Наши мечты похожи на большое белоснежное облако состоящие из капелек наших желаний.
Иногда, когда мечта осуществляется, из облака идет дождь из желаний ставших реальностью, но бывает, что под действием различных обстоятельств желания уменьшаются настолько, что превращаются в пар или рассеиваются как туман.
Почему у меня возник этот вопрос? Смотрите сами - вот такой разговор у меня был с их представителем пару дней назад.
------------------------------------------------------------
- Здравствуйте, я звоню вам из компании yes, скажите, вы наш клиент?
- А что у вас написано в компьютере?
- У меня нет компьютера.
- В компании yes нет компьютера, и она не знает кто ее клиент, а кто нет?
- У нашей компании нет денег, обеспечить все отделы компьютерами
- А где вы взяли мой телефон?
- Из избирательных списков. (интересно, это законно?) Я разграфила тетрадку и сейчас всех обзваниваю и спрашиваю. Те, кто говорят, что наши клиенты я записываю справа, а те, кто нет слева.
- Как интересно! И что вы делаете потом?
- Я обзваниваю еще раз и спрашиваю, хотят ли они стать нашими клиентами. Те, кто говорят - нет, я записываю справа, а те, которые соглашаются, я записываю слева и указываю время встречи с нашим агентом.
- У меня к вам большая просьба: запишите меня, пожалуйста, в обе тетрадки справа.
- Я не могу
- Почему?
- Так я еще вторую тетрадку не подготовила…
- Горик, открой глаза и пошевели пальчиками – кричал Дубовой. Открой глаза и пошевели пальчиками!
Горик пошевелил пальчиками, но открывать глаза не хотелось.
- Открой глаза, открой глаза – кричал Дубовой
Горик открыл глаза и увидел, что лежит в незнакомой палате. Рядом с его кроватью стояли два кислородных баллона и аппарат для искусственного дыхания. Рядом с ним стоял Дубовой без халата одетый в зимнее пальто и размахивая руками, кричал:
- Ну, ты и соня, я уже стою пол часа, чтобы с тобой попрощаться, а ты не хочешь просыпаться. Разве так можно?
- Зачем вы надели мне гипс – спросил Горик – я теперь не могу согнуть колено.
- Так надо, после операции всем надевают гипс. У тебя есть еще вопросы?
- Да, где я?
- Ты в послеоперационной палате. Об остальном поговорим завтра, хорошо?
Не дождавшись ответа, Дубовой ушел.
Горик так никогда не узнал, что в эту палату его положили по распоряжению профессора Дальницкого, который сделал об этом запись на истории болезни.
Когда была сделана эта запись, я не знаю. Возможно, когда готовились к операции на грудной клетке или из опасения, что после операции могут возникнуть проблемы с дыханием.
Горик проснулся и попытался согнуть колено, когда у него это сделать не получилось, он открыл глаза и увидел, что лежит под самым потолком, и вокруг его кровати обгоняя друг друга, вращаются две тускло горящих люстры.
Оля заметила, что Горик приходит в себя после наркоза, и подошла к нему. Он увидел, как она легко взлетела на его кровать и села рядом.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила Оля, положив свою руку на лоб Горика.
Ее рука была такая прохладная и приятная, что Горик почувствовал, как он медленно опускается вниз, ему даже показалось, что он услышал слабый удар ножек кровати об пол.
- Дай мне чай, - попросил Горик - утром всегда надо пить чай
- Горик, сейчас не утро, сейчас только час дня
- А почему я не могу согнуть колено?
- Тебе надели гипс
- Я хочу пить, дай мне чай, хорошо?
Горик увидел как Оля подошла к своему столу взяла ватку и обмакнула ее в лимонный сок. Она намочила его губы соком, затем наклонилась и тихонько, словно кто-то мог их услышать, спросила:
- У тебя нога болит? Если болит, скажи, я сделаю укольчик
- Чуть-чуть болит
- Если чуть-чуть, то постарайся еще уснуть. Я посижу с тобой, хорошо?
