Из-за горизонта медленно поднималась луна. Миша сидел в парке, смотрел на луну и курил сигарету Шипка. Домой идти ему не хотелось. Он не хотел этого ребенка, который все плачет и мешает сосредоточиться на мыслях о своей гениальности и непризнанием ее на работе.
В том, что ребенок никому не нужен, Мишу поддерживали его родители и сестры. Все видели в маленьком Горике наследника, единственного мальчика в семье, который смог бы продолжить фамилию. Именно ему, а не всеобщей любимице Лорке должны были принадлежать дедушкины серебряные часы и золотое обручальное кольцо работы старого аида Хаима из Одессы, сделанное в 1875 году.
За два месяца до рождения Горика родители Миши решили, что как только ребенок родится, они поедут с Анной и Петей отдыхать, а Миша должен взять на работе горящую путевку и поехать в санаторий.
Откровенно говоря, Миша не любил Иру, и женился на ней, потому что Рая, которую он после поступления в институт пригласил на танцы, отказалась выйти за него замуж.
Кружась в танце на высоких каблуках, она сказала – мы можем быть только друзьями.
Миша думал, что, узнав, что он женится, она передумает, но это было только в его мечтах.
Луна поднималась все выше и выше, наступило время, когда после дневного отдыха на работу выходили жулики, которых Миша очень боялся. Спрятав на всякий случай часы в карман рубашки, Миша шел по алее парка домой.
Он очень рано родился – сказал Миша, когда пришел домой. Он очень рано родился – повторил Миша и добавил – собирай вещи, я взял тебе билеты, через три дня ты с ребенком едешь к твоей маме, а я еду в санаторий, мне дали горящую путевку.
Рано утром, когда Миша, что-то недовольно бурча себе под нос поехал на работу у Иры начались схватки.
Элка, повезла Иру в роддом. Она приехала из Бреста в гости к бабушке, и всю дорогу рассказывала, что ее плохо приняли, и она больше никогда сюда не приедет.
Оформив все документы в приемном покое, Элка вернулась домой.
В этот вечер никто из семьи, не пришел навестить Иру. Баба Жека пошла с Элкой в клуб Фрунзе, а Миша не считал нужным пойти навестить жену. Все женщины как-то рожают, рассуждал он, и моя жена не исключение.
В глубине души он надеялся, что жена и ребенок умрут во время родов, поэтому не позвонил доктору Любе (подруге их соседки Ленки), которая обещала приехать и присутствовать при родах. Миша лежал на диване и ждал, что вот-вот придет кто-то из соседей и сообщит ему печальную новость.
А в это время в роддоме дежурный врач решила пойти спать и сделала Ире укол, чтобы остановить схватки. Она сделала об этом запись в журнале, но кто читает этот журнал?
Никто! Никто не читает, потому что никому ни до кого нет дела.
Утром 9 июня у Иры отошли воды. Ленка, которая пришла на консультацию и зашла навестить Иру, побежала искать врача. Привезли каталку и Иру увезли в операционную.
В 13:40 раздался крик и на свет появился маленький Горик.
Через час Ленка передала Ире записку: "Поздравляю с рождением сына! Ленка.
P.S. Никто из них не пришел – вот сволочи!"
Миша после работы вернулся домой, полежал на своем любимом диване, поужинал, и когда солнце скрылось за горизонтом, а до окончания посещения рожениц оставалось меньше часа, поехал в роддом. Он шел с бабой Жекой от троллейбуса, и она на всю улицу говорила – Миша, представляешь, мы сейчас придем, а у тебя уже сын. Все прохожие оборачивались и улыбались. Только Миша был недоволен, но о его мыслях никто не знал.
Неожиданно решил написать продолжения рассказа про Цвику и Эсти.
Цвика сидел у компьютера и готовил стихи для альманаха поэзии. Ему очень хотелось один из стихов посвятить Эсти.
Из колонок звучала грустная песня на иврите о несостоявшейся встрече, а на экране монитора одиноко никак не желая превратиться в стихи, одиноко мерцали несколько строчек:
Стирает время впечатлений краски,
Проходят дни и годы как во сне.
Из памяти уходят лица, маски…
Цвика откинулся на кресло, щелкнул зажигалкой и стал смотреть на танцующий огонек.
-------------------------------------------------------------------------------
Утром как обычно Эсти пришла в палату, везя впереди себя тележку с лекарствами и градусниками.
- Доброе утро, Цвика! Как спал? Рука сильно болела?
