Любовь, нежная, добрая и свирепая, насыщенная, измождённая и иллюзорная, проклятая, болезненная и святая. Любовь, потрясающе многоликая любовь. Она и только она способна вызвать из забвения жизни, затерянные в этом спектакле, часы, потерянные в забытьи.

Иногда у человека бывает такая боль, которая принадлежит ему одному.

И никогда не удивляйся странностям других, потому что ты такой же странный, как они.

Всё утрачивает свою развлекательную ценность. Через какое-то время.

Мы ищем все в жизни утешения, ищем, кто бы сказал нам, что мы не одни. Мы хотим привязанностей, хотим бросить якорь в порту приписки, хотим стать кому-то близким человеком, нам нужно больше чем просто одежда на плечах, кусок хлеба и крыша над головой. И утешенье это нам способен подарить только близкий нам человек. Сколько бы мы ни заботились о внешних атрибутах нашей жизни, сколько бы ни рассуждали небрежно о своей независимости, нам всё равно нужны эти узы. Установить связь с другим человеком жизненно важно, ведь так мы получаем право считать, что заслужили похвалу. Если меня любят, значит, я достоин. Если я нужен, значит, я достоин. Если при всех трудностях мои отношения только крепнут, значит, у меня всё в порядке.

В конце концов, я не потратил время зря, я тоже, как и все, суетился в этом нелепом мире.

Вы хотите спросить: а как же моя жена, которая родила мне детей, стирала мое бельё, готовила мне еду, убирала мой дом? А семнадцать лет её верности мне? А мои обязанности перед ней, не говоря уж о моих обязанностях перед коллегами? А где же этика, мораль, непреходящие ценности и моя совесть? Вы это хотели спросить? Да. Мой пациент отвернулся: Бывают семьи, где от человека остаётся только оболочка, которая механически продолжает совершать одни и те же движения.

На исходе ночи. Никого не осталось, вы в обществе одних только минут. Каждая из них делает вид, будто она с нами, а потом бежит от нас — измена за изменой.

Мы все шутим, чтобы скрыть боль.

Разводы...Один из супругов, страдающий от неудачного брака, оказывается меж двух огней: интересами ребёнка и своими собственными. Если он решает сохранить брак ради ребёнка, то ответом ему будет одобрение общества, но он погибнет. Но если он оставит семью ради удовлетворения потребностей собственного «я», то пострадает ребёнок. Остаётся только искусно балансировать между этими двумя полюсами, пытаясь устроить новую жизнь, не причиняя вреда и страданий детям.
И можно подумать, что это утопический идеал, совершенно невозможный, потому что, когда распадается семья, всегда страдают чувства. Далее, если развод был единственным способом восстановить душевную гармонию, именно в этом порыве к душевной гармонии гнездились самые злостные споры чувства вины. Большинство людей, и это нужно признать, строят свою жизнь в соответствии с иудейско-христианскими традициями, согласно которым они не имеют права на личное счастье, не подчинённое счастью их ближних. То, что мужчины и женщины на самом деле ведут жизнь, полную тихого отчаяния, в конечном итоге совершенно не принимается во внимание. Поскольку, посвящая себя ближним, они добиваются одобрения тех, кто, испытывая такое же тихое отчаяние, делает то же самое.

Для родителей самая тяжкая обязанность, наказывать своих детей. Тем более когда закрадывается страх, что наказываешь неправильно.

Какое разочарование. Считаешь, что ты умнее всех, а на самом деле ничего подобного.

Суть невзгод...одних она объединяет, других наоборот...

Нужно только открыть глаза. Сердце может солгать, голова одурачит тебя, но глаза видят верно. Гляди своими глазами, слушай своими ушами. Пробуй своим ртом. Нюхай своим носом. Ощущай своей кожей. Потом придут мысли... потом. Только так можно узнать правду.

В стране Память время всегда и только одно — настоящее. В королевстве Прошлое часы тикают... но стрелки никогда не двигаются.

Вторые шансы — точно по части Б-га.

Насколько проще была бы жизнь, если бы люди соответствовали характеристике, которую ты им сразу и даёшь.

Когда мы говорим: "До свидания", и нам говорят: "До свидания", эти слова означают, что мы ещё живы.

По-настоящему значим лишь самый первый дар, который мы все получаем от нашей культуры: сложный, полный волшебства инструмент, названный языком.

Никогда не зови ветер, если не хочешь, чтобы он подул.