- Погладь мне пальчики – попросил засыпая Горик
Утром, в 8:00 в палату пришла Оля.
Из открытой двери палаты Горик увидел, что около лифта стоят два мальчика и девочка из их отделения, которых вместе с ним вчера готовили к операции.
- Ты готов? – спросила Оля
- Уже идем? – вопросом на вопрос ответил Горик – вставая с кровати.
Оля кивнула головой и вышла из палаты.
Мама Ира и Горик поцеловали друг друга, и двери лифта закрылись.
Лифт без остановок поднялся на последний этаж. Ребята шли по коридору, с удивлением осматриваясь по сторонам. Оля вела их как на экскурсии, показывая операционные комнаты, аппараты для наркоза и душевые, где врачи мыли руки перед операцией.
- Ну, вот мы и пришли – сказала Оля и открыла дверь, на которой было написано: "предоперационная палата – ортопедия"
Когда все вошли в палату, Оля показала каждому его кровать, достала из шкафа длинные рубашки и сказала:
– раздевайтесь, ребята и надевайте эти рубашки, а потом все прячьтесь под одеяло, а то замерзнете.
Оля сидела за столом и что-то писала красивой деревянной ручкой в большую толстую тетрадь.
Горик тихонько разговаривал с девочкой, которая лежала на соседней кровати. Он рассказывал ей, что врачи не заметили у него перелом и теперь надо делать операцию, а девочка жаловалась, что ей не разрешили взять с собой куклу, а без Наташи (так звали куклу) она не может уснуть. Горик хорошо ее понимал, потому что сам дома спал с любимой игрушкой – плюшевым щенком – Мухтарчиком.
Зазвонил телефон и Горик услышал, как Оля ответила, через пять минут мы приедем. Она встала, открыла стеклянный шкаф, достала из него коробочку с ампулами и взяла шприц.
- Ой, нам будут делать уколы – сказала девочка.
Горик не ответил, он с интересом смотрел, как Оля наполнила шприц и через тонкую иголочку брызнула струйка лекарства.
- Ну, что Горик, душа в пятки? – улыбаясь, спросила Оля
- Нет, я не боюсь, улыбнулся в ответ Горик.
- Если не боишься, тогда переворачивайся на живот.
- Не бойся – это совсем не больно, ни капельки, вот увидишь – сказал Горик девочке, я даже не почувствовал.
Когда Оля сделала Горику укол, она позвонила по телефону и в палату пришла баба Таня – нянечка из их отделения, впереди себя она везла каталку.
- Садись! – скомандовала баба Таня – поезд отправляется!
Оля и баба Таня везли коляску по коридору. Горик видел разные картины на стенах, но разобрать, что на них нарисовано, не успевал. Возможно, каталку везут очень быстро, думал он.
- Поезд прибыл на конечную станцию, освободите вагоны – подражая радио в метро, сказала баба Таня, когда они подъехали к операционному столу.
- Это наш Горик – сказала Оля медсестре, которая стояла около стола и готовила капельницу.
- Я тебя оставляю в надежных руках – сказала Оля Горику на ухо – это моя сестричка. Оля помогла Горику снять рубашку (непонятно для чего ее одевали) и ушла из операционной: в палате ее ждали еще трое пациентов.
- Привет, Горик – сказала медсестра – сейчас я измерю тебе давление, а потом дам подышать, и ты отправишься в сказочное путешествие.
- А капельницу мне делать будешь? – спросил Горик
- А ты что боишься?
- Боюсь
- Ну, и зря, смотри, я уже давно все сделала, а ты даже не заметил. Никогда не говори девушкам, что ты боишься, договорились?
- Договорились – ответил Горик.
- Ну, и хорошо. Сейчас я даю наркоз, начинай глубоко дышать.
...Секундная стрелка медленно двигалась по циферблату.
