У меня есть три брата (Пашка – родной, Вовик и Кирилл – двоюродные). Все мы примерно одного возраста; и всё светлое детство мы были замечательной командой. Мы вместе лепили из пластилина дракончиков, катались наперегонки на велосипедах, воровали у бабули пироги, играли в пиратов (в результате этой милой игры у меня остался жуткий шрам на руке, у Пашки – на ноге, у Кирюхи – на лбу, а Вовик, как всегда, вышел из воды сухим). Однажды на даче деда чуть не хватил инфаркт – он увидел, что все его помидоры были жестоко вытоптаны. Мы пытались ему объяснить, что грядка с помидорами – единственное место, куда можно прыгать, после того как покачаешься на канате… Но он не внял голосу разума.
Павлик был нашим защитником. Иногда родители, беспокоясь за его здоровье, интересовались:
-Сынок, тебя в школе не обижают?
-Нет.
-А почему? (папа думал, что в школе всех должны обижать)
-А я их больно по животам бью, – спокойно отвечал Пашка. После этого папа ходил весьма собой довольный.
Когда немного повзрослели, мы стали жертвами своих амбиций. Я, почувствовав непреодолимую тягу к музицированию, отправилась в музыкальную школу, Вовик решил, что его влечёт тернистый путь живописца и попал в художку, Павлик по причине нездорового пристрастия к стуканию по полу мячом пошёл в баскетбольную секцию, а Кирилл, отринув все суетные хлопоты, улёгся на диван, решив посвятить себя созидательному началу и постижению тайн бытия. Что он там постигал, осталось для меня загадкой. Известно однако, что он нередко терроризировал бабулю попытками соорудить у неё на кухне или термоядерный реактор, или вечный двигатель… Он поражал нас своим умением строить невероятные установки для выращивания каких-то кристаллов, разводить костры на ковре, разбирать все известные механические предметы (собирал их потом папа, но они всё равно не работали)…
Вовик был любимцем бабушки. Часто она плакала у себя в спальне, видя, какие картины он рисует. На мой взгляд, его творения – вершина абстракционистского искусства. Но бабулю такой аргумент не впечатлял. Она говорила:
-Володенька, что ж это за бесовщина такая, а? Может, берёзки нарисуешь?
Вовка не хотел «берёзок»…

Мама стала лучше готовить… Это отрадное событие как-то связано, на мой взгляд, с тем, что папа купил книжку «Пытки и наказания». Он читает её вслух перед сном и уже дошёл до 36 страницы…

***
Несмотря на все трудности и препятствия, я не отказалась от намерения написать книжку. Весёлую и поучительную.
Пожелайте мне чего-нибудь…
Спасибо за внимание. Чтобы прочитать всё это, требовалось немало терпения и силы воли. Мои поздравления!

На следующий день папа посоветовал мне сочинять частушки. Пашка весьма неделикатно спросил: «Ну, что? У тебя ещё «всё хорошо» или уже «наоборот?».
После вышеозначенных событий я усомнилась в том, что я живу с любящими и благожелательными людьми.
Я позвонила бабушке:
-Бабуль, о чём написать книгу, чтоб тебе было интересно?
-О вязании крючком. А что? Об этом давно ничего не пишут…
Да, такая тема, конечно, заинтересует огромный круг читателей. Я уже вижу, как вы помчитесь в какой-нибудь «Библио-глобус» с требованием выдать вам книгу о вязании крючком.
И название можно будет придумать самое захватывающее: «Вязание крючком. Миф или реальность?»

