Так много легкой грусти, что невольно становится тяжело. Память сокрушается прежними воспоминаниями, быть точнее - их тенями. Дурная дрожь и так холодно. Что-то перестало греть. Холодно от того, что все воспоминания в один миг стали еле заметным бликом, отпечатком воспаленных мыслей, где нет имен и нет дат. Восприятие словно обнаженный нерв, нет сил реагировать на происходящее. Из крайности в крайность. Все или ничего. Если рушить, то фатально, сжигая мосты не оставлять пепла. Тяжело передаваемое состояние.Быть может тебя никто не поймет и ты покажешься сплошным сумасшествием в заинтересованных взглядах окружающих. "Есть люди, которых не дано понять до конца". Пожалуй то, что впервые происходит с нами всегда остается неизгладимым и коей мере бесценным. Переломные моменты никогда не бывают легкими. Когда что-то уходит или оставляет нас с собой наедине, мы вовлечены в свое одиночество и воспаленное воображение. Сначала незаметно уходит радость и рассудок помрачен свободой и едва слышна пустота, а потом мы в ожидании будущего, того, что собственно говоря придет на смену былому с новыми декорациями. Ведь по сути, все, что вокруг нас - это смена событий, лиц и жизненные виражи. Ни один рассвет не бывает похож на другой. И все же, смятое настроение и мечты о пустынных берегах берездят душу.



Наступает то серое утро, когда ты бы все отдала, чтобы оказаться на пустом пляже.

© Copyright: Анна Шери, 2011
Свидетельство о публикации №211012301117

Из комментария автора "Франсуаза Саган. Она сыграла не мало важную роль в моем творчестве, и как писательница она тонко чувствовала грусть. Заметка грустная, поэтому мне хотелось именно так передать мое настроение..."






„Когда мечтаешь о чем-то как об огромном несбыточном счастье, перестаешь замечать маленькие дорожки, по которым можно до него дойти.“ — Франсуаза Саган

„Быть свободным двадцать три часа в сутки и полчасика чувствовать себя одиноким.“ — Франсуаза Саган

Там, где граница города и остального мира,
где на лугу трава нежней утиного пера,
где плюш на кресле до бесцветности застиран,
а звёздный невод ловит искры хрусткого костра –
живу и радуюсь, как ты мне пожелал,
хоть радостей – лишь горсть, и все наперечёт,
а память, как безжалостное и острейшее из жал,
пронизывает ночь и норовит потом прийти ещё.
В рассвете горлинка воркует – лечит боль и отгоняет зло,
тутовник ягоды роняет в травяной покой манящий,
в зенитной выси ласточкины дети пробуют крыло -
и только здесь я становлюсь собою настоящей.
Среди шалфея и полыни - тропка узкая фазанья –
туда, где стрекоза зависла над заиленным прудом,
и день июньский длинный так покорен и ведом
в руках невидимых, в таинственных истоках мирозданья…
Коровка божья на моей распахнутой ладони
растерянно плутает между линий и холмов
и силится взлететь, боясь, что не догонит
закатных рос, когда приходит время снов и сов…

Садится солнце, но хранит тепло и стол, и старый плюш,
и абрикосовым на голубом толпится в небе облаков кочевье:
как воплощенье новых юных чистых душ
и прошлых грешных дней – развоплощенье…

*

© Copyright: Алисса Росс, 2019
Свидетельство о публикации №119062607803




Столешница старинного дощатого стола –
огромным миром муравьиных далей,
ромашки в синей вазе – будто кто-то накрахмалил –
стократно множатся в округлости стекла.
Орехи на старинном оловянном блюде,
чай недопит – все убежали под навес у дома,
и капли первые ударили по брошенной посуде,
сверчки в траве замолкли от раскатов грома…
Пчела, не улетев с цветка, совсем промокла,
но силится взлететь медовой каплею крылатой,
а вдоль открытых ветром настежь окон
лаванда клонится, и влажно дышит мята…

***
© Copyright: Алисса Росс, 2015
Свидетельство о публикации №115101702048