В операционной становилось все темнее и темнее. Горик с трудом мог видеть, как стрелка пошла на второй круг.
Наверное, сейчас пойдет дождь - думал Горик – он хотел сказать медсестре, что надо зажечь свет, но когда повернул голову, увидел, что находится на берегу реки. По небу плыли тучи, сквозь которые светило солнце, с листьев плакучих ив стекали капли дождя, а через всю речку мостиком стояла яркая радуга.
Те, кто приехал в начале 90-х годов прошлого века, помнит, что каждую пятницу на радио РЭКА был обзор недельной главы ТОРЫ, который вел Гедион Бродский.
Однажды он рассказал, что мудрецы считают основываясь на одном из псалмов Давида, что каждый из 6 дней творения равен 1000 лет и Машиах должен прийти в "канун субботы" на исходе 6-го тысячилетия.
Я взял калькулятор и сделал расчет:
1000:24 = 41.666
766:41.666 = 18.38
----------------------
Сейчас примерно 18:24 и значит Машиах вот вот придет.
Профессор Дальницкий молчал. За годы своей работы он привык к разной реакции родителей на его диагноз, но такое он видел впервые.
Миша метался по кабинету и кричал – что вы понимаете в медицине?! Кто вам дал диплом врача? Какой вы профессор, вы ничего не понимаете!..
Когда профессор Дальницкий положил Горика в свое отделение на обследование, его не интересовало, по какой причине у мальчика болит нога. Он считал, что нога на данном этапе не самое главное.
Профессор быстро нашел общий язык с Гориком. Почти каждый день он звал его к себе в кабинет, просил нагибаться, вытягивать руки, приседать и все время фотографировал.
Иногда он звал в кабинет других врачей, Горик ложился на кушетку, и они водили холодными руками по позвоночнику, щекотали пятки и легонько кололи иголкой спину, спрашивая, чувствует ли он боль.
Закончив обследование, профессор позвал родителей и сказал:
- У мальчика искривление грудной клетки. С возрастом оно будет прогрессировать. Я рекомендую сделать операцию, иначе в процессе роста не выдержит позвоночник и последствия предсказать невозможно. Мы выпрямим кости и скрепим их с помощью слоновой кости. А операцию на ноге мы сделаем потом, пока он может ходить, лучше ничего не трогать.
…Миша не любил профессоров, он доверял только обычным врачам. Вот и сейчас он бегал по кабинету и кричал:
- Мне Дубовой сказал, что надо делать операцию на ноге, при чем тут грудная клетка и позвоночник?! Что вы понимаете?! Кто вы такой, чтобы мне советовать?!
Иногда в порыве обиды и злости забываешь обо всем на свете.
Профессор Дальницкий не смог сдержать себя. Он не нашел слов, чтобы объяснить какие последствия могут быть, если не сделать операцию, не придал значения словам Иры – надо делать в первую очередь, то что жизненно важно. Он забыл клятву Гиппократа.
- Пусть Дубовой делает операцию на ноге – отец в семье главнее матери! – сказал Олег Владимирович и добавил – уходите из моего кабинета.
Ира приходила к профессору Дальницкому еще раз, но он уже потерял интерес к своему пациенту, что не помешало ему издать учебное пособие для мединститута, в котором были фотографии Горика.
Но Горик узнал об этом спустя много лет, в Бердянске, когда девушка врач удивленно воскликнула – а я тебя знаю! Я тебя в учебнике видела!
Лифт, останавливаясь на каждом этаже, поднимался на 6-й этаж в ортопедическое отделение детской больницы.
Медсестра Таня стояла, слегка обняв Дайну, Игоря и Горика.
Дайна держала мальчиков за руки.
Таня молчала – она много раз забирала пациентов из приемного покоя, и знала, что дети сейчас чувствуют.
Игорь и Горик подружились в приемном покое и очень обрадовались, что будут лежать в одной палате.
- Вот ваши кровати – сказала Таня и повела Дайну в соседнюю палату.
Когда мальчики разложили свои вещи, Игорь сказал:
- Пошли знакомиться с девочками, посмотрим как Дайна устроилась.
- Хорошо - согласился Горик.
Ну, кто придумал, что больнице надо только лежать?
Кто придумал, что в больницах нельзя смеяться?
Почему врачи забыли, что смех лучшее лекарство?
Девочкам очень понравились мальчики, которые знали много шуток и анекдотов. Веселый смех разносился по всему коридору и все кто мог ходить собрались в пятой палате. Игорь рассказывал анекдот за анекдотом. Он был счастлив. У него еще никогда не было таких слушателей, которые все время просили – еще расскажи, еще расскажи.
Наказание за веселье последовало немедленно. Таня вошла и крикнула – все по своим палатам!!! И чтобы была тишина!
А вы двое со мной.
Когда Игорь и Горик подошли к своим койкам, Таня сняла с кровати покрывало, расстелила одеяло и скомандовала – быстро снимайте штаны и трусы.
Забрав одежду мальчиков, она остановилась у дверей и сказала – готовьтесь, сейчас получите по уколу, будете знать, как к девочкам ходить!
Игорь сразу отвернулся к стене и притворился, что спит. Как Горик жалел, что выбрал кровать посередине палаты и не может повернуться к стене.
Предательские слезы обиды готовы были выступить на глаза, намочить ресницы и течь ручьем по щекам. Он с трудом сдерживал их, чтобы Таня не подумала, будто он боится уколов.
Что я такого сделал? – пытался понять Горик – девочки так хорошо нас приняли, никто не смеялся, что у меня искривлена грудь, и я хромаю.
Постепенно он успокоился и начал думать – интересно, если она такая злая, уколы она тоже делает больно или нет?
Сколько прошло времени, Горик не знал. Из размышлений его вывел крик в коридоре – обед, обед, идите обедать - кричала раздатчица из столовой.
Таня пришла в палату, разбудила Игоря и сказала – мальчики, одевайтесь и идите в столовую.
Она посмотрела на Горика и спросила – всё еще дуешься на меня?
Давай помогу тебе одеться!
- А укол? – спросил Горик
- Ты все еще ждешь укол? – удивилась Таня – я пошутила – сказала она и потрепала Горика за кудри.
Забегая вперед, скажу, что Горик так никогда и не узнал, больно Таня делает уколы или нет, хотя они подружились и Таня, часто разрешала его родителям зайти в палату, когда по странной прихоти зав отделения Дубового посещение больных, которым еще не сделали операцию, было запрещено.
Игорь был старше Горика на год и стал его учителем, хотя обучал тем наукам, которые 10-ти летнему мальчику знать не обязательно.
Во время тихого часа он доверительным шепотом спросил Горика:
– знаешь, почему она забрала нашу одежду?
- нет – ответил Горик
- она приревновала и хотела первой посмотреть, что у нас в трусах – девчонки, они все такие…
- Не слушай его, Горик - сказал оторвавшись от своей газеты Вова - она всё давно видела, просто у нее сейчас дни такие , а так она самая лучшая медсестра в нашем отделении
- Какие дни? - не понял Игорь
- Это ты будешь учить в 8-м классе - ответил Вова и опять уткнулся в свою газету.
- Я обязательно все узнаю во дворе и тебе напишу - пообещал Игорь Горику
Когда Нона вошла в комнату, Горик с Колей сидели за столом и составляли отчет для задания по ревизии. Они легко решили задачу, нашли все приписки и неправильное оформление журнала операций, но написать отчет у них ни как не получалось.
Коля не любил писать, хотя умел кратко и красиво изложить свои мысли, описывая события. Горик всегда писал отчет на 3 страницы, за что ему всегда снижали оценку. И не смотря на то, что в журнале стояла пятерка, оценка в тетради 4/2 и запись меньше текст – меньше ошибок, убивало Горика.
