[700x]

"Поскольку определяющим камертоном для меня всегда были события душевной жизни и творческие импульсы, мое внешнее формирование протекало, наверное, не совсем полноценно, по сравнению с другими людьми. Я долго изживал в себе ощущение какой-то своей неуместности среди окружающих; вероятно, и сейчас во мне остается некоторая неопытность и наивность в житейских делах. Но, вместе с этим, было чувство правоты внутреннего пути, которое появилось еще в детстве. Но и здесь мне приходилось много раз испытывать чувство ухода почвы из-под ног, если, например, я ощущал момент явной фальши в каком-нибудь всеми признанном произведении искусства, а этого не чувствовали другие. Или когда вопрос, бывший для меня предметом напряженных раздумий, для других никаких трудностей не составлял и был заранее решен. Такие моменты не раз нарушали мое равновесие, заставляли сомневаться в состоятельности собственного образа мыслей. Но в результате я все-таки оставался при своих мыслях и предпочтениях, и мне за много лет так и не пришлось отказываться ни от чего существенного, что было во мне сформировано.

Постепенно сложилось представление о том, что какое-нибудь отдельное художественное произведение, даже самое миниатюрное, или только фрагмент произведения, если я в нем ощутил момент истины, момент полного с ним согласия – может стать прочнейшей жизненной опорой, а также стать зерном, которое я могу уже самостоятельно взращивать и развивать. И возникло ощущение, что ценность подобного зерна является абсолютной, объективной, являет собою даже некое подобие материальности. С этих пор я стал собирать в свою внутреннюю копилку такие зерна, моменты истины. Поначалу, пока их было не очень много, их перечень для постороннего человека мог бы показаться весьма странным, экзотичным, и очень странные смысловые связи возникали там, где никто бы не догадался их увидеть. Но постепенно пространство наполнялось, переставало быть фрагментарным, но оставалось главное его качество: каждый его элемент проверен мною на прочность, я в нем никогда не разочаруюсь (хотя не всегда он может быть созвучен моему состоянию на данный момент; в такое состояние в большинстве случаев еще нужно войти, но и оно являет собой безусловную ценность).

Так постепенно в мой мир входили произведения и фрагменты произведений музыки, художественной прозы, кинематографа, поэзии, живописи (называю в порядке их постепенного для себя открытия)."

В подъезде нашего дома жила бабушка. Бабушка Люба. Ей было 97 лет. Милая, приятная старушка, всегда в хорошем настроении, улыбчивая и приветливая. Для меня она — Просветленный Лидер. Спокойно! Я в с своём уме, и не падала ниц, когда видела её, сидящей на скамеечке около подъезда. Объясню почему я так думаю.
Сначала бабушка Люба украсила подоконники на нашем этаже в нашем подъезде горшками с цветами. Красиво. На следующий день самые яркие цветы, те, что с бутонами, украли, и около метро можно было увидеть прытких торговцев с горшками с бабушкиными цветами. Соседи решили поставить замок и домофон на входную дверь. А она повесила на стены рамки с изречениями великих, пробуждающие совесть и действующие, как заповеди. И снова поставила цветы на подоконник. Уютно.

В подъезд стали проникать шумные подростки. Бабушка Люба вышла и … предложила им воды или чаю. Они долго смеялись. Пообрывали цветы, и перевернули рамки.

[230x]На следующий день, она снова поставила цветы, вернула рамкам прежний вид и положила на подоконник книги. Классику. Пришли подростки. Галдели, шумели. Она вышла и … предложила им чаю со своими плюшками, аппетитными и вкусно пахнущими. Ребята не смогли отказаться. И даже уволокли с собой книги с обещанием прочитать. Цветы они не тронули, рамки тоже.

На следующий день она вынесла пластиковую бутылку с водой, чтобы каждый, кто решил позаботиться о цветах, смог полить. И … новые книги. Вечером пришли подростки, обливали друг друга водой, хохотали и галдели. Бабушка снова вышла к ним и предложила чаю, плюшек, забрала бутылку, наполнила её водой и попросила их полить цветы.

Ребята стали приходить в подъезд каждый день, соседи возмущались, даже как-то вызвали милицию, но бабушка сказала, что это мол к ней, её ученики пришли за книжками, раздала при милиционерах книги растерянным подросткам и проводила милицию «С богом!».

В подъезде появился шкаф с книгами. И рядом объявление: " Просьба! Если есть у вас дома интересные и важные книги, уже прочитанные вами, поделитесь! Будьте добры! А те, кто взял почитать, пожалуйста, верните для тех, кому так же это может быть нужно и важно!» Шкаф заполнился книгами. Цветы появились на подоконниках на всех этажах. Красивые рамки с цитатами тоже. Каждый вечер входную дверь в подъезд стали оставлять открытой. Вечером можно было увидеть на лестницах подростков, читающих книги. Бабушка положила на подоконник несколько фонариков, чтобы им было удобнее читать. Дети сидели в подъезде с включенными фонариками, и в нем было светлее, чем обычно.

Бабушка умерла. На первом этаже нашего дома открыли Клуб для детей и подростков. С библиотекой и цветами на подоконниках. Символом Клуба стал фонарик…

Позвольте объяснить, почему я начала рассказ со слов «живет», а не «жила». Потому что такое ощущение, что она по-прежнему «живёт» в нашем подъезде, в доме, в Клубе, в городе, в стране, на планете, во Вселенной. Жива любовь. Ведь так?
Источник