Ноги вместе, руки врозь,
Тенью чудной птицы.
Если что-то не сбылось,
Можно помолиться.
Ближе небо и звезда,
Значит, шансов больше,
Что с тщедушного креста
Выслушаешь, Боже.
Всё смешней игра простая:
Нашу памятную кладь,
Рыться не переставая,
По углам переставлять.
Сколько мелких безделушек —
Каждой место суждено.
С каждым днём должно быть лучше
То, что быть ещё должно.
Пусть изгнаны плодиться,
Но руку протяни,
Чтоб вдрызг не заблудиться
В пустынях простыни,
Чтоб в них не растеряться
И пережить, как вид,
Трясение матраца
И прочих Атлантид.
В безответном разговоре,
Как в прозрачной пелене,
Спи о небе, спи о море,
Спи бессвязно обо мне,
Речь истратившим на споры,
Заплатившим эту мыть,
Чтобы песни не испортив,
Всё молчаньем повторить.
Здесь поросло уже травой,
Покрылось там трясиной топкой.
Уходишь к лешему кривой
Почти невидимою тропкой.
Сошлись болото и трава
В одну притопленную строчку,
Где тихо булькают слова,
Пока нащупываешь кочку.
И не ведал ни сном я ни духом,
Что, покой мой сжигая дотла,
Закружится мухангел над ухом,
Не давая уснуть до утра.
Изнывает зевотою челюсть,
Но, до самых глубин поразив,
Попадает мне в душу, не целясь,
Этот маленький злой паразит.
Хоть снотворным закинься, хоть водкой,
Пот бессонно стекает с меня.
Что ж ты вьёшься так исто и вёртко,
Неусыпная совесть моя?
Воспоминаний бахрома
Скаталась в узел, каменея.
Упал, очнулся — гипс, чума,
Работа, узы Гименея.
Собою сам ведётся счёт
Пока спешат по кругу спицы:
Станок скрипит, ковёр течёт,
И до утра порой не спится.
Это же просто танцы,
Перестановка ног,
Чтобы двоим скитаться
Между дождливых нот.
Вынырнули из грёз мы,
Но не пошли ко дну,
Между телами космос
В точку скатав одну.
Пружинка вздрогнула во мне,
И на дрожащей паутинке
Вдруг сердце замерло во тьме
Долгоиграющей пластинки.
Пора бы двигаться вперёд,
Сюжет виниловый меняя,
Но время глупое поёт,
Слова обратно вспоминая.
Ничто спасти уже не может
От неоглядного стыда.
Стекает струйками по коже
Солоноватая вода.
Смешили Бога курам на смех,
Не понимая, как смешны,
Но вот застыли, вбиты насмерть
Среди измятой тишины.
За следом след, за вешкой вешка,
Неясный шёпот, беглый взгляд -
Заархивировать на флэшку,
Как в безотказный криостат,
Чтоб там, зависнув меж мирами,
Считать, как будто бы овец,
Те дни, когда мы умирали,
Чтобы проснуться, наконец.
А пока чечевицу от проса
Отделял, всё на свете кляня,
Чтобы ночь отошла от наркоза,
Даже тень отошла от меня.
Подмести бы почище дорожку,
От золы бы мне вычистить дом,
Но бесстыдно стучится в окошко
Лысый крёстный с костлявым крестом.
В час немыслимого отчаянья,
Задыхаясь от невезения,
Научись у камней молчанию,
Научись у земли терпению.
Гибким стань, как трава весенняя,
И, хмелея от бесконечности,
Словно капли, лови мгновения,
Растворяющиеся в вечности.
Одолжи у луны чуть холода,
А у солнца немного пламени,
Не забудь, что молчанье - золото,
Научись у камней молчанию.
И тоска твоя безутешная
Вдруг покажется шуткой вздорною.
Жизнь на многих дрожжах замешана -
Полубелая, получёрная.
Считали вёрсты, глядели трезво,
А ветер острый колол и резал,
Швырялся дымом до слёз на выдох.
И шли мы мимо дверей открытых,
Мы шли, качаясь, забыв реальность,
Туда, где сжалась другая крайность.
Какие приключения,
Бредовей, чем в кино,
Но было возвращение
Предопределено.
И кучу лет рассказывал,
Показывал не раз
Билетик одноразовый
На прожитый сеанс.
Да какие наши, брат,
Вдаль расписанные годы?
Но слова не разобрать
В душном приступе икоты.
Иероглиф словно шрам,
Кто сотрёт его сегодня?
Не впервой, конечно, нам
Без стыда идти в исподнем.
Искомкались слова в горсти,
Засунешь их в мешок.
От глупости до дурости
Всего один шажок.
В молчании и в холоде
Уходишь налегке
От чёрной-чёрной проруби,
Где всё в одном мешке.