Неплохо бы было, если в моей книге будет просматриваться какой-то сюжет. Самые удачные сюжеты, на мой взгляд, те, в которых полно неожиданностей. Выглядит это примерно так: сначала всё было хорошо,
потом что-то случилось и стало не так хорошо, а потом оказалось, что всё было наоборот. Примерно это и есть мой сюжет. Паше понравилось, он сказал:
-Да, лихо закручено.
-Ещё как! А концовка как тебе?
-Неожиданно, я бы перечитал такую книгу. Согласись, нечасто такое встретишь: «Однажды дождливым октябрьским вечером всё было хорошо. Вдруг что-то произошло, но в итоге, всё оказалось не так, а наоборот…». Я таких книг ещё не читал. Может, тебе даже Нобелевскую премию дадут…
Что-то подсказало мне, что в его словах таится скрытая издёвка…

Папа скептически отнёсся к моему замыслу.
-Папа, это будет потрясающая книжка. Я постараюсь вместить в неё результаты моего жизненного опыта, всю мою житейскую мудрость…
-В таком случае, дочь, в твоей книжке вряд ли наберётся больше двух страниц.
Это заявление несколько охладило мой пыл. С мамой разговор был менее плодотворным:
-Мам, я собираюсь писать книгу…
-Лучше съешь ещё котлету.
-Какую котлету, мам?! Ты могла бы мне что-нибудь посоветовать?
-Сколько угодно: съешь ещё котлету и брось курить.
Интересно, что говорили родители Достоевскому, когда он невзначай бросал:
-А не написать ли роман?
Полагаю, что они не совали ему какие-то котлеты…

Герой и его характер вырисуется сам, по ходу действий – решила я и занялась написанием этого самого «хода действий». «Было солнечное майское утро»… Стоп, почему майское? Почему утро? Почему, в конце концов, солнечное? Лучше так: «Был дождливый октябрьский вечер».
-Ну, как, Пашка, тебе моё начало?
-М-да… Многообещающе…
-Хорошее начало – это тебе не хухры-мухры!
- Я и говорю – твоё начало – серьёзная заявка на лидерство… Только не включай в книжку описания природы. Их все пропускают.
Ну, вот… В школе на литературе мне только и говорили о важности описаний природы для понимания сути произведения. «Багряный узор», «золотые листья», «туманы над рекой» и «далёкий голосок кукушки» - куда ж без этого? Где развернуть моё умение ловко вставлять метафоры и живописные сравнения? Как же критики будут характеризовать мою «образность», «художественность»? С горечью попрощалась я с хорошей задумкой включить в особенно трагические места описания природы. С другой стороны, если меня особенно заинтересует описание местности и климатических условий, где происходит действие, я открою атлас или путеводитель, и пойму, что высота гор в данном месте такая-то… Правда, «горы высотой 2000 метров над уровнем моря» - это не «одинокая вершина в синей дымке»…
В школе меня часто мучил вопрос, почему наша учительница так напирает на аналогию между Болконским и дубом… В своей книге я постараюсь избежать подобных казусов.

Итак, кем будет мой герой? Павлик посоветовал сделать его баскетболистом. Это, конечно, ново… Однако такой герой значительную часть своей жизни проведёт в попытках закинуть трёхочковый или «зафигачить» сверху с двух шагов. А его самой увлекательной жизненной коллизией будет игра с заклятым врагом, в результате он ловко поставит подножку, когда судья отвернётся… Опять же при таком повороте событий вставить куда-нибудь самую поучительную историю о вреде сквернословия, например, будет нелёгкой задачей. Баскетболист был отвергнут.
-Может, это мужчина, покинутый любимой женщиной?
-Не… Чего ему сочувствовать? Ему позавидовать можно, что девушка решила не портить ему жизнь…
-Тогда бомж?
- Что я знаю о жизни бомжей? На протяжении всей книги он будет радоваться найденному в мусорке огрызку. Занимательно, не спорю…
- Поэт?
- Угу. Придётся за него писать стихи. Что-то вроде: «опять любовь мне волнует кровь»! Потрясающе! Читатель будет радоваться каждой его неудаче и с нетерпением ждать, что к концу книжки он наконец умрёт от разрыва сердца.
- Журналист?
- Да ну их! Все такие сволочи…
- Высокого же ты о себе мнения.
- Сам дурак…
На том и порешили.

