Эти китайцы вообще обнаглели! Какие извинения? За что?!
За то что их китаец помогал хизбале наводя и сообщая им где находятся наши солдаты?
Неблагодарные китайцы! Израиль дал им зону свободной торговли, в магазинах полно их товаров, их рабочих мы приглашаем на стройки и делать ремонт в квартирах...
А что делают они? Они продают ракеты которыми по нас стреляют! Так кто у кого должен просить извинения?
А может быть показать китайцам кто есть кто и прекратить покупать товары где написано сделано в Китае? Тогда они запоют совсем по другому.

Сегодня исполняется 26 лет со дня смерти Владимира Высоцкого.
Я сделал небольшую подборку из его песен на военную тему, как комментарий к событиям в Израиле

Небо этого дня ясное,
Но теперь в нем броня лязгает.
А по нашей