Вот и Саул во пророках. Вот и я пишу в манере безусловного реализма.
Через пару дней выложу на сайт.
__________________________________
Жара ощущалась как давление, как прикосновение к коже еще одного слоя ткани, легкой, чуть влажной, липнущей.
Совсем не так, как там. Там жара была сухой, убийственной, выпивала из тебя к полудню все соки. Там мы лизали поутру броню, на которой выступала роса, слизывали капли с травинок. Там речушка корчилась между камней, иссыхая день ото дня, но днем к ней было нельзя, пологий берег простреливался. Он и ночью простреливался, минометы шмаляли наугад, на кого бог войны пошлет, но шансы все-таки от нуля прыгали вверх, к отметке «80%» и ночью мы ползали к речке.
Потом она пересохла, а броня сгорела, а тем, кто не сгорел вместе с броней, оставалось слизывать росу с травы и как-то делить между собой то, что довезут самые отчаянные волонтеры.
Потом и волонтеры не могли уже пробиться.
Потом мы переходили границу и возвращались, и нас тягали службисты там и службисты здесь. Там ругали фашистами и грозили сроком за переход границы, здесь ругали дезертирами и грозили сроком за переход границы.
Но это закончилось, и я вернулся домой, почти на целый месяц вернулся домой, и я не хотел это вспоминать. Рядом со мной шагал сын, на нем был рюкзак с ланчем и кока-колой, и справа у нас был Днепр, и слева Днепр, оставалось только найти удобное место для купания, и оно все никак не находилось. Наконец почти на самом конце косы мы с Темкой сбросили одежду и полезли в воду.

Вот когда кажется, что после рабов, снегирей и монтажной пены придумать больше хуйни просто невозможно, они в очередной раз пробивают днище: