[700x462]
Прости меня за поздний поцелуй,
Такой желанный и такой щемящий,
За каждый миг бесследно уходящий…,
Прости меня и сердцем не ревнуй.
Прости за ночь…, за то, что по утрам
Тебя обнять мои не могут руки,
Прости за боль нечаянной разлуки,
За то, что так легко отдал ветрам.
Они сильны. Да что им пара рук.
Но, есть любовь – она ветров сильнее,
Как крестик тот, что носишь ты на шее,
Она спасает от душевных мук.
Мы далеки от истины с тобой.
Какое Бог нам дал предназначенье?
Не замечая времени теченье,
Плывём мы неизведанной рекой.
Когда-нибудь ты сможешь мне простить,
Но не поймёшь безумный мой поступок.
Порою, лёд иллюзий слишком хрупок,
Чтобы могли мы по нему скользить.
Павел Тесленко (2010г.)
Как в яблоневом цвете леса в моих краях.(стихи друга)12-01-2015 20:32
[640x480]
Как в яблоневом цвете
Леса в моих краях.
Снежинки – самоцветы
Рассыпаны в полях.
И чудится и метится,
Какой то хитрый бег,
Наверно с ветром встретился
И шел в обнимку снег….
С деревьев сыплет инеем
В сосульках перезвон
И сказки леса зимнего
Слышны со всех сторон…
А ёлочки пушистые
Заводят хоровод,
Поляночки лучистые
Встречают Новый Год !
DOC STENBOO
[587x600]
Начинается пожар. Ты стоишь на подоконнике, раскинув руки, а с земли, разрезая воздух, поднимаются птицы. Душа путается в их остром оперении и каждое крыло с болью и восторгом вырывает ее из твоей груди. А ты стоишь на краю неба и яростно смеешься, задыхаясь от невозможного счастья. Начинается пожар. Она раздевается медленно, она смотрит в твои глаза, танцуя в лунном свете. По коже струится жаркая эротика, браслет на ее запястье мелодично звучит в такт вздрагивающему телу. Она чувственно выгибает спину и раскрашивает стоном плавящийся воздух. Начинается пожар. Твоя жизнь натягивается тетивой, ты глотаешь легкими бешеную скорость бытия, ты еще стираешь с лица что-то мокрое и соленое, но под твоим взглядом уже прогибается горизонт. И каждый новый шаг вминает в землю прежние ошибки, превращая то, что раньше пульсировало болью, в строго очерченный отпечаток на глине прошлого. Начинается пожар. Он тлеет алыми угольками в черноте зрачков, он красной густой жидкостью горит в венах, он заставляет сердце сбиваться с ритма, он пахнет сексом и озоном. И когда будни загоняют в угол, когда страдания становятся скучны, когда любовь теряет прежний азарт, в каждом из нас вдруг находится та маленькая искра, которая зажигает вокруг весь мир. И начинается пожар.
Человек любил позднее утро. То время, когда сонливая апатия рассвета сменяется здоровой жизнерадостностью, когда люди начинают смеяться, а новый день ласково входит в свои права. Он работал по ночам, сильно уставал и когда солнце начинало подкрашивать горизонт зарей, уже лежал в своей постели, с трудом дожидаясь этого счастливого времени. Но все равно неизбежно засыпал, не в силах бороться с дремой, наваливающейся мягко и прицельно точно на засыпающего мужчину.
Человек любил Париж. Он прочел множество книг о нем, пересмотрел чуть ли не сотню фильмов, и часто мечтал о прозрачных водах Сены, отражающих контуры торжественной Эйфелевой башни и тонкие силуэты фонарей, под которыми гуляют влюбленные пары, вечные обитатели этого прекрасного города. Такого далеко от его родного захолустья, где и в помине нет рек, фонари покошены и разбиты, а вместо атмосферы легкой романтики царит пьяное хамство и жлобство.
Человек любил северное сияние. Он представлял себе всю грандиозность этого природного явления, озаряющего ночное небо севера, и улыбался. Нет, он любил и привычные звонкие дожди, и таинственные туманы, но разве могли они сравниться с северным сиянием, этим волшебным, почти мистическим событием, которое виделось ему каким-то Божественным проявлением красоты.
Человек любил женщину. Это была его знакомая из всемирной сети, с которой он с удовольствием переписывался каждую ночь, как только засыпала жена. Нет, жену он тоже любил, но его жена была простой женщиной, а по ту сторону монитора жил самый настоящий ангел. Она была невероятно красива, в этом не могло быть никаких сомнений, и пусть он никогда не видел ее лица, он знал это точно. Она была возвышенна, она присылала ему длинные письма с красивыми стихами поэтов разных веков, у нее был богатейший внутренний мир, равного которому он не встречал ни в одной из прежних своих знакомых.
