[показать]
[показать]
[показать]
Этот день в истории - 2 Марта


* * * Душой росы, не выпитой пространством, Дышал зелёный луг, улыбчив небесам. Душа моя во тьме влеклася по лесам, Упоена в безмерности пространством И в изменяемости постоянством, И я был весь, и снова был я в мире сам, Когда душой, не выпитой пространством, Зелёный луг дышал, улыбчив небесам. 14 июня 1913 года. Тойла — Иеве. Дорога |

[показать]
Было время, когда написание романса «Гори, гори, моя звезда» активно приписывали Бунину и Гумилёву. Но версия это продержалась недолго. Литературоведы, изучавшие их творчество, констатировали: таких строк у них не было. Зато «колчаковская» версия оказалась живучей, и многими и сегодня воспринимается за чистую монету.
Сразу после революции некоторые композиторы-эмигранты и артисты говорили, что лично видели партитуру романса с автографом, что якобы и было подтверждением тому, что автор строк именно он. Рассказывали даже о том, что незадолго до расстрела адмирал пел «Гори, гори…». Читать далее
***
Душе так трудно выживать зимою
средь неживой больничной белизны,
под раннею сгущающейся тьмою,
за сотни вёрст от песен и весны.
О Боже, на кого ты нас покинул?!
Земля - холодный диккенсовский дом.
Небес сугробы - мягкая могила,
в которой жёстко будет спать потом.
Но кто-то, верно, есть за облаками,
кто говорит: «живи, люби, дыши».
Весна нахлынет под лежачий камень,
и этот камень сдвинется с души.
Ворвётся ветер и развеет скверну,
больное обдувая и леча,
и жизнь очнётся мёртвою царевной
от поцелуя жаркого луча.
Мы вырвемся с тобой из душных комнат,
туда, где птицы, травы, дерева,
где каждый пень нас каждой клеткой помнит
и тихо шепчет юные слова.
Я вижу, как с тобою вдаль идём мы,
тропою первых незабвенных встреч,
к груди прижавши мир новорождённый,
который надо как-то уберечь.
***
Мой ноябрь обознался дверью
и стучится дождём в апрель.
Неужели и я поверю
в эту нежную акварель?
В эту оттепель заморочек,
в капли датского короля?
Соберу лучше хворост строчек,
холод с голодом утоля.
Мне весна эта — не по чину.
Неуместны дары её,
словно нищему — капучино
иль монашке — интим-бельё.
Не просила её грозы я
и капелей её гроши.
Ледяная анестезия
милосерднее для души.
Я привыкла к зиме-молчунье,
её графике и бинтам.
Но куда-то опять лечу я,
неподвластная всем летам.
Ну куда же с посконной рожей
в этот тесный цветной наряд?
Как травинка, асфальт корёжа,
рвусь в небесный калашный ряд.
***
Ни с орбиты ещё, ни с ума я
не сошла, и чумные пиры
принимаю твои, принимаю
и удары твои, и дары.
Распахнулись небесные вежды.
Ищет радуга встречной руки.
И надежды в зелёных одеждах
оживают всему вопреки.
***
Конец зимы, начало лета
соединились в слове этом,
крича на тысячу ладов.
И, как соски, набухли почки –
природы болевые точки –
в предощущении родов.
Праматерь вздохов на скамейке,
весна, смешны твои ремейки,
но вновь, как в юности, клюю
на эту старую наживку,
твою прекрасную ошибку,
вечнозелёное "люблю".
***
Я дарю вам нежность
с барского плеча,
как в ночи кромешность -
теплоту луча.
А за безответность
на «прошу, пиши» -
подаю на бедность
краешек души.
Подавайте нищим
духом или сном -
то, что больше пищи
и нужнее слов.
Да не оскудеет
сильная ладонь
к тем, кто холодеет,
угасив
[показать]
[727x600]
[показать]
[показать]
Начало весны. 1876
[показать]