Если героиней сделать уродливую девушку, тут тоже масса недостатков. Во-первых, книгу не станут читать мужчины. Они почему-то старательно избегают уродливых девушек; здесь даже не помогут сентенции на тему «у неё богатый внутренний мир» или «она была доброй и благочестивой». Мужчины не удивятся тому, что уродливая девушка благочестива и целомудренна; никто не захочет знать о её душевных ранах, никому не будет интересно, как терзает её бородавка на носу… Во-вторых, уродливым девушкам, кроме бородавки, и похвастаться-то нечем: всем известно, что ничего увлекательного с такими героинями не приключается. Им не свистят вслед, их не окружают тёмной ночью хулиганы, их не бьют ревнивые мужья, им даже не завидуют подружки с менее богатым внутренним миром. Сами понимаете, что развернуться с такой героиней негде…

Понимаю, что вас огорчит это известие, но продолжение следует...

Следующим вечером я занялась главным героем. Почему не героиней? Если героиней будет красивая девушка, читатель сразу решит, что у него в руках примитивный дамский роман. А что ещё он может предположить, если на первой странице он прочитает, что у неё «упругая и высокая грудь», «длинные ноги» и «большие синие глаза, в которых можно утонуть»? Разумеется, большую часть своей жизни эта героиня будет стараться кому-то продемонстрировать «упругую грудь», она будет стремиться к какому-нибудь болвану со «стальным взглядом» и «крепкими руками»… А с таким сюжетом никак не избежать душещипательных сцен, когда он носит её на руках, головокружительно целует и вводит…. Э-э… я увлеклась. Тем более всем известно, что такие сюжеты разворачиваются в идиотских бунгало на берегу океана или в старинных замках с каминами и шкурами. А в таких местах обычно трудно изложить не только какую-нибудь незатейливую мудрость, но и даже какой-то юмористический момент. Ну, разве что мускулистый олух будет всё время ронять свою девушку, рассказывать ей неприличные анекдоты в самые ответственные моменты или она увидит у камина таракана, закричит, заплачет, а он в это время признается, что у него 25 детей от разный женщин… Нет, такая героиня нам не нужна… Не отвечает высокому замыслу.

Я немедленно села за компьютер. Гм… компьютер… Все известные мне шедевры мировой литературы писались не на компьютере. На худой конец - на пишущей машинке – но никак не на компьютере. Творец ночами скрипел пером, мешая домочадцам, разбрасывал исписанную бумагу по комнате, работая над каким-то особенно забористым предложением… Швырнуть плод многочасовых усилий в мусорную корзину – это вовсе не нажать на delete. Надеюсь, вы понимаете, о чём я… Не найдя дома пера и чернил, я решила покориться судьбе и работать в сложных, не располагающих к творчеству условиях – за компьютером.
Приняв позу, соответствующую, на мой взгляд, творящему гению, я подумала, что неплохо бы для начала продумать сюжет и композицию. Тут зачем-то зашёл мой брат и спросил, не прихватило ли у меня живот и не пытаюсь ли я напугать выражением лица кошку. Получив на оба вопроса отрицательный ответ, он удалился, начисто лишив меня вдохновения.
Добрых полчаса ушло на раздумья о природе вдохновения. В конце концов, я поняла, что вдохновение писать рефераты у меня приходит только глубокой ночью, непосредственно перед сдачей работы. Вдохновение писать статьи является аккурат за два часа до их сдачи. Больше наплывов вдохновения у меня в жизни замечено не было.
На нет и суда нет - подумала я и легла спать

И тут мне пришла в голову мысль написать книгу. В этом нет ничего необычного – людям часто хочется поделиться своей мудростью с другими, наивно полагая, что им, этим другим, позарез нужна ваша мудрость. Сначала я подумала о том, какая это будет замечательная книга – совсем не похожая на те, в мягких обложках, которые люди читают в метро, по диагонали, пролистывая несколько страниц без всякого ущерба для понимания смысла. Не-ет, сказала я себе, - это будет поучительная книга, весёлая книга, наполненная ценной информацией, житейским смыслом и остроумными замечаниями. На обложке будет моя фамилия, непременно золотыми буквами… И все здравомыслящие люди сразу побегут её покупать. Я бы и сама купила, если б увидела на обложке такую смешную фамилию.
Оставался сущий пустяк – написать такое произведение.