Вот и сейчас Коля сократил отчет и требовал от Горика все переписать, да так, чтобы прокурор плакал, когда будет читать.
Горик не соглашался. Он пытался доказать Коле, что все что написано им – это окончательный вариант, а Коля в свою очередь доказывал, что Горик может написать лучше и приводил в пример полностью переделанный стих для капустника ко дню бухгалтера.
…Нона бросила свою ночную рубашку на кровать Виталика и несколько минут смотрела в окно. Листья с деревьев уже почти все опали и лежали желто-красным ковром.
- Сейчас бы взять фотоаппарат с цветной пленкой – задумчиво сказала она и легла на кровать Горика.
Никто не знал, почему Нона любила лежать на его кровати, ведь все видели, что она недолюбливает Горика. Никто не догадывался, что в глубине души Нона мечтала провести с ним хотя бы одну ночь. Ей нравился этот кучерявый мальчик, летающий в облаках и мечтающий о вечной любви. Горбатый и хромой он мечтал о той одной, которая полюбит его. К тому же Горик был еврей, а в ее семье евреев не любили.
Наблюдательный Коля обратил внимание, что Нона ложилась на кровать Горика, когда ей необходимо было выговориться, но выслушивать ее он не хотел.
- Ванька, вставай – сказал Коля – пойдем, прогуляемся.
- Да не охота – пытался отказаться Иван
- Идем, идем, а то не дам списать ревизию – пригрозил Коля.
- Иди, ляг рядом – требовательным голосом сказала Нона, когда Коля с Иваном вышли из комнаты – хоть за сиську подержися, будет что ночью вспомнить. Да не бойся ты! Виталька сейчас пьет с Гаркушей и вернется перед отбоем.
Виталик любил Нону. Это была любовь с первого взгляда. Он познакомился с ней сразу после приезда в техникум и с тех пор только о ней и говорил. Нона была первая женщина в его жизни, она научила его всему, что он так и не узнал от друзей на улице в его приморском городе.
Часто в порыве страсти он кричал среди ночи – скоро каникулы, поедем ко мне, я тебя с мамой познакомлю, а после практики поженимся.
- И что ты маме скажешь – томным голосом спрашивала Нона – расскажешь, как со мной спал?
- Я ей скажу, что люблю тебя – отвечал Виталик
- Ну, ты идешь или нет? – спросила Нона, приподняв платье, чтобы Горик мог увидеть ее белоснежные трусики – ну не хочешь как хочешь!
- Знаешь, почему стала встречаться с Виталиком? – спросила Нона после затянувшийся паузы – меня об этом просил Гаркуша.
Ему надоело, что этот Виталик все время ныл, ой я люблю Нонку, люблю Нонку. Представляешь, он ничего не умел. Даже не знал как за сиську взяться, что бы было не больно, а приятно. Я его всему научила. И этот дурак в меня влюбился и решил жениться!
Что он себе возомнил?!! Он же хромой, сутулый, еле конспект пишет. Это здесь, среди инвалидов он равный, а за пределами этих стен, разве я смогу с ним выйти?
Но как ему сказать об этом я не знаю. Это может его сломать. Он говорит, что живет только благодаря мне. А зачем мне такой муж?
Горик слушал Нону и писал отчет. Наконец-то он придумал как написать и предвкушал, что Коля будет доволен.
- Да, хватит уже писать, Пушкин – закричала Нона – посмотри на меня! Я ведь нормальная девчонка, никто не скажет, что я инвалид! Я могу выйти замуж за здорового парня, понимаешь? Скажи ему, чтобы отстал от меня!!!
Горик поднял глаза и посмотрел на Нону. Ее трусики были почти спущены и кудряшки лобка манили к себе, словно говоря, иди, потрогай нас, посмотри какие мы пушистые.