Цвика молчал. Он привык к перепадам настроения Эсти и в голове у него все время звучали ее слова – "я люблю, когда пациенты молчат".
К тому же во рту у него был градусник, а когда во рту градусник говорить невозможно.
- Вчера мама прочитала твой стих, ей очень понравилось – рассказывала Эсти, доставая из упаковки шприц и иголку с голубым наконечником – она даже в гости тебя хотела пригласить…
- Эй, ты куда переворачиваешься!!! Я должна видеть твои глаза – улыбнулась она и вынула из кармана зажигалку.
Огонек, весело плясал вокруг ампулы, нагревая маслянистую жидкость.
– Какая у тебя красивая зажигалка – сказал Цвика – парус на фоне моря…
– Тебе понравилось? Возьми на память! Да, что ты стесняешься?! У меня еще одна есть…
С четверга на пятницу всю ночь шел дождь. В пятницу утром тучи рассеялись, казалось, что день будет солнечный, но в 6:45 опять пошел дождь. И почему я решил, что во время дождя нечего фотографировать? Почему я опять не взял фотоаппарат?!
В 7 утра как обычно я сел за руль, и мы поехали в сторону старого торгового центра.
- Сегодня мы едем в кфары, чтобы ты почувствовал руль на их дорогах – сказал Офек.
Когда мы подъехали к перекрестку, чтобы повернуть на трассу Кармиэль – Акко дождь перестал идти, выглянуло солнце и прямо перед нашей машиной появилась радуга. Она была такая яркая и красивая, что невозможно передать словами.
- Посмотри направо, сказал Офек, - посмотри скорее, там вторая, она бледная, но вторая!
В это время загорелся зеленый свет, и мы под радугой, как под мостиком проехали и выехали на трассу…
Опять пошел дождь, дорога была мокрая и тяжелая. Ездить по арабским деревням оказалось намного сложнее, чем я думал. Дороги с выбоинами, то сужаются, то расширяются. Машины наставлены с обеих сторон, да еще встречные все время сигналили. Бортик вместо красно-белого, был покрашен в зелено-белый, а в одном месте даже в сине-белый.
Домой я вернулся очень уставший. Сильно болела спина, возможно от напряжения, а может быть и от погоды. Кроме того, было разочарование, что я опять упустил классный кадр. Но теперь я понял, что мне надо брать фотоаппарат даже когда идет дождь.
Правда была и радость - впервые в жизни я проехал под радугой, говорят, что это хорошая примета
Несколько лет назад в городе Приагутинск выходила газета для инвалидов "СТУПЕНЬКА", в которой были напечатаны мои стихи.
Я переписывался с ее издателем Верой и восхищался, как точно она подобрала название для газеты. Ведь для инвалида каждый день – это ступенька. Ступенька вверх или вниз. Ежедневная борьба за жизнь, борьба с самим собой.
К сожалению сейчас я все чаще и чаще спускаюсь вниз, но знаю, если я не буду бороться за каждую ступеньку, то просто скачусь с лестницы.
Январь поцелуями снежными
На тёплых погаснет губах
И шалями белыми, нежными
Укутает город впотьмах,
И плечи домов угловатые
Оденутся в женственный мех,
И улочек спины горбатые
Укроет – так бережно – снег...
УРОК 4-й
Ну почему я не взял с собой фотоаппарат?!
В пятницу утром я вышел и увидел, что около ящиков с цветами сидит серенький котенок (кстати, были правы все, кто написал, что это девочка) и ест травку. Он ел с таким удовольствием, и так красиво играл с цветами лапкой, что я пожалел, что не взял с собой фотоаппарат.
Впрочем, в этот день я жалел, что не взял с собой мою игрушку несколько раз.
Офек приехал как обычно в 7 утра, я сел за руль и мы поехали через промзону, выехали на дорогу, ведущую в сторону Цфата.
Сегодня едем смотреть на Кинерет, сказал Офек. Мы ехали по трассе проезжая арабские деревни, а потом, проехав щит с надписью до Цфата 21 км, повернули направо и через короткое время приехали на площадку с которой на горизонте весь в солнечных зайчиках был виден Кинерет.
Жалко, я не взял фотоаппарат, сказал я. Не надо огорчаться, мы еще сюда приедем, ответил Офек и мы поехали дальше. Мы ехали по узкой дороге, которая шла вверх – вниз –вверх – вниз и мне казалось, что я не справлюсь с управлением и съеду в кювет. Эта дорога закончилась неожиданно быстро, и мы увидели мастерскую, где два араба пытались починить старую машину, а может быть, как раз наоборот - разбирали ее на запчасти...