в автобус. Обращается к водителю:
-Милок, а куда мне присесть?
Водитель после недолгих раздумий:
-Садитесь на самый зад!

А есть другие варианты на что садиться?

Зарубежную литературу я, пожалуй, опущу. Тем, кто когда-либо учился на журфаке, известно, что блеснуть на экзамене у Людмилы Сергеевны весьма сложно. Для этого надо смотреть в потолок, бессвязно бормотать о разнице между Камю и Сартром и задумчиво повторять: «А ведь и меня посещают такие мысли (при этом вид у вас такой, что ни одна здоровая мысль вас в принципе никогда посетить не может)… Есть ли смысл в бытии?… В чём суть моего существования?…» .

Ну, дальше будет уж точно Красовский…

-Здравствуйте Андрей Георгиевич! Мне сказали, что у меня автомат по вашему предмету. Допускаю, что товарищи пошутили…
-Нет. Не пошутили (этот тон говорил скорее о том, что автоматом мне можно поставить разве что единицу). Реферат у вас почему-то на пятёрку.
-Извините…
-Да ничего. Зачётку.

Увлекательное повествования о сдаче первого экзамена я, с вашего позволения, опущу, поскольку преподавательница опять что-то перепутала, и увидев меня впервые на экзамене, с криком «Как вы хорошо занимались в семестре!» поставила мне 5. Полагаю, это было сделано в насмешку. Или чтобы пробудит мою совесть. Последнее представляется мне делом по меньшей мере сложно выполнимым.
-Чего Вам? – так приветствовал меня историк. Странный вопрос, если учесть, что он был адресован студентке, пришедшей на экзамен с робко протянутой зачёткой.
-Да так… Билет хочу…
-Брестский мир.
-Простите?
-Не готовились что ль?
-Почему ж… Учили. Старательно. А можт, у меня автомат, а?
-Не сомневаюсь. Два посещения – весомый аргумент для автомата… Ну да ладно… Поставлю…

Чтобы доказать, что история отечества мне знакома, я уже из-за двери выкрикнула, что Брестский мир был заключён 3 марта 1918 года. Митя обрадовался и что-то записал себе…

В этом году вышло так, что моё природное обаяние и местами глубокие знания сделали своё дело – я сдала сессию на одни пятёрки. Этот сам по себе ничтожный факт внушил моим ближайшим родственникам, что «может, всё обойдётся» (хотя папа прибавил, что раз я делаю такие успехи, уровень образования в МГУ значительно упал со времён его юности), моя бабушка стала заговаривать об аспирантуре и об отсутствии женихов, как о положительных аспектах моего существования, а некоторые приятели, похлопывая меня по хрупкому плечу, делали не совсем лестные для меня замечания: «Ну, блин, гляди-ка! Не ожидали! Ты??? Пятёрки??? Хе… Просто ботан какой-то…».
Для того, чтобы восстановить свою репутацию и рассеять облако клеветы и кривотолков, бросающее тень на моё доброе имя, будет лучше всего если я, с полным чувством собственного достоинства, просто изложу факты, чтобы беспристрастные люди сами могли обо всём судить. Я считаю, что это похвальное и благородное стремление.

Отчёт прилагается ниже… то есть выше… Лучше сказать далее.

-Товарищи… Ну и чего, спрашивается, вы переживаете? Согласно моей философской концепции, как ты относишься к жизни, так и она к тебе… Суть в том, что надо жить весело, с юмором…
-Ага… Вот и у Ницше… Он пишет, что если долго смотреть в бездну, в конце концов она посмотрит на тебя в ответ.

-А как называется такое животное, как утка, но только не она?

я не знаю,как отвечать на вопросы, сформулированные таким образом

Я: -А по-моему, женщина с усиками - это очень эротично. Вот классики тоже так считали. У Анны Карениной, например, были усики...
Алексей: -Вот её поездом и придавило... Толстая дура...