Когда заблудимся мы спьяну
Меж лупанариев и храмов,
Пройдя от виртуальной раны
До нестирающихся шрамов,
Нас каждый первый поперечный
Измажет сажею нещадной,
Считая, что о жизни вечной,
Он знает всё, что неповадно
Нам знать. Он чист, как стёкла после
Визита клининговой феи,
Не ангел, но почти апостол,
А мы увядшие Орфеи,
Бормочем песни дворовые
И пьём за здравие Платона.
И бьют нас каждые вторые
Адепты храма и притона.
Пиши, контора, щёлкай бухгалтерия,
Чтоб выйти с минимальными потерями,
И пиво с мёдом липли на усах.
А мы, взяв предлагаемый нам азимут,
Найдём, как огрести желанный максимум,
Чтоб замерцали звёздочки в глазах.
И мы немедля станем звездочётами.
Нам будет ясно небо и отчётливо,
И будет рядом то в нём, что поврозь.
Но, возвращая взгляд на землю плоскую,
Осыпанную стёклами и блёстками,
Мы одолеем притяженье звёзд.
Ты же знаешь, завтра будет всё по-другому,
Будет счастье даром, словно дорога к дому.
Только дом другой и лица в нём все другие.
И за домом поле вымощено благими.
А за полем лес, за лесом бездонный омут,
В нём таятся бесы, душно Алёнки стонут,
Кораблей эскадры тонут бумажной массой.
Ты же знаешь, завтра будет горшочек с маслом,
Потому что, как положено, так и ляжем,
Раз уж кот наплакал над Лукоморьем нашим.
Продолжает город дотемна
Выпивать дыхание и силы.
Но, скажи, с какого бодуна
Мне тебя сегодня не хватило?
Я легко сумею наплевать,
Растереть, сбегая в аватара.
Ну, какого мне тебя опять
Целый день сегодня не хватало?
Во хмелю над пропастью во ржи
Начинаю дёргаться нелепо
Там, где неба чёрного режим
Нарывает внутреннее небо.
Утро заметно у'же, а день темней.
Хватит тебе на ужин одних камней,
Хватит тебе на завтрак пустой воды
Неизбавимо затхлой, как вкус беды.
Только тебе, вернувшемуся живым,
По фиг, что утро у'же, а день, как дым.
Это всё морок, мелочь, заскок с утра.
Раз ничего не сделать, забить пора.
Это всё просто, словно воды глоток:
Тянешь густое слово до нити строк,
Вяжешь случайных образов узелки,
Чуешь, как с третьей мойрой уже близки.
Мы неведомый свет не искали,
Не валялись в полночной траве,
Просто спелись вино и хинкали,
Просто ветер заныл в голове.
Но и в этом смешалось так много
И травы, и небесных высот,
Что казалось, дыхание Бога
Нас с тобою коснётся вот-вот.
И не грешная, и не святая,
То глазаста, то напрочь слепа,
Вдаль косички дорог заплетая,
Спляшет наша цыганка-судьба.
Покинешь насест и тёмный нащупаешь след,
С разбега рванёшь, но тут же вернёшься с пустыми,
Ведь перечень мест не сходится с картою лет,
И греческий вождь в запое с троянским отныне.
И, пойлом густым глаза заливая с душой,
Подсядешь за стол, откроешь и уши, и память.
И, клином своим не пробуя выбить чужой,
Проснёшься в простор такой, что нельзя и представить.
Слишком многое застынет
Нескончаемой зимой.
Тот, кто прожил век навылет,
Возвращается домой,
Чтоб чернилами стекая,
Обратиться в пару строк.
Выпей солнца из стакана,
Ободри себя чуток
Тем, что, хоть под снегопадом
Побелела голова,
Может, не одним лишь паром
В небо вырвались слова.
Погружается тучный поезд
В темноты кисель.
Мы с тобою случайны порознь,
Как стрела и цель
В ожидании и в погоне,
Меря тьму и свет.
Но оставшийся на перроне
Безнадёжно слеп.
А в вагоне напоят чаем,
И дадут постель.
Но прибытия пункт случаен,
Лишь похож на цель.
Не высыпаясь крайне,
Ползаю телом сонным,
Осколками сна изранен,
Вспорот, исполосован.
Но не даётся присно
В руку мне сон заветный.
Мелко я сплю и быстро.
Молча я снюсь, бесследно.
Пили три тётки
Пиво без водки.
Пили три дядьки
Всё без оглядки.
Булькало в глотках
Ёмких и кратких:
Дядьки о тётках,
Тётки о дядьках.
- ...и всё равно живут искусством...
- А вы их не пытались дустом?
(почти с)
И всё идти, идти вперёд,
Пока свет божий не сотрётся,
И мимоходом не сотрёт
Твою слепую тень от солнца.
И всё стоять, стоять пока
День не замрёт в глубинах мрака,
И не сверкнёт змеи строка
На дне вселенского оврага,
В который повсеместно вход,
А выход - только лишь последний.
Звезда испуганно вспорхнёт,
Смотри, случайно не ослепни.
Как ни бодайся, зима на мели.
В камне земля и в пене.
Эхом кидайся в окна мои,
В стены швыряйся тенью.
Чтобы очнулся в липком поту,
Что через поры хлещет.
Вдребезги окна, крыша в бреду,
Стены в морщинах трещин.
Глухо и низко вступит орган,
Душу обняв до хруста.
В небе унылый ползёт таракан
Вслед за весенним дустом.
Перестаёшь различать оттенки,
Забываешь цвета,
Перемещаясь вдоль стылой стенки,
Словно бы крот - слепа,
Но принимая судьбой осенней
Горький сарказм пути:
Если бы только не эти стены,
То не смогла б идти.
