Не битьём, так лаской
Дарят небеса.
Даже и под маской
Выдают глаза.
Душу растревожат,
Выгонят взашей.
Даже и под кожей
Стайки мурашей.
Повелось так испокон:
В нашей кукольный раёшке
Бог выходит на поклон,
Отбивая всласть ладошки,
Из прокуренных машин
Скачет чёртика навроде.
Мы пугаемся, смешим
И до слёз его доводим.
Бледно кончилось вчера,
Не случившись раем.
Это просто всё игра,
Мы переиграем.
Юркнем в зассанный подъезд,
Где на стенках весть нам
Распахнётся, ибо есть
Жизнь ещё за детством.
Я заметил, что за лето
Похудели вы заметно.
И отныне ваш живот
Даже в лифт влезает, вот!
Себя повёл я несознательно,
Но это было несозлательно.
Постараюсь в будущем
Стать достойным чудищем!
Время
мимо
проносится,
Пространство
крутнув
волчком.
Чешется переносица
От всегдашних очков.
Казалось, вчера надели,
А нынче и не сменю,
Хоть свет проникает еле-
Еле сквозь трескотню.
Словно стоим вдвоём,
Время стекает с крыш.
И я стою на своём,
А ты на своём стоишь.
Сами себе под стать,
Другу мы друг поврозь. И
Только и дел: стоять,
В память вгоняя гвозди.
Не читай в темноте,
Сны сжимая за пазухой.
Эти буквы не те,
Что считаются азбукой.
И слова, как в воде,
Пузырятся и кружатся.
Не читай в темноте
До морозного ужаса.
Лучше просто считай,
Что ты сделал хорошего.
Если нет ни черта,
Значит, не было прошлого.
Значит, тысячи лет,
Бой ведя с опечатками,
Был и глух ты и слеп,
Как Петрушка перчатковый.
Колосится дождь, старается,
В каплях комкается мгла.
Так легко слова стираются
С запотевшего стекла.
Темноту рукой потрогаешь — Наваждение, как дым,
Вдруг развеется, но только лишь
Вместе с выдохом твоим.
Ты уезжаешь скоро в лето,
Я остаюсь во сне зимы,
Ты будешь плавать в море света,
А я тонуть в трясине тьмы.
Пока одно лишь только ясно,
Что если дашь хоть смутный знак,
То утонуть во тьме не даст мне
Твой ослепительный маяк.
О чём ты спишь, солдатик стойкий,
Уставший от “всегда готов“?
Но ветеранам перестройки
Не отковали орденов.
А может быть, тебе не спится?
И думы нощные твои
С ресниц стекают на петлицы,
Темнея точкою над i ?
И всё сильнее ночью длинной
На сцене пыльного окна
Мелькает тень от балерины,
И красно скалится луна.
Ревность-2020
Не видно боль мою под маскою,
Но в сердце страшная отметина.
Тебе я улыбнулся ласково,
А ты, конечно, не заметила.
Сама за маской, как за шторкою,
Другие чтоб не увидали,
Но я ловил душою зоркою,
Как улыбалась ты Витале.
Сказали: "Всё с тобою ясно..."
Рукой махнули и ушли.
И стало душно и несчастно
До края неба и земли.
И думал я, что так нечестно:
Какой бы ни был я сякой,
Не может быть им всё известно,
Чтоб на меня махать рукой.
И думал я, что завтра нужно
Им доказать, что я не тот,
Чтоб им неясно стало тут же.
Нет - ясно! Но наоборот!
Время зажимается в тисках,
Чтобы стать ещё короче мига,
И тогда сердечная треска
Начинает дёргаться и прыгать
В сетке рёбер. Не зевай, тяни,
Может в этот раз и не сорвётся
Та, что столько плавала в тени,
Что уже невидима на солнце.
К ночи всё истошней аппетит,
Но всего за парочку копеек
Взгляд тебе надёжно закоптит
Пилигрим, ниспосланный на берег.
Буду и жить, и врать,
Чтобы, как все, упёрто
Накрест словами рвать
Душную сеть кроссворда.
Сколько бывал не прав,
Нынче пойму едва ли,
Так как живу, застряв
В прошлой горизонтали.
Кричали: “Горько!“, “Сто лет вам вместе!“
Болело горло почти что месяц.
Лет через десять, как с опохмела,
Кололо сердце, душа болела.
И очень долго, и очень скупо
Шептали: “Горько!“ глаза и губы.
Не за колючие медали
Погрязнув в схватке ключевой,
Друг друга мучили-пытали,
Почти не зная ничего.
В один комок все нервы скрутишь
И, руки выкрутив, хрипишь:
- Ну, признавайся: любишь? Любишь?
И признаваться не спешишь.
День за днём в слезах не торопила,
Закопав под рёбрами слова,
Но молчком вязала из крапивы
Жаркий свитерок без рукава,
Чтоб носил, покуда сердце помнит
Честной сказкой всем лжецам назло,
Чтоб о небе, видимом из комнат,
Помнило напрасное крыло.
Спасают меня от заразы,
Пророча иную судьбу,
Семь нянек моих одноглазых
И лихо о третьем во лбу.
Спасают незримо и тихо,
Поднимут и вытолкнут в свет.
И долго глазастое лихо
С усмешкою смотрит вослед.
Но рано ли поздно ли сказка
Подходит к концу. И уже
Я не улыбаюсь под маской,
Похожей на рот до ушей.