- Так ты поговоришь с Виталькой? – спросила Нона.
Горик не успел ответить на ее вопрос. В комнату вернулись Коля и Ваня.
- Смотри, что мы тебе принесли – радостно закричал Коля, доставая из-за пазухи булочку с сосисками. Они еще горячие! Это Ванька придумал, чтобы не остыли. Теперь в "десятке" не только водку продают, там теперь отдел горячих сосисок. Завтра пойдем втроем – рассказывали, перебивая друг друга, Ваня и Коля.
- Ой, Нонка, я чуть не забыл – сказал Коля – Виталик идет пьяный по коридору, и у всех спрашивает, где ты.
Нона одернула платье, закрыла глаза и притворилась, что задремала...
Сейчас я работаю над новыми сериями, но у меня не получается писать в хронологическом порядке. Поэтому главы буду выставлять по мере их написания с указанием года.
В пятницу утром приехали ко мне Тубия и Суэла. Суэла уступила мне место за рулем и мы поехали...
На фото: слева: центр абсорбции - там живут молодые ребята приехавшие по разным программам, хотя первоначально все было предназначено для социально слабых семей, пенсионеров и инвалидов.
справа: стоянка такси,киоск LOTO, старый торговый центр - каньен.
Три месяца назад я и мой социальный работник составили письмо в разные фонды с просьбой оказать поддержку проекта издания моей книги (при участии художников инвалидов), которая будет печататься, и затем сдана в переплет на предприятиях, где работают инвалиды.
На этой неделе пришли два отказа в финансировании, т.к. проект не представляет интереса и я не член союза писателей.
В настоящее время я принял решение приостановить работу над книгой и попытаться войти в союз писателей - ведь я печатался два с половиной года в журнале 7-40, трех сборниках и сейчас мои зарифмованные анекдоты печатают в еженедельной газете СЕКРЕТ.
Баба Жека сидела за столом и перебирала письма. У нее была привычка раз в месяц выбрасывать из шкатулки все ненужное.
На столе рядом с разорванной бумагой лежала фотография красивой кошки и письмо в помятом конверте. Баба Жека сама не знала, почему она никак не могла их выбросить. Она взяла фотографию и уже в который раз прочитала:
"Элвирочка, это наша Пума. Она понравилась фотографу, и он ее сфотографировал. Приедешь к нам в гости и будешь с ней играться. Она деток не царапает".
Измаил был любимым сыном и братом, но его детей Инку и Элву в семье не любили. Особенно не любили Элву. Возможно, поэтому фотографию она не получила и, скорее всего так и не увидела Пуму, потому что приезжала в Киев очень редко.
Баба Жека вдохнула и положила фотографию в шкатулку, затем она взяла письмо от Майки.
"… Когда я тебе писала, чтобы ты не смотрела ей ребенка, я думала, что ты меня поймешь! Я была уверена, что ты пригласишь, как и в прошлые годы, Светку, а ты мне пишешь, что поедешь отдыхать с Ненси и ее детьми…"
Светка приезжала в Киев часто. Когда она была маленькой, Майка привозила ее на все лето. Миша часто рассказывал, что не научился плавать, потому что в то время когда все ходили на Днепр, он нянчил Светку. О том, что он с детства боялся воды, Миша предпочитал никому не говорить.
Баба Жека положила письмо в шкатулку, наклонила голову и задремала. У нее была привычка спать сидя.
Ни славы, и ни коровы,
Ни тяжкой короны земной -
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб вытянул петь со мной.
Прошу не любви ворованной,
Не милости на денек -
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб не был так одинок;
Чтоб было с кем пасоваться,
Аукаться через степь,
Для сердца - не для оваций,-
На два голоса спеть;
Чтоб кто-нибудь меня понял,-
Не часто, но хоть разок,-
И с раненых губ моих поднял
Царапнутый пулей рожок.
