Помните рассказ о царе Сизифе и его наказании? Само по себе наказание вовсе не такое уж и тяжёлое: подумаешь, ежедневно катить в гору камень! Пфу! Разве каждый из нас не совершает каждое утро одни и те же действия? Так и чистку зубов можно объявить пыткой. Так что вовсе не тяжёлый камень мучает беднягу, камень тут совсем ни при чём. Надежда – вот его главный и единственный мучитель. Надежда, ежеминутно твердящая ему, что именно этот раз – последний. Надежда, патологическая врунья, которой он продолжает верить, несмотря на бесчисленные обманы! Смешно, что находятся люди, которые посвящают этому песни и стихи. Знаете, почему? Они просто заискивают перед нею, вот что. Как будто от неё что-нибудь зависит.
Нет палача страшнее надежды. Человек привыкает ко всему. А привыкнув, можно жить и радоваться даже в самом аду. Если бы не надежда, которая мешает, не даёт привыкнуть.
Мудрости можно научиться. Жизненные трудности дают возможность проникнуть через внешнюю оболочку нашей персоны и добраться до самой её сердцевины, в пространство, где покоится и ждёт нас наша собственная психологическая мудрость. Человек открывает для себя простую истину: не существует абсолютного психологического здоровья. У всех нас есть способность к мудрости, которая имеет множество разновидностей: одна из них, это психологическая мудрость. Она не возникает сразу в полном расцвете, а появляется сначала как зёрнышко, готовое прорасти, и существует в каждом человеческом существе. Будь наше общество настроено на потенциал и ценность этого зернышка, мы могли бы пестовать мудрость психики с самого раннего возраста. Мудрость, не предмет, который можно просто передать другому. Она больше похожа на ориентир. Точно так же, как зёрнышко прорастает и тянется к свету, душевная мудрость, это тот самый компас внутри каждого из нас, указывающий самое продуктивное направление нашего развития. Мудрость, это скорее пункт назначения, а не судьба, цель, а не устойчивое состояние.
В молодости человек уверен, что принадлежит сам себе, да не только он, но и весь мир заодно. А потом обнаруживается, что пределы владений не столь широки. Сначала из списка собственности исчезают внешние объекты: люди, предметы, события, все, весь наружный мир без остатка, все, кроме тебя самого. Но уж это-то, последнее – моё? Уж сам-то я могу поступать с собой, как вздумается? Ах нет, и тут ошибка. Последнее открытие заключается в том, что даже сам ты не принадлежишь себе, вот ведь какая штука. А кому? Или – чему? А какая, собственно, разница? Важно, что не себе.