Недочитанная книга,
Непроклюнувшийся день,
Жадно смотрит Эвридика
На сбегающую тень.
Ну, а та с улыбкой дикой,
Так рыдает невпопад,
Что уже не вяжет лыка,
Не оглянется назад.
Искала в стогу иголку,
В трёх соснах меня искала,
Как-будто бы в Каспий Волга,
В дурацкие сны впадала.
Потом просыпалась наспех,
В делах забывалась позже,
Но долго солёный Каспий
Ещё проступал на коже.
Сигарета, кофе с пенкой.
Тень забытая в раю.
Собираешь на коленке
Память битую свою.
Старый месяц-пароходик
Ночь берёт на абордаж,
Но извечно не выходит
Исцеляющий коллаж.
В простывшем городе без полиса
Не до разборок и коррид.
И телефон почти без голоса
Едва разборчиво хрипит,
Не превышая шум остаточный
В слегка нагревшейся горсти.
Но даже этого достаточно,
Чтоб дух на миг перевести.
Когда в тебе инерция пути
Дрожит и бьётся в теле эхом зычным,
То даже силы нет переплести
Чернильный сон с пергаментом статичным,
Но всё бежит, торопится, течёт,
И, километры строк взахлёб глотая,
Ты взгляд втыкаешь в нервное вперёд,
Где поворот — всего лишь запятая.
Где же, друг, твой взгляд задорный?
Где же мой просторный взгляд?
Душный город взял за горло,
Спутал неводом оград,
Так вгоняет в ступор жуткий,
Что ни встать уже, ни лечь.
Выползаешь из маршрутки,
А кругом — чужая речь.
Вовсю кончается эпоха,
Словно дозволенная речь,
Но если нам не хватит вдоха,
Чтоб эту землю пересечь,
То, значит, в сказке нет урока,
И нет желания в звезде,
И задыхается сорока,
Качая старость на хвосте.
Ставишь левую ногу -
Вспомни сон не в строку,
Отвыкай понемногу
От любви на бегу,
На обрывистом бреге,
В социальной сети,
Где ловцов человека
Словно зёрен в горсти.
Догрызай миг за мигом,
Зубы в пыль раскроши,
Но подавишься криком,
А вокруг ни души.
Так, наверное, лучше,
Чем, разверзшийся ад,
Где избитые души
Укоризной стоят.
Время с кожею сдирая,
Все узлы рубя сплеча,
От дедлайна до раздрая
Доберёмся невзначай.
Фэйс-контроль, анкета вкратце,
Форма снежной белизны.
Без вина не разобраться.
Не признаться без вины.
Разорвавшись в клочья
На тугом ветру,
Превратиться в точку,
Жгучую искру,
Раскалённым словом
Тронуть окоём,
Чтоб до небосклона
Синим всё огнём.
Ещё синеют угольки
В телячьем взгляде у Макара,
Но всё стремится на круги
Своя до полного угара,
Когда с тяжёлой головой
Свою просеиваешь му'ку
А сзади всё уже травой.
И сны не в глаз, не в бровь, не в руку.
Ничего не отвечу,
Никуда не сбегу.
Сон течёт человечий
На твоём берегу,
Где не свято, ни пусто,
Ни серпом, ни крестом,
Где мешается густо
Время с плотным песком.
Полным полны глаза иксов,
Песков, молчания в полёте,
Но не сыскать иных концов
В непрекращаемом потопе.
Лишь только волн тяжёлый плеск,
Лишь только хрип солёный в глотке,
Не выдаст Бог, никто не съест
Тебя без термообработки.
Вот и песню первую спели петухи.
Шиты ниткой белою ветхие мехи.
Что же за нелепица, пуще чем во сне:
Как вино всё пенится, красного красней,
Как с горы спускается пьяная толпа,
Радуясь, что пятница, злясь, что не судьба.
Рваный дым слезою едкой
Медленно смывать,
Лоскутки огня на ветки
Медные мотать.
Далеко всё так и близко,
В тьме родится свет.
И роятся в небе искры
Миллионы лет.
В конце раскрошенной недели,
Устав от видимых речей,
Мы скинем всё, что мы надели
Поверх обыденных вещей,
Оставшись лишь в гусиной коже
И в здравой памяти зевот,
Когда паромщик нам поможет
Перенестись на берег тот,
Где всё, как в первый раз знакомо,
Где дым целительнее сна,
И всем, спустившимся с парома,
Ещё не названа цена.
Как воск стекает со свечей,
Так утекают дни и лица,
Ища не адреса вещей,
Но прохождения границы,
Чтоб подвести себе итог,
Пройдя сквозь тысячи иголок
Туда, где близок локоток,
Огонь-цветок, в глазу осколок.
Праведный возница
Краденого солнца
Да не усомнится,
Да не обернётся,
Не ослепнуть чтобы
В узеньком тоннеле.
Но ослабли шоры,
И глаза затлели.
Как игрушечным ножичком
Время тыкает в грудь.
Память ноет под ложечкой
И мешает вздохнуть.
Вон какой уже вымахал:
Богатырь, каланча,
Но, добравшись до выдоха,
Не заплачь невзначай.
В околичности уличной,
Где спускают миры,
Всё, конечно, игрушечно,
Но уже без игры.