На обратном пути я устал и начала болеть спина. В результате я сделал несколько ошибок, но вернулся домой в хорошем настроении. Уроки вождения постепенно выводят меня из состояния, когда мне не хотелось никуда ездить, и я получаю удовольствие, оттого что вижу новые места.
Правда, одна мысль не дает мне покоя – как я буду ездить при болях в спине?!
И еще я сделал один вывод, что фотоаппарат мне надо брать с собой даже на уроки вождения.
Иногда мне говорят: пойди к психологу и поговори с ним. Он может найти причину и поможет тебе вернуть корабль из Моря Одиночества...
Я решил представить мой визит к этому доктору.
В кабинете, где табличка "не курить"
И картинка с девушкой нагой
Врач сказал мне – начинайте говорить,
И добавил, я курить хочу, друг мой.
Я смотрю, а у него лежат
Пачек сто – бери на вкус любой:
Marlboro, Радопи, Diplomat,
Ватра, Прима, Nobles и Cowboy.
Доктор мой растерянный стоит,
По щеке слеза его течет;
Помогите, выбрать – говорит –
За прием я вам уменьшу счет.
– Не курю, но знаю, хуже нет
Марки Time – врачу я говорю.
Хорошо! Он мне сказал в ответ,
Так и быть я Camel закурю…
Весь вечер в четверг шел дождь и я думал, что Офек может отменить урок вождения. Но в пятницу утром вышло из–за тучи солнце, словно сама природа хотела, чтобы этот урок состоялся.
Офек с Владом приехали как обычно в 7 часов. Влад уступил мне место за рулем и...
Вначале была небольшая "разминка" – мы поехали на заправку, но заправлялись не бензином, а кофе с печеньем. Сделав еще кружок по городу, мы выехали на трассу и поехали в сторону Цфата по дороге с крутыми поворотами. Ух!!!! Какие были повороты!
Как классно я себя чувствовал. Машина наконец-то стала меня слушаться… ну не совсем, слушаться, но все-таки не дергалась из стороны в сторону, а правая рука не искала руль.
Домой я вернулся уставшим, но довольным и целый день рассказывал маме как классно покатался и какое удовольствие получил.
"Вы думаете, первыми на Луну высадились американцы? Ничего подобного! – уверяет Григорий Аграновский. Первым землянином на Луне был отважный начальник участка Сидор Поликарпович, вступивший в партию не по идейным соображениям, но корысти ради. Однако судьбу не обманешь: коли распеваешь в нетрезвом виде похабные пасквили на родимый коммунизм, то надобно выбирать: либо на Соловки сухарём запасаться, или же топать в известную беседку на улице Глебова, откуда отправляют добровольцев на естественный спутник Земли…"
Я думаю это письмо и есть ответ на мой вчерашний вопрос надо ли мне делать книгу
Здравствуйте, Григорий!
Извините, что беспокою Вас.
Много лет я собираю всевозможные материалы о Соловецком архипелаге и всем, что с ним связано.
Недавно я прочитал Вашу "Фантастическую историю про Сидора Поликарповича" на Прозе.ru и с удивлением обнаружил, что в ней также присутствует упоминание Соловков.
Я хотел бы разместить этот материал на нашем сайте www.solovki.ca , но для этого мне требуется Ваше разрешение. Я был бы Вам очень признателен, если бы Вы дали мне такое разрешение. Естественно, Ваши авторские права будут соблюдены – мы готовы поместить любую информацию о Вас, которую Вы сочтёте нужной. Рабочий вариант страницы этого раздела Вы можете посмотреть по адресу http://www.solovki.ca/writers_023/agranovski.htm
Что-то пропало у меня желание заниматься книгой и печататься в сборниках.
Не дает покоя мысль, а нужно ли это кому-то?
Все что я пишу – это мои мысли, мои переживания, и как сказал один человек, которого я уважаю и прислушиваюсь к его мнению – то, что ты пишешь, поймут только те, кто лежал с тобой в одной палате или жил во дворе и играл в песочнице.
Это он в отношении Лешки и Витки сказал. Да, Лешка и Вита жили со мной во дворе, но истории, которые про них я написал – плод моей фантазии. Про острова и львов говорят, кому я их показываю, что это утопическая аллегория.
А один очень талантливый поэт из Хайфы оценил мои стихи, вошедшие в сборник как творение графомана. А потом редактор сборника на весь мир перед ним оправдывался.