Болящий вечным разговором,
Как репетицией суда,
Застынет перед светофором,
Забыв про формы и цвета,
А видя только плод созрелый,
Чтобы, почти что не дыша,
Где право потеряв, где лево,
Вернуться в самый первый шаг.
Те, которые тебе не чета,
Отправляются в такие края,
О которых и во снах не мечтай,
Начищая наяву якоря.
Потому что от волны до волны
Бьёшься мыслями, как рыба об лёд.
Те, которые тебе не равны,
Направляются в такой переплёт,
О котором сложат песни в веках.
И, какой бы ты там ни был Язон,
Твой кораблик лишь кусок топляка
Без нырнувших за густой горизонт.
Подкинешь в воздух стёртую монетку,
Поймаешь и шагнёшь под мелкий дождь.
Некстати тень цепляется за ветку.
Потянешь если - с мясом оборвёшь.
И замираешь, ожидая свыше
Не журавля, но эха воробья.
Смеркается. И дождь всё тише, тише.
И тень уже прозрачнее тебя.
Билась сослепу в косяк
С незавидным постоянством.
Время наперекосяк
С затянувшимся пространством.
От песков, и до снегов,
И до самой речи талой
Столько было синяков,
Что уже и не считала.
Перебравшись за порог,
Небо слушала большое.
Тихо ластился у ног
Кот с девятою душою.
Что же наутро? Сновидческий вздор
И потолок в бесконечности точек.
Солнце вбивается в дырочки штор.
Кофе глоточек
Горький, несладкий, горячий, как крик.
Что ж так нескладно, неладно, непросто?
Но, прикусив ненароком язык,
Выйдешь на воздух,
Дверью не скрипнув. Не думай о той,
Что притворяется крепкой и спящей
В доме, где муха в посуде пустой
Ищет, где слаще.
Словно времени стрекозка
Под ногами сном хрустит,
Где дурак у перекрестка
С чёрной птицею стоит.
Тьмой бесстыжей зачарован
Так, что бьёт густая дрожь.
А луны пятак червонен,
И души не стоящ грош.
Рвётся бедная из кожи,
Понадеявшись на миг,
Что возьмёт товар поплоше
Колченогий оптовик.
В объятьях дворового рая,
С чудес не срывая покров,
Мы ждали с небес каравая
По милости божьих коров.
Чтоб сказочной выросла репа,
И пела в колодце звезда,
Пускали мы в заросли неба
Пятнистых коровок стада.
С тех пор, то в жару каменея,
А то расплываясь дождём,
Мы стали мудрей и скромнее,
И чуда без ропота ждём.
И зная, что рвётся, где тонко,
Мы шепчем лишь: «Иже еси,
Слетай в небеса, почтальонка,
И ситного нам принеси».
Всем сёстрам - по серьгам. На брата -
По литру горючей воды.
Мир копоти дышит на ладан
На все хворостные лады.
Пока ещё слишком нервозно,
Ворочаясь кашлем грудным,
Но время густеет, как воздух,
Огнём обращаемый в дым.
За край уползает кривая
И вдруг выпрямляется в плач,
Где серьги, как слёзы сверкают,
И голову сносит первач.
Было яблоком и словом,
Распылилось на цветах.
Дёгтем липким и суровым
Мёд томится на губах.
А в бутылке, как Хотаббыч,
Сохнет старая лоза.
Повезло нам, что хотя бы
Можно память облизать.
Лежать почти без сил
На дне каменоломни,
Поскольку позабыл,
А что - уже не вспомнить,
Ведь мысли затекли
И чувства занемели
Пока с камней стекли
Последние недели.
Но налетает вдруг
С раскрошенных окраин,
Какой в тебе недуг
Оставил прошлый Каин.
Найти нетронутое слово,
И, как смолу, его жевать,
Переживая жизнь, как повод
Из раза в раз переживать,
Что дни изъедены речами.
Но, стоит выдохнуть едва,
Как прикасаешься к молчанью,
Что заменяет все слова.