Как хорошо, когда заглянул на часок старый приятель - и в тыкве-горлянке нашлось для обоих чуть-чуть саке.
1.
[438x637]
Ночь - как ночь, и улица пустынна. Так всегда! Для кого же ты была невинна и горда? Лишь сырая каплет мгла с карнизов. Я и сам собираюсь бросить злобный вызов небесам. Все на свете, все на свете знают. Счастья нет. И который раз в руках сжимают пистолет! И который раз, смеясь и плача, вновь живут! День - как день; ведь решена задача: все умрут!
В один из ближайших вечеров я всё же участвовал в игре, записывая для матери её очки. Но сближения не получилось, а если и был намёк на него, то он развеялся под давлением усталости, скуки, грусти по поводу потерянного времени. И так было бы всегда. Пограничную зону между одиночеством и общением я пересекал крайне редко, в ней я обосновался даже более прочно, чем в самом одиночестве. Каким живым, прекрасным местом был по сравнению с этим остров Робинзона. Поль Сезан "Игроки в карты" Adolphe Alexandre Lesrel (1839-1929) Игра в карты 1877 Ян Ливенс."Игроки в карты". 1623 - 1624. Артур Уилок, сотрудник Национальной художественной галереи в Вашингтоне, считает, что Ян Ливенс (Jan Lievens) написал Рембрандта в центре своей картины "Игроки в карты" (1623-1624). Рембрандт предстаёт безбородым, несколько пухлым молодым человеком в синем плаще. Лукас ван Лейден. Игроки в карты. Брюгге, 1521. Ж. де Ламур. Игроки в карты. Первая половина XVII века.
Осень. Оголённость тополей раздвигает коридор аллей в нашем не-именьи. Ставни бьются друг о друга. Туч невпроворот, солнце забуксует. У ворот лужа, как расколотое блюдце. Спинка стула, платьица без плеч. Ни тебя в них больше не облечь, ни сестёр, раздавшихся за лето. Пальцы со следами до-ре-ми. В бельэтаже хлопают дверьми, будто бы палят из пистолета. И моя над бронзовым узлом пятерня, как посуху - веслом. "Запираем"- кличут - "Запираем"!! Не рыдай, что будущего нет. Это - тоже в перечне примет места, именуемого Раем. Запрягай же, жизнь моя сестра, в бричку яблонь серую. Пора! По просёлкам, пересёлкам, гатям, за семь вёрст некрашеных и вод, к станции, туда, где небосвод заколочен досками, покатим. Ну, пошёл же! Шляпу придержи да под хвост не опускай вожжи. Эх, целуйся, сталкивайся лбами! То не в церковь белую к венцу - прямо к света нашего концу, точно в рощу вместе за грибами.
Он весь сверкает и хрустит, обледенелый сад. Ушедший от меня грустит, но нет пути назад. И солнца бледный тусклый лик - лишь круглое окно; я тайно знаю. чей двойник приник к нему давно. Здесь мой покой навеки взят предчувствием беды, сквозь тонкий лёд ещё сквозят вчерашние следы. Склонился тусклый мёртвый лик к немому сну полей, и замирает острый крик отсталых журавлей. Кузьма Петров-Водкин. А.А.Ахматова. Набросок портрета. 1922 год.
1.
[367x500]
Перед воротами Эдема две розы пышно расцвели, но роза - страстности эмблема, а страстность - детище земли. Одна так нежно розовеет, как дева, милым смущена, другая, пурпурная, рдеет, огнём любви обожжена. А обе на Пороге Знанья... Ужель Всевышний так судил и тайну страстного сгоранья к небесным тайнам приобщил?!
Японский поэт, настоящее имя которого Сёгэн Госабуро (1812-1868). Право, приятно, когда развернёшь наугад древнюю книгу и в сочетании слов душу родную найдёшь.
1.
[494x700]
https://www.youtube.com/watch?v=hbNh-VaZm5c ТЭФФИ "ЖИЗНЬ И ВОРОТНИК". Юмористический рассказ Надежды Тэффи "Жизнь и воротник" в сопровождении старых фотографий, открыток и репродукций художников, и музыки.
[700x528]Я умею любить. Умею покорной и нежной быть. Умею заглядывать в очи с улыбкой манящей, призывной и зыбкой. И гибкий мой стан так возвышен и строен, нежит кудрей аромат. О, тот, кто со мной, тот душой неспокоен и негой объят... Я умею любить. Я обманно-стыдлива. Я так робко-нежна и всегда молчалива. Только очи мои говорят. Они ясны и чисты, так прозрачно-лучисты. Они счастье сулят. Ты поверишь - обману, лишь лазурные станут и нежнее и ярче они - голубого сиянья огни. И в устах моих - алая нега. Грудь белее нагорного снега. Голос - лепет лазурных струй. Я умею любить. Тебя ждёт поцелуй.
Сегодня после полудня боль из-за моего одиночества охватила меня так пронзительно и круто, что я отметил: таким путём растрачивается сила, которую я обретаю благодаря писанию и которая предназначалась мною, во всяком случае,
1.
[700x525] не для этого.
Как хорошо, когда, отдыхая душою, о преходящем поразмышляешь лениво в клубах табачного дыма.
1.
[467x700]
1.
[604x453]
2.
[250x367]
3.
[452x700]
4.
[466x604]Бывает так: какая-то истома; в ушах не умолкает бой часов; вдали раскат стихающего грома. Неузнанных и пленных голосов мне чудятся и жалобы и стоны, сужается какой-то тайный круг, но в этой бездне шёпотов и звонов встаёт один всё победивший звук. Так вкруг него непоправимо тихо, что слышно, как в лесу растёт трава, как по земле идёт с котомкой лихо... Но вот уже послышались слова и лёгкий рифм сигнальные звоночки,- тогда я начинаю понимать, и просто продиктованные строчки ложатся в белоснежную тетрадь.
Ночь на землю сошла. Мы с тобою одни. Тихо плещется озеро, полное сна. Сквозь деревья блестят городские огни, в тёмном небе роскошная светит луна. В сердце нашем огонь, в душах наших весна. Где-то скрипка рыдает в ночной тишине, тихо плещется озеро, полное сна, отражаются звёзды в его глубине. Дремлет парк одинокий, луной озарён, льётся скрипки рыдающий жалобный зов. Воздух весь ароматом любви напоён, ароматом незримых волшебных цветов. В тёмной бездне плывёт одиноко луна. Нам с тобой хорошо. Мы с тобою одни. Тихо плещется озеро, полное сна. Сквозь деревья блестят городские огни. Иван Константинович Айвазовский. Лунная ночь у взморья. 1847 год.
1.
[564x700]
