Российская фундаментальная наука переживает критический период своей истории. На протяжении уже многих лет она подвергается беспрецедентному давлению со стороны государственных структур, затевающих все новые и новые «реформы», результатом которых становится ее последовательная деградация. Делается ли это по злому умыслу или по недомыслию – вопрос второстепенный, важно то, что до «окончательного решения» вопроса о науке в России осталось уже совсем недалеко. Время политкорректности закончилось, давно уже пора назвать вещи своими именами!
Возникновение структуры
Поскольку дальше я буду писать практически только об Академии наук, напомню, что вся система академических институтов стала формироваться в конце 20-х и 30-е годы прошлого века, а окончательно сложилась уже после войны. Некоторые (в дальнейшем академические) институты появились еще раньше – знаменитый ленинградский Физтех (ЛФТИ), считающийся колыбелью отечественной физики, был организован в 1918 году (когда положение дел в стране было несравнимо хуже ситуации, сложившейся в 90-е годы). Это же относится и к ряду других институтов.
Несмотря на известные сложности во взаимоотношениях советской власти с Академией наук, к 1925 году тесное взаимодействие было налажено. Так что с тех пор Академия во все последующие времена пользовалась безусловной государственной поддержкой, официально считаясь главным научным учреждением страны. Пишу я, конечно, главным образом о фундаментальной науке.
Когда возникала необходимость в решении крупных задач государственного значения (ядерное оружие, космос, электроника и т.п.), то занималась этим уже не Академия наук, а специально создаваемые высокотехнологические отрасли (министерства), хотя сотрудники Академии, конечно же, широко привлекались и к этим работам. В части прикладной науки помимо отраслевых министерств ее организация и финансирование шли в основном через Госкомитет по науке и технике (ГКНТ), который существовал несколько десятилетий после войны.
На этом фоне Академия наук имела достаточно скромное финансирование, но играла роль «мозгового центра», или «штаба советской науки», как тогда было принято говорить.
Наибольшего расцвета советская наука достигла в 60-е – 80-е годы прошлого века, когда окончательно сложилась обширная сеть научных институтов АН СССР, ряда ведомств (типа Средмаша), достаточно успешно развивалась наука и в вузах. Возникли региональные отделения и филиалы АН СССР, научные учреждения распространялись по всей территории страны. Именно тогда СССР уверенно стал второй (а где-то и первой!) научной державой мира. Все это хорошо известно.
Смена идеологий
В «новой России» наука как фундаментальная, так и прикладная сразу же оказалась в тяжелом положении. Основных причин для этого было две: катастрофическое падение финансирования, связанное с инфляционными процессами в экономике, переходящее в хроническое недофинансирование, продолжающееся и поныне. А также общая невостребованность науки в государстве и обществе, ориентированных на примитивное накопление капитала, связанное в основном с торговлей и эксплуатацией сырьевых ресурсов страны.
В результате действия этих причин в течение нескольких лет прикладная (отраслевая) наука была практически «убита», а фундаментальная (сконцентрированная исторически в основном в Академии наук) была обречена на многолетний период деградации, конца которому пока не видно. Дело здесь еще и в глубоком непонимании высшим руководством страны сути и смысла научной деятельности.
При всех недостатках советской власти официальная идеология тех времен сама претендовала на «научность», так что и нормальную науку власти поддерживали. Поддержка эта, конечно, прежде всего относилась к тем областям, которые были непосредственно связаны с оборонкой, но и остальным обеспечивался удовлетворительный уровень финансирования. Я не говорю уже о престиже ученых в обществе, тут вообще власть на каждом шагу делала реверансы в их адрес (хотя платила, конечно, маловато!).
Высшие руководители правительства – все были выходцами из промышленной среды и роль той же прикладной науки вполне понимали. С фундаментальной – тут было похуже: от нее тоже пытались требовать «внедрения» и т.п.
И вот все это разом закончилось. Новому руководству страны наука была просто неинтересна, а официальная «научная идеология» была вытеснена православием и смутными рассуждениями о «возврате к историческим корням и духовности», к чему наука, конечно, отношения не имела. Первый ельцинский министр науки Борис Салтыков сразу же провозгласил тезис «В России науки слишком много!», который и определил отношение властей к Академии наук и науке вообще. Насколько я помню, сменивший Салтыкова на посту министра науки академик Владимир Фортов заметил по этому поводу, что «рассуждать о том, много или мало требуется науки стране – это примерно то же самое, что задаваться вопросом – много или мало мозгов нужно человеку!»
В мои задачи здесь не входит, конечно, детальный анализ положения дел в
Читать далее...