[показать]

[показать]

Забавные персонажи – плод фантазии великолепного бельгийского художника Wim Bals. Яркие, веселые, наполненные позитивом картины,  нравятся и взрослым, и детям.С раннего возраста Wim Bals  знал, что  хотел быть художником.  Сначала, он писал натюрморты,  но вскоре увлекся  волшебным  и сказочным  творчеством, приглашая людей в путешествия, в чудесный мир вместе с персонажами его картин.

Читать далее

1917: жизнь на краю пропасти.
Февраль. Лев Тихомиров

«Москва — темна, фонарей не зажигают. Разумеется, жулики грабят в темноте. Такое тяжелое время!»

Текст: Дмитрий Шеваров

Коллаж: ГодЛитературы.РФ/1-я Тверская-Ямская в 1917 г.
17 февраля (4 февраля)

Тихомиров Лев Александрович

Лев Тихомиров, 65 лет


Завтра начнется Масленица. А ничего нет.

Едва добыли молока.

Мяса — один раз совсем не добилась Маша.

Потом послали Марфушу, и после долгого стояния — она получила 4 фунта (с костями).

Ни печь блины не из чего, ни есть не с чем.

Мне то, лично, все равно, не чем. Но прочим? «Широкая масленица».

Москва — темна, фонарей не зажигают. Разумеется, жулики грабят в темноте. Такое тяжелое время!

Не только прислуга живет кое-как, а даже кот Барсик похудел, как скелет. Нечего есть — ест картошку. Сегодня я пожертвовал ему 40 копеек, чтобы Маша поискала ему кишок. Это ее любимец, но когда нет ничего, то нечего и дать. А мышей он уже всех истребил.

Жаль бедного кота.

Лев Александрович Тихомиров (19 [31] января 1852, Геленджик — 16 октября 1923, Сергиев Посад) — русский общественный деятель, в молодости — народоволец, будучи в эмиграции, издавал вместе с П. Л. Лавровым «Вестник Народной воли»; в 1888-м отрекся от революционных убеждений и, вернувшись в Россию после помилования, стал монархистом/ru.wikipedia.org

Серия сообщений "100 лет Октябрьской революции":

Часть 1 - Штормовые сигналы из 1917-го
Часть 2 - Новый год на краю пропасти. До 1917-го — пятнадцать дней
...
Часть 13 - 1917: жизнь на краю пропасти. Вера Судейкина
Часть 14 - 1917: жизнь на краю пропасти. 4 февраля (22 января)
Часть 15 - 1917: жизнь на краю пропасти. Февраль. Лев Тихомиров

[показать]

Mel Torme. Американский музыкант, джазовый певец, композитор, автор песен, аранжировщик, актёр, писатель. Более всего известен как автор одной из самых известных американских праздничных песен, The Christmas Song, написанной в 1946 году

Читать далее

ПРО ПУСТОТУ В СКОРЛУПЕ И ЗВУК НАДЕЖДЫ.
 

[409x318]

***

А та зима особенной была.
Снег вышивал узоры белой гладью.
Земля была нетронута бела,
как мною ненадёванное платье,

подаренное девочке чужой,
уставшее висеть в шкафу нелепо.
Зима кружила шалью кружевной,
как будто в небо вырвалась из склепа.

То было много лет назад тому.
Мы шли и шли сквозь снежные завалы.
«А пирожки горячие кому?» -
звучало на углу и согревало.

И снова снег, бесшумный и большой.
Доверчивый, не ведающий злого...
А вот кому тепло души чужой?
Недорого, за ласковое слово.

[500x389]

***

Во всём такая магия и нега,
что кажется, я в сказке или сне.
Как дерево, укутанное снегом,
стою и тихо помню о весне.

Хранит души невидимая ваза
всё то, что недоступно-высоко
и неподвластно ни дурному глазу,
ни жалу ядовитых языков.

О только б не рассеять капли света,
не расплескать в житейской мельтешне
и уберечь, как за щекой монету,
как птенчика, согретого в кашне.

Вспорхнул под видом птицы тихий ангел,
слетели кружева с берёз  и лип,
и мир, который виделся с изнанки,
явил мне свой иконописный лик.

[385x340]

* * *

Как хлопьям снега, радуюсь стихам.
Я их тебе охапками носила.
И мир в ответ задумчиво стихал,
поверив в их бесхитростную силу.

Был каждый день – как новая глава.
Мне нравилось в шагах теряться гулких
и близко к сердцу принимать слова,
что бродят беспризорно в переулках.

Их мёрзлый бред отогревать теплом
единственно нашедшегося слова,
и дальше жить, мешая явь со сном,
во имя драгоценного улова.

[500x377]

* * *

Эти ступеньки с лохматой зимы,
старые в трещинках рамы.
Как затыкали их весело мы,
чтобы не дуло ни грамма.

Наша халупа довольно нища.
Просто тут всё и неброско.
И далеко нашим старым вещам
до европейского лоска.

Но не люблю безымянных жилищ,
новых обменов, обманов,
пышных дворцов на местах пепелищ,
соревнованья карманов.

Там подлатаю и здесь подновлю,
но не меняю я то, что люблю.

Ближе нам к телу своя конура.
Как мы её наряжали!
Да не коснётся рука маляра
слов на заветных скрижалях.

Стены в зарубках от прошлого дня...
Только лишь смерти белила
скроют всё то, что любило меня,
всё, что сама я любила.

Чужд мне фальшивый гламур и бомонд.
Чур меня, чур переезд и ремонт!

***

Лето оземь ударилось яблоком,
и оно сразу вдребезги — хрясь!
Обернулось нахохленным зябликом,
лица листьев затоптаны в грязь.

То, что с облака сыпалось золотом,
пропадает теперь ни за грош.
Веет холодом, холодом, холодом,
пробирает нездешняя дрожь.

Я живу, не теряя отчаянья,
мои пальцы с твоими слиты.
В мире хаоса, мглы, одичания
мне не выжить без их теплоты.

В неизбежное верить не хочется —
заклинаю: пожалуйста, будь!
Всё плохое когда-нибудь кончится,
уступая хорошему путь.

Если ж край — то тогда — не ругай меня -
я сожгу своей жизни шагрень,
чтоб

Андрей Кончаловский

13 февраля 2016 г.