Когда становится мир слабей
И чуть замолкает ум,
Лежишь, прислушиваясь к себе,
Сквозь белый пытаясь шум
Расслышать - сердце о чём дрожит,
А может, болит о чём?
И по ночам отчего першит
Простуженный в горле ком?
И веришь: вот, мол, сейчас пойму,
В себе отыскав следы,
Но снова сходишь, как тень во тьму,
Дремучей хлебнув воды.
И там, меж тысяч других теней,
Вдыхаешь прозренья дым,
Что утро будет не мудреней,
А просто совсем другим.
Вот город. В нём человек живёт.
И много других людей,
Но лишь один из них самый тот,
Что всех остальных родней.
Точнее так: человек живёт,
А город вокруг дрожит.
И путь любой, то в любовь ведёт,
То прочь от неё бежит.
Хотя точнее: плетут пути
Безумный шальной узор,
В котором надо скорей найти
Ту улицу, дом и двор,
В котором тот человек живёт.
Хрустит под ногами снег.
Вот город. Вот в нём дорога. Вот
В конце неё - человек.
Совсем непросто, ну а вы б смогли
В азарте зажигательного танца
Лететь в двух миллиметрах от земли,
О чём другим вовек не догадаться,
Чтоб пересечь пространство холодов
По снежному как время одеялу,
Где видимо-невидимо следов,
Лишь только наших словно не бывало?
Ковыряясь не в свой тарелке,
Говорим, ругаемся, молчим,
Состоя из тысяч самых мелких
И необязательных причин.
Невозможно вырваться из круга.
В скромном обытованом саду
То живём, терзаясь друг без друга,
То грызёмся прямо на ходу.
Синяков невидимых и ссадин
Накопилось, что не перечесть.
Мы уже давно прекрасно ладим
Оттого что друг у друга есть.
Лось лосихе дал лосины:
На, любимая носи, мол.
Шла лосиха от лося
Облосиненная вся.
Ты ныл: "лашатеми кантаре",
А в никотиновом дымке
Твоя подруга хохотала
С уродом в тёмном уголке.
Сливались сумеречно лица,
Скрипела наглая кровать,
Хотелось выйти, нет, напиться
И в морду крашенную дать.
И надо было так, наверно,
И поступить. Но, песни раб,
Ты выл: "перке не соно фьеро",
Кляня в душе всех этих баб.
Давно расстроилась гитара,
Расползся в сумерках народ.
А ты сидишь в хмельном угаре,
И лишь: "Лашатеми кантаре"
Зубовной болью отдаёт.
Свет я истины несу
Ковыряющим в носу:
Ковыряться бросьте,
Берегите ноздри!
Как-то раз жена марала
Честь маралу замарала.
Отловил марал маралку,
Отлупил за амаралку.
Ведь знаешь, что там под коростою,
Но снова тянется рука.
Из детства детского во взрослое
Не удирается пока.
Хоть брезжит седина усталая,
Но, даже опыт обретя,
Чуть что - и снова словно малое
Неумудрённое дитя.
Ему шальному много надо ли?
Отбросив каменный словарь,
Бежать, и наступать на грабли, и
Похныкав, снова мчаться вдаль.
Папа-шимпанзе.
Папа бродит злой, как чёрт,
Рухнувший с луны.
У него слюна течёт
И глаза красны,
С пальмы листья ободрал,
Скалит всем клыки...
Просто папа наш с утра
С левой встал руки!
Тучи небо закрыли бесконечной стеной.
Крылья тесные ныли у меня за спиной.
Были руки, как плети, а глаза словно лёд.
Крылья помнили ветер и последний полёт,
Трепыхались без спроса, разрывая силки,
Словно знак переноса в окончаньи строки.
г.Космоярск, провинция Енисейцзян. 2119 год
(!!! Внимание, используется устаревшая лексика)
Установили нам портал.
И сразу кто-то в нём насрал.
Расползёмся с испугом,
Скинув прошлого хлам,
По пылающим углям
По укромным углам.
Сокращаются шансы
Встать на истинный путь,
Но пора отдышаться,
Чтоб спокойно вздохнуть,
Чтоб не тенью, так слухом
Возродиться опять.
Обнищавшему духом
Что, скажите, терять?
Я ж тебя, мой хороший,
Как на ладони вижу.
Неча пенять, коль рожа,
Неча мечтать, коль грыжа.
Сядь, соберись-ка с силой,
Стань, как замёрзший камень,
Всё заживёт, мой милый
Кай, мой подросший Каин.
Одолеем сумеречный путь.
Надо только душу протянуть
И коснуться ей другой души.
Не сдавайся - двигайся, дыши.
Онемело даже изнутри?
Осторожно светом разотри.
Шаг за шагом и за вдохом вдох
Соберёмся заново из крох,
Добираясь до таких высот,
Где ничто от неба не спасёт.
Со шкафа прямо на диван
Слетел я, как аэроплан.
Меня отец застукал,
Стоять отправил в угол.
Ну, что плохого, не пойму,
Летать, как птица, самому?
А может, папа тоже,
Так хочет, но не может?
Играли дети во дворе,
На лавке бабушки курили.
Томилось солнце в голове
И облака вчерашней пыли.
И дождь потом, и силуэт
В окне размытый, мимолётный,
Пока не стёк последний свет
На луж дырявые полотна.
И отступил твой старый дом,
Где, как стихающая кода,
Ребёнок мокрый под грибком
И бабка пьяная у входа.