И пусть мой напарник певчий,
Забыв, что мы сила вдвоем,
Меня, побледнев от соперничества,
Прирежет за общим столом.
Прости ему - он до гроба
Одиночеством окружен.
Пошли ему, бог, второго -
Такого, как я и как он...
В пятницу утром, когда еще серпик сходящей луны был виден между ветками дерева, приехал Офек.
В этот раз мы изменили маршрут нашего урока и поехали через Мисгав, а вернулись по трассе Акко – Кармиэль.
Ух! Как тяжело было спускаться по серпантин - дороге с постоянными поворотами. Намного тяжелее, чем подниматься вверх, на прошлых уроках.
"Яблоко" руля так и хотело выскочить из рук, а восходящее из-за гор солнце светило в глаза, и опущенный козырек не защищал от его лучей.
Когда мы вернулись в Кармиэль примерно час ездили в промзоне, где, несмотря на огромное количество поворотов, каждый раз выезжаешь в одно и тоже место.
Перед окончанием урока мы заехали на заправку PAZ в кафе Yellow.
Кстати, еще совсем недавно на заправках сети PAZ таких кафе не было и в помине. Cейчас они дают минимальную месячную прибыль 50000 долларов каждое. [540x405] [540x405]
- Почему ты так рано приехала? – кричал, подпрыгивая и размахивая руками, Миша – чего ты так рано приехала?!
Почему ты приехала?! Я в санаторий уезжаю только через месяц!
Почему ты приехала и привезла его?!
Ира молчала. Она ждала, когда у Миши закончится истерика.
Успокоился Миша неожиданно. Замолчав на полуслове, он устало рухнул на диван и полными ненависти глазами смотрел на жену и сына.
- У Горика больная ножка – она искривилась, его надо везти к врачам – сказала Ира.
- Ну и вези, - ответил Миша – а мне надо заниматься, у меня скоро сессия. Я лучше умру, но институт закончу!
Помолчав минуту, он добавил – я все равно не понимаю, почему ты так рано приехала!
Когда Ира приехала в маленький городок в Гомельской области близнецы Люда и Таня очень обрадовались. Они давно мечтали о маленьком братике, и вот их мечта осуществилась.
Девочки помогали Ире купать и пеленать Горика, возили его в коляске, и пели ему колыбельные песни. Особенно любила Горика Люда. Она могла часами сидеть, прижав к себе и что-то по секрету рассказывать на ушко, чтобы малыш не плакал.
Но однажды утром девочки сели играть в куклы.
- Нам уже скоро идти в школу – объяснили они Ире – мама сказала, чтобы мы отдыхали, а не нянчились с ребенком.
Ира не могла этого понять, почему к ней так относится сестра.
- Неужели Люба забыла, - спрашивала Ира маму – бабу Веру,- сколько раз приходя после ночной смены, я помогала нянчить Галлу, а потом близнецов? А сейчас она даже не смотрит на моего сына. Почему так, мама?
- Людям свойственно все забывать – говорила баба Вера.
Горик плакал все время.
- Наверное, у него, что-то болит, сказала баба Вера, я пойду, позову бабку.
Никто не знал, сколько лет старушке, которая всех лечила в их городке. Многие даже не знали как ее зовут. Все просто говорили – бабка и звали ее, когда кто-то болел.
Сгорбленная старушка пришла и взяла Горика на руки.
- Ой, ты мой хороший, какой ты красивый – начала певучим голосом приговаривать она – ой, ты мой внучечек, какие глазки у тебя!
Она распеленала Горика и легкими движениями стала гладить ручки, животик, ножки, словно делая массаж.
- У внучека ножка искривлена, она болит и поэтому он плачет – сказала бабка. Если бы ты позвала меня сразу после родов, я бы вправила, а теперь ничего не могу сделать – вези его к врачам.
Поезд ехал в Киев. Горик спал под стук колес. Бабка перед отъездом пошептала ему молитву, чтобы он не плакал в дороге.