов посреди.
Тучами скомкано полнебосклона.
Вяло шевелятся лиц промежутки.
Очередной бедолага Иона
Выпадет мельком из грязной маршрутки
В капельки света. И облачко пара
Вспыхнет и втянется в сумрак небесный.
Тень, покачнувшись налево-направо,
Дальше потянется без джи-пи-эса,
Веря, что ноги отыщут дорогу
Через взахлёб тридесятую лужу,
Словно рыбёшки, плывущие к Богу,
Чтобы доставить никчёмную душу.
Соседка долбашит гаммы.
Прошло всего-то полмесяца,
А в нас терпенья ни грамма -
Уже охота повеситься.
А может, она музыкант великий,
Сердечная, как апсара?
Могла же ведь и на скрипке пиликать,
Но не стала!...
Тяжело ворочается матрац,
Голова немеет от лишних слов,
И глава соскальзывает в абзац,
И уже не деться от зябких снов
Никуда. Но только лишь пережить
Этот год, что ветхим тряпьём пропах.
За окошком снег кое-как лежит,
Но уже не валится впопыхах.
Внезапно обветшает космос,
Оставив жалкий парафраз,
Но жизнь продолжится, как комикс,
Чтоб не закончиться, как фарс.
Согреет сигареткой память,
Рассыпав искрами курсив,
Где со звездой звезда стендапит,
Внутри давно уже остыв.
Возвращайся в дом, где время уходит в звук,
И пока его касаешься сонным слухом,
Засыпает небо, и валится день из рук,
И кровать становится и землёй, и пухом.
И хотя для глаза больше зацепок нет,
И рука нащупать рядом тепло не может,
Но слова слетают, как мотыльки на свет,
А когда сгорают, пеплом шуршат по коже.
То долбишь время, как желна,
То обряжаешься в паяца.
Становишься похожим на
Того, кем стать всегда боялся.
Но в чаще сумрачный дворец
Уже усох от летаргии,
И сказки близится конец,
Где станут все совсем другими.
Неоплатные долги, дырки, что наружу.
Выставляю на торги траченую душу.
Если только повезёт в этот сон осенний,
Может, кто её возьмёт за пятак разменный.
Но непросто запродать клочья да осколки.
Так и будет пропадать на случайной полке.
Вслед за солнцем вниз ускользнёт гюрза,
Струйкой прочь сползёт по щеке прохлада.
Завяжу туманом тебе глаза,
И вслепую выведу прочь из сада.
Но покуда воды ещё ворчат
По камням, и время шуршит в пространстве,
Мы из кожи вон, чтобы вслух молчать,
Возвратившись из недалёких странствий.
В соплях над мелодрамой лаковой
Душа дрожала, как желе,
Как-будто сам себя оплакивал,
Как-будто всех вокруг жалел.
Но титры вон и слёзы высохли,
И затвердели взгляд и рот.
А мысли дальние - на выселки,
Прочь от немедленных забот.
Потом, когда вернёмся старыми,
Ещё найдётся пара лет
Поизнывать над мелодрамами
С пиратских видеокассет.
