Такого детства больше

нет и не будет!

Вези меня, ледянка, в детство, где мне ещё не больно падать,

Где "Чур" от всех напастей средство, где каждая снежинка – радость. 

Где папа - молодой и сильный, где плакать хочется без мамы,

Где лес и розовый, и синий, а Дед Мороз такой румяный.

Где ничего вкусней сосульки, где сам себе игрушки клеишь,

Где каша манная в кастрюльке, а апельсин, когда болеешь.

Где горькая микстура в ложке, где с пенкой молоко в стакане,

Где в плед завернутая кошка, где тетя Валя на экране.

Где мандарины пахнут елкой, где за столами новоселье,

Где нос укутан в шарфик колкий, где угол – плата за веселье.

Где кубики "Гематогенки" ещё вкуснее шоколадки.

Где вечно сбитые коленки. где с промокашками тетрадки.

Где счастье, если мама дома, где горе, если спать ложиться,

И ничего ценней альбома, и ничего страшнее "Мыться!"

Где примерзают руки к санкам, и где еще не стыдно плакать…

Вези меня вперед, ледянка! ты знаешь, я умею

Людей неинтересных в мире нет...

  Евгений Евтушенко

Людей неинтересных в мире нет. Их судьбы — как истории планет. 

У каждой все особое, свое, и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил и с этой незаметностью дружил,

он интересен был среди людей самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир. Есть в мире этом самый лучший миг.

Есть в мире этом самый страшный час, но это все неведомо для нас.

И если умирает человек, с ним умирает первый его снег,

и первый поцелуй, и первый бой... Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты, машины и художников холсты,

да, многому остаться суждено, но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры. Не люди умирают, а миры.

Людей мы помним, грешных и земных. А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей, что знаем о единственной своей?

И про отца родного своего мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить. Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять от этой невозвратности кричать