|
[590x332]
Телефонный звонок. 2 часа ночи.
- Привет. Я тебя люблю.
- Привет (улыбается).
- Как ты там без меня? Извини, что так поздно…
- Да, ничего. Лешка, я так соскучилась, когда ты уже приедешь?
- Солнце, осталось совсем чуть-чуть, каких-то пару часов и я дома. Давай поговорим, а то я за рулем уже 10 часов, устал, сил нету, а так твой голос меня бодрит и придает сил.
|
|
|
|
|
|
|
|
![]() что сумеешь приручить лесного зверя? "Волк меняет шерсть, а не натуру", Даже любит – сам себе не веря. Даже если даст надеть ошейник, поддаваясь ласковой истоме, И положит морду на колени, Вскоре затоскует вновь о доме. Там в лесу щебечут малы птицы, и свобода пахнет мятной стужей, Молодая ждет его волчица, Добрый человек ему не нужен. Хватит, девочка, надеяться на ласку, Волку поводок изрежет душу. В жизни не бывает так, как в сказке, и она мечты твои разрушит. Он уйдет и вскоре все забудет, Но возьмет частичку доброты, Под луною песней затоскует, Вдруг увидев в ней твои черты © Copyright: Падший Ангел 8, 2012 Свидетельство о публикации №112051805290 ![]() |
|
[278x400]
[показать]
[показать]
[показать]
[500x390]
[500x280]
[500x171]
[550x300]
[550x380]
[500x400]
[500x500]
[500x500]
|
![]() А жизнь — это сумка, ну, может, рюкзак, смотря с чем удобней шагать по дороге. Кому-то охота катить чемодан, кому-то кармана хватает в итоге. Вначале, как нищий, идёшь налегке, успев затолкать в свою сумку лишь веру, Но с каждой минутой нести тяжелей - добавится всё - и успех, и потери... Встречаешь в дороге таких же бродяг, хватаешь их мысли, советы, упрёки. И каждый стремится хвалить свой багаж: смотри, как хорош, и завидуй, убогий. Один приукрасит, что носит алмаз, другой причитает, как тяжко с рубином, И ты понимаешь, что хуже других, а в сумке твоей — лишь озёрная глина... Но если научишься слушать себя, следить за своей, пусть потрёпанной, сумкой, Её заполнять не вещами — добром, улыбкой, надеждой, хорошим поступком, Хранить в этой сумке картины, стихи, мелодии, танцы, рассказы, идеи, То будет не стыдно оставить её, когда твои руки ослабнут, старея... Дикон-Ди |
В вагоне метро, как всегда, тишина. И в тесной толпе в унисон люди дышат.
Ребенок-оборвыш стоял у окна – такой, как и сотни бездомных мальчишек. Потертая куртка с чужого плеча, висят рукавицы на старых резинках… Он взглядом старался меня повстречать и ерзал ногами в промокших ботинках. Народ сторонился и тихо вздыхал: особенно кратко, как будто невольно. Уставший вагон в темноте затихал. А мне было страшно, и горько, и больно… Лет восемь скрывала дырявая шапка кудрявых волос и неряшливой стрижки. Веснушек подарена солнцем охапка – такой, как и сотни бездомных мальчишек… Не пел и не плакал. Не лазил в карманы. Чертил на окне непонятные знаки. Герой недописанных детских романов: ненужный ребенок с судьбой наизнанку. Не знающий книжек, родительских ласок; сжимающий пальцы бескровных ручонок. Боящийся взглядов, пинков и огласок… Бездомный ненужный голодный волчонок… В толпе незаметным становится горе… Чужая беда – не подносит счета. Такие мальчишки наплакали море: краев не видать… тишина… темнота… - Он нас обворует !– вдруг пискнула дама. - Он болен, наверно… – кивнула старушка. Смутилась какая-то юная мама, девчушке волосики пряча за ушко… - Вот это комфорт! – возмущался мужчина, к себе прижимая засаленный ранец. Им рядом бы лучше – бездомную псину, чем этот курносый малыш-голодранец… Толпа, как змея, поднатужила жала. Мальчишка на станции вышел во тьму. И я бы рванулась! И я бы бежала! А что удержало – сама не пойму… В ночи завывали бездомные псы: потертые шкуры чужими следами. Мальчишку-оборвыша мне не спросить, как трудно жить в мире без дома и мамы… Вот только сдавило у горла, как ком… А что уже плакать? А что уже толку?... В толпе безразличной, в вагоне пустом волчонок когда-нибудь вырастет волком. Следы оставляя на светлом сукне, я жалась к окну в теплом платье в горошек: корявая буковка “А” на окне… мальчишку, наверное, звали – Алеша… © Алена Васильченко |
|