А еще человек любил свою великую бессмертную душу. Потому что то, чего мы не знаем, чего не видим каждый день, чего не можем коснуться, в чем не найти бытовых банальных изъянов, что так легко идеализировать, превращая в настоящее чудо - любить проще всего.
Хочу к тебе… На все плевать …
Хочу к тебе! Лететь! Бежать!
Хочу с тобой на вираже!
Так чтоб еще! Чтобы уже!
Хочу в твои глаза опять…
И задыхаться... И вдыхать…
Хочу в объятья, пусть на миг…
Тобой шептать… Сорваться в крик…
Любить! Лелеять! Обожать!
Тебя во сне... Опять не спать…
И оттолкнуть! И удержать!
Тобою жить! И умирать! [466x700]
Себя на части разрывать!
И ненавидеть! И прощать!
Мечтами о тебе летать!
С ума сходить! И воскресать!
К тебе хочу… На всех плевать…
Пусть ошибаться… Пусть страдать…
Пусть бесполезностью до слез…
Пусть все игра… Пусть не всерьез…
К тебе… К тебе… Тобой одним…
Ты просто мной уже любим…
К тебе… С тобой… На все плевать…
И так любить, чтоб умирать… [270x96] [465x700]
Не родной... Не суженый... Не прошеный...
Я тебе не звонкая, не милая...
По каким дорогам нынче ходишь ты?
Над какими думаешь развилками?
Не ждала... Не думала... Не чаяла...
Я тебе не близкая, не скорая.
Одиноко-пусто-одичалая
Без тебя... Душа озябла голая...
Без тебя ни имени, ни отчества...
Я тебе... Да кем теперь приходится?
Я пишу к тебе корявым почерком...
Я пишу... Авось когда догонится...
Не родной! Не суженый! Не прошеный!
Я тебе не звонкая! Не милая!
Отчего же стал таким хорошим мне?!.
Отчего же я тебе постылая?.. [270x96] [464x700]
Отпусти уже... Уходи...
Нету силы ломать пароли
Одиночности монополий,
Эти чертовы чертежи,
Где изломы моей души
Вне твоих уже территорий...
Уходи уже... Отпусти...
Отпусти уже... Не смотри...
Я разломана и разбита,
Я по косточкам перебита...
Раз не чертиться, то сотри...
Осчитать этих шага три
И исчезнуть с твоей орбиты...
Я прощаю тебя. Иди. [270x96] [465x700]
Хороший мой, все это такая фигня -
Все эти «нельзя», километры ночей и нормы.
Я выкинула, я выкинула вчера из себя тебя…
И заново закачала тебя сегодня…
[479x600]
Я танцую кончиками пальцев на твоей коже. Я смотрю, как точка соприкосновения становится эпицентром нежности в тонкой натянувшейся плоскости, где рождается свет. Но это не любовь, это мистерия полумрака зажженных свечей и шелка белья, это ритуал двух бокалов красного и мучительно сладкого дыма сандала. Это мы, на ощупь открывающие друг в друге новые грани чувственности. Это ночь, растворяющая в себе стыдливость и строгость дня, это ночь, в которую я возвращаюсь, чтобы снова пропадать в ней вместе с тобой. Это еще не любовь, живущая в нас, это улыбка обветренных городом губ, пахнущих шоколадом и сигаретами, это причудливая маскарадная маска на твоем лице, сотканная из перьев густых теней, украшенная блестками отсветов огня, это острый, раскаленный взгляд из-под нее. Это изысканность поцелуя, выбивающая душу за грани ее привычной тишины, это игра для двоих, лишенная правил. Я танцую кончиками пальцев на твоей коже... Это уже не любовь, живущая в нас. Это больше нас. Это больше, чем любовь.
[501x598]
Ты сегодня такая… Таких не бывает.
О таких только пишут, в секрете храня
Эту лунность ресниц, этих рук воркованье,
Эти ноги босые на острых камнях,
Эту щедрость души, врачевание сердца,
Эту легкость шагов по руинам небес,
Эти запахи ладана, кожи и специй,
И от прошлого — черный до гари порез.
Ты сегодня такая… А я, как обычно,
Как дурак, как подлец, промолчал, не сказал
Что нужна, что люблю. Спрятал взгляд в поэтичность,
И пишу в ней оскал и трагичный финал.
Ты не верь. Ты всмотрись в эту долгую зиму,
В силуэты уставших, согбенных домов,
Где все люди больны, где все души судимы,
Где любой новый крик уже вовсе не нов.
Там не жизнь, а игра, там не вера, а мнимость,
Там стригут без разбора, по плечи рубя,
Но на белом снегу нацелованы письма.
Прочитай их, родная. Они для тебя.
... Я коллекционирую каждый свой страх потерь – их так много скопилось,
что можно разжечь и греться.
Почему каждый раз, выходя за дверь,
люди забывают уйти из сердца? ... [604x453]
[600x449]
Мне тебя сегодня хочется целовать
Долго-долго. Медленно.
А ещё - Тихо-тихо, глядя в глаза, говорить слова
От которых потом тревожно и горячо.
Приезжай.
Заварим чаю, нальём вина -
Водки-виски – что ты сегодня пьёшь?
Приезжай - и к чёрту страны и времена
- Солнце-снег-холодненький этот дождь…
Ну, какая разница – что там - апрель – февраль? –
Ветер-вечер-вечность-закат-прибой…
Мне до слёз, до глупых истерик жаль Каждый миг
– убитый – прожитый – не с тобой…
Мне тебя сегодня хочется...
Боже мой! –
Не могу я с тобой о будничном и простом!…
Приезжай, пожалуйста, просто побудь со мной.
И – плевать, пожалуй, что будет со мной потом.
Юлия Вергилёва
Он подключился к сети и растворился в мире, где не существует границ, не существует правил и нет ничего невозможного.
Она была идеально красива, божественно сексуальна, она улыбалась влажными губами только ему. Кровь тяжело и тупо ударила в голову, сердце аритмично сорвалось в гулкую пульсацию, дыхание стало хриплым и жадным. В нем проснулся первобытный хищник, предчувствующий агонию жертвы. Где-то там, где лежало его тело, натянулись провода, покорно соглашающиеся с инстинктами пойманного ими животного. Где-то далеко. А здесь он проводил пальцем по мягкому животу и наслаждение закипало в точке соприкосновения.
Его сознание двоилось, гранича с безумием. Он чувствовал, как в его руках выгибается она, желанная, живая, теплая, но периферия разума кричала о пустой комнате, мерцании приборов и одиночестве человека, запертого в самой прекрасной и безвыходной иллюзии. Два мира сталкивались и расходились, все ускоряя темп, соединяясь в нем в какофонии дикого эмоционального напряжения страсти и страха. С губ уже срывался долгий стон, но зрачки сужались, падая в давящую пустоту. А в эпицентре этого урагана лежал обнаженный человек, ласково связанный проводами и собственными желаниями.
Разум человека выл, судороги оргазма разбивались о бесконечную боль, единство с этой женщиной здесь умножалось на безвыходное одиночество там, где провода становились влажными от выступившего пота, превращаясь в хищных змей, томно и пошло извивающихся на груди. Но чем сильнее давила тоска, тем более жадно целовал он ее губы, уже почти кусая, почти не помня себя, почти совершив побег от реальности. Почти.
И он знал, что это маленькое почти, кажущееся таким незначительным, завтра заставит его снова вернутся сюда, и снова безумствовать, давясь откровенностью поз и откровениями души. И уже другая идеальная женщина без имени, без прошлого и без будущего будет отчаянно сжимать его плечи. А потом грудь заболит от невыносимой боли, потому что он откроет глаза и не увидит никого. Но сладость пережитых мгновений окупит эту тьму, опускающуюся в душу.
Завтра он вернется, подключится к сети и растворится в мире, где не существует границ, не существует правил и уже давно не существует людей.
"- Этот Квотион, он же гей, педофил и исчадие ада, я не понимаю, как люди читают его!"
Нужно заварить чай, ты уже скоро придешь и мы сядем вместе, будем смотреть какое-нибудь кино и смеяться мелочам.
"- Я перечитываю Вас снова и снова, Вы словно бы озвучили мои собственный мысли, это невероятно!"
Начинается дождь, а я курю и улыбаюсь, радуясь простому человеческому счастью жить, любить и быть любимым, смотреть, как растет моя дочь, пока в окна весело светит солнце.
"- А я слышала, что это вообще сумасшедшая старая тетка с двумя детьми, почему его до сих пор не прикрыли?"
Вечереет. В сумерках есть неповторимое очарование, это время, когда дневная суета подходит к концу, и люди, разлученные ею утром, встречаться вновь.
"- Спасибо за то, что Вы есть! Можно я заберу себе этот стишок?"
Я слышу шаги на лестничной площадке, я еще не вижу, но уже знаю - это ты. И в груди становится теплее, и уголки губ непроизвольно поднимаются вверх. А дождь за окном идет все сильнее, но сейчас это так прекрасно.
"- Да я так писал в 15 лет, тоже мне, банальщина и убогость! Он говно и все, кто его читают - идиоты!"
В дверях поворачивается ключ, я закрываю ноутбук, устало потягиваюсь и тушу сигарету.
Ты дома. Ты...
Ты - это уникальное событие. Я подхожу к тебе, упираюсь ладонью в лопатку и угадываю в тебе ад. Он таится скрытым теплом порочности идей, просвечивает наготой вожделения, звенит рассыпающейся ложью, поворачивается ко мне жестоким лицом лукавого демона и хищно улыбается жадностью. Я подхожу к тебе, упираюсь лбом в висок и чувствую рай. Трепетный рай человеческой доброты, горячее дыхание таланта, дарованного небом, мягкий смех глаз, скрывающий за собой размах зрелой мудрости, верность любви и глубину души. Я нахожу в тебе ад, нахожу рай, добро и зло, бездну и небеса. Ты - это уникальное событие, в котором можно найти все. И вопрос только в одном, что именно я хочу найти. Я подхожу тебе, и так ли важно, что кто-то слева шипит в плечо проклятия, зажимая на горле холодные пальцы, что кто-то справа шепчет в ухо страстные признания, вцепившись в крыло. Все просто, они тоже находят то, что хотят найти. Где-то там, далеко далеко, в каком-то странном человеке, не знакомом ни мне, ни тебе, но так похожим на их собственные лица.
[700x495]
Я не умею любить иначе:
Привыкла платить.
Не люблю ждать сдачи,
Брать в долг,
По натуре я – волк.
А это значит:
Леди – не плачут.
Они смеются над нелепой потерей…
Когда перед носом хлопают дверью,
Скажешь – «пошла!» отвечу – «не верю!».
Я интуицией жизнь свою мерю.
Разобью стекло,-
Пусть даже руками.
Буду ходить в душе с синяками.
Запивать абсентом, вдыхая пламя.
Делать глотки – размером с цунами…
Я захлебнусь в этом чувстве.
В этом искусстве
мне нету равных.
Кто так наносит на сердце раны?
Кто выжигает по содранной коже слово: «ХОЧУ»?..
Так никто не может!
Я точно знаю.
Да, я больная!
Сердце болит!
Что ты предложишь мне за лекарство?
Нет, мне не надо в придачу царство.
Шампанское? Шутишь… Мне – чистый спирт!
[699x465]
Хочу романтики… Реальностью сыта…
А за окном, смотри, какая красота…
Снежинки-бабочки порхают и блестят,
Они, как я, сейчас романтики хотят…
У мира кома от войны, от бед и зла.
Любовь и вера – два спасительных крыла,
Что нас спасут, когда придёт Армагеддон…
Любимый мальчик, в нас с тобою мир влюблён…
Он нам показывает вечер и камин,
И мягкий плед, а за окошком гул машин,
А нам уютно в тёплых вязаных носках,
И телом к телу, а душою в облаках…
Хочу романтики… Заполню ею нас,
И чтоб застыли стрелки времени на час,
Потом на день, потом на ночь, и на века…
Когда с тобой – я будто с небом так близка…
Деревья в белых кружевных чулках стоят…
Они людей сегодня точно соблазнят
Забыть проблемы, суету и скучный быт,
И позвонить тому, с кем сердце не болит…
Я люблю тебя так, как никто никогда и не сможет07-01-2015 17:36
[704x500]
Я люблю тебя так, что мурашки гуляют по коже.
Посреди суеты даже время сбавляет свой бег.
Я люблю тебя так, как никто никогда и не сможет,
потому что ты мой, навсегда только мой человек.
Я люблю тебя так, что порою немножечко странно…
Параллели судьбы превратились в неистовый круг,
чтобы рядом, за руку ходили с тобой постоянно,
чтобы был ты отныне любимый, любовник и друг.
Я люблю тебя так, что становится частым дыханье.
Все теперь на двоих: и желанья, и сбивчивый пульс.
Ты — мой близкий, надежный, хороший, родной и случайный…
Тот, который сумел разогнать беспросветную грусть.
Я люблю тебя так, что всё "сложно" становится "просто".
Мы повенчаны небом, свечами, иконой навек.
Разрешились проблемы, заботы, дела и вопросы,
потому что со мной самый лучший и мой человек.