Я этому чувству всегда восхищаюсь,
Когда лишь в тебя одну я влюбляюсь.
И длится пусть долго со мною пора,
Пока ты сама,так в меня влюблена.
И даже в весенней,метельной пурге,
Ты чудишься всюду любимая мне.
Ранних подснежников синий наряд,
Радует словно твой девичий взгляд.
Голос родной слышу как зазвучал,
Будто тебя всей душой я обнял.
Смело вступает повсюду весна,
Нет всем покоя! И мне не до сна.
Весною прекрасен твой новый наряд,
Я вместе с тобою ему очень рад.
Ты словно весна,так волнуешь меня,
Что я днём и ночью,
Влюблённый в тебя.
1) На поляне весной,рос цветок голубой,
Был ромашкой пленён,её чудо красой.
В малахитовый стан и резной лепесток
Так влюбился в неё - полевой василёк.
- ПРИПЕВ:
Полевые цветы в поле венчаны,
Окроплёны святою росой.
Вы бываете все не изменчивы,
Но похожи с людскою судьбой.
2) Синева и простор над поляной лесной,
Кружит нашу ромашку,цветочной волной.
Вместе рядом они,словно сказочный сон,
Василёк полевой,что в ромашку влюблён.
- ПРИПЕВ:
Полевые цветы в поле венчаны,
Окроплёны святою росой.
Вы бываете все не изменчивы,
Но похожи с людскою судьбой.
3) И воспеть я хочу верность этим цветам,
Чтоб всегда и везде,они нравились нам.
И на радость, и счастье всё лето цвели,
Чтобы глядя на них люди жили в любви.
- ПРИПЕВ:
Полевые цветы в поле венчаны,
Окроплёны святою росой.
Вы бываете все не изменчивы,
Но похожи с людскою судьбой.
ДОЙЧ? НАЙН. РУСИШ
-
Был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу, пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье.
Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. Русиш, ага.
А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.
И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.
И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».
Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.
И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.
Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.
Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.
Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.
Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.
Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.
Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.
Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.
Мы летом спим на сеновале,что над коровником лежит,
Внизу жуют и спят коровы,из крана чуть вода бежит.
Водичка та из родника,что возле дома прадед делал.
Есть пруд у дома и ветла.Тут для меня найдётся дело.
А на коровий тёплый круп,забралась кошка,чтоб поспать.
За стенкой тихо стал сверчок свою мелодию играть.
От сена дух.Навозом пахнет.Нам вольно дышится легко
И слышен где-то лай собачий,но только очень далеко.
А наши псы близняшки - братья,один глухой,другой слепой.
Под бок к корове привалились,припёрлись видно на покой.
Стоит тот хутор на холме.В ложбине стал туман сбираться
И вот уж слышно на заре,как стали в доме просыпаться.
Петух повёл своих подруг копать червей к забору,в кучу,
Индюк своим пообещал,что отведёт с утра на кручу ...
Зашла хозяйка утром в хлев.Звать тётю Зелмой,будет дойка.
Течёт струёю молоко. Кот перебрался к нам, за стойку.
Хоть мы в гостях,но помощь надо хозяйке дома оказать.
А хутор ЮЗУПИ - красивый! И здесь мы будем отдыхать.
Ну, а пока скорее вниз, к пруду быстрее раздеваться.
Лишь только смелый может в нём,в том родниковом,искупаться!
А на столе домашний хлеб,творог и яйца, и сметана
И стол стоит наш во дворе,под сенью старого каштана.
Текут неспешно день за днём.Идём мы в поле с настроеньем,
На пруд и речку всё вдвоём, в рабочий день и в воскресенье.
Как хорошо в краю родном,где воздух свеж и чисты воды.
Тут любишь всех и любишь всё,забыв несчастья и невзгоды.
Здесь проработав,отдохнув,набравшись сил и вдохновленья,
Спустя лишь очень много лет,пишу про хутор с умиленьем!
Я не расту,а дом врастает в землю!
Ах,как безжалостны к нам время и года.
Стою пред ним и мыслям тихо внемлю,
Как долго не был здесь!И почему всегда,
Щемит под сердцем! Больно и обидно,
Что я такой большой,а дом наш стар.
Иль,что-то я забыл,мне издали не видно,
А вдруг к родным краям я безразличным стал.
И вход красивый в дом,по рушился с годами.
И лишь целы пока все стены, да окно.
Рисунок уцелел, где собственно , руками
Мальчишкой рисовал, углём давным-давно.
А память,чую,вновь уводит меня в детство,
Где был наш дом большим и зла не ведал я.
За печкою с котом, в излюбленное место
Стелили на ночь спасть! Пока взойдёт заря.
И вот я снова здесь,уже седой и старый.
Не сесть с отцом за стол,ни бабушку обнять.
И друга больше нет, что песни под гитару
Всегда играл и пел, и мог меня понять.
Я больше не расту. Закончилось и средство,
Попасть мне в те года! Возврата вроде нет!
И смотрит сквозь окно,моё родное детство,
Где рядышком со мной, и бабушка и дед!
Вторник, 04 Февраля 2014 г. 16:00 редактировать + в цитатник
Определите 7 чакр в вашем теле:
1. БАЗОВАЯ -основание позвоночника
2. КРЕСТЦОВАЯ - область половых органов
3. СОЛНЕЧНОГО СПЛЕТЕНИЯ - область желудка
4. СЕРДЦА - грудь
5. ГОРЛО - горло
6. ТРЕТИЙ ГЛАЗ - между бровями
7. ТЕМЕННАЯ - верхняя часть головы Поочередно подносите свечу к чакрам читайте наговор "Гора Адамова, сила Аздамова, Скажи на мне (имя), где порча лютует"
Поочередно медленно подносите свечу к зонам чакр и следите за пламенем. Если свеча начинает коптить, трещать, пламя извивается, то порча есть
Ох,как бедово было жить в союзе,
По пятницам особо - без затей.
Я говорил тебе, уснувшим, в позе,
Чтоб ты налил! Опять прошу,налей.
Как музыка,шипит в стакане квас.
Инет проказник ждёт моих пародий.
Стоит в углу понурившись - Пегас,
Опять смурных наслушался мелодий.
У всех проблем встречается подчас,
Несметное количество затей.
Да будет так,сказал с умом Пегас.
Сегодня пятница и я в кругу друзей.
О пятница! Отдушина в труде.
Свободы час,рифмованного слова.
Я виртуально,нашей встрече рад
И мы с тобою встретились тут снова.
Ты на опоре жёсткой, под тобой.
А я опять иду к тебе по тросу.
Сегодня пятница и завтра выходной.
Попьём кваску и все решим вопросы.
Озеро красивое с названьем Кисегач,
С прозрачною, как нА море, водою.
Мы в юности с друзьями,
Бывали там не раз,
На "великах" весёлою гурьбою.
Где городок, любимый Чебаркуль.
Грибные сплошь красивые леса.
Такие же прекрасные,
У озера Кум-куль,
С водою голубой как небеса.
Челябинская область за хребтом,
У Южного уральского отрога,
Ты словно,как Карелия,
Средь голубых озёр!
И по сердцу, любимая природа.
И вот он берег снова - Кисегач.
Штормит волна крутая у причала.
Огнями светит город Чебаркуль.
Здесь край родной
И здесь моё начало.
Я пред тобою встану на колени
За то,что ты,поверила в меня
И согреваешь сердцем,даже в тени,
Мою любовь. И я люблю тебя.
За то что ты, в годину лихолетья,
Моя жена, со мною шла всегда!
Отбрасывая все свои сомненья,
В любви не сомневался никогда!
Плечом к плечу,шагали мы по жизни,
За 30-лет,прошли как день один,
Дорогами своей родной отчизны.
Ты госпожа моя, а я твой господин!
Пусть седина,нам побелила волос,
Ты в зеркале любуешься собой,
Красивая и стройная,как колос
И я теперь живу мечтой - тобой.
Люблю тебя! Своей скупой любовью!
И в сердце грусть,мне знать даёт о том,
Что со своей тоской и нежной болью,
Спустя года.....мы встретимся потом...
Живи во мне! Живи со мною вечно!
Ведь мы с тобой,такой прожили путь!
Там впереди, всё будет бесконечно...
Вот только жаль!Тебя мне - не вернуть!
Не опоздать бы нам с тобой,
На нашу встречу,что впервые,
Нам Бог устроил,меж собой
И дни счастливые такие.
Не опоздать бы нам с тобой
И обогнать шальную осень,
Чтоб купол неба голубой,
Дарил своей лазури просинь.
Не опоздать бы нам с тобой,
Глаза в глаза,с любовью,нежно
Взглянуть открытою душой
И быть любимыми как прежде.
Не опоздать бы нам с тобой,
На те года, что мы мечтали.
Не дай нам Бог судьбы иной!
А встречу дай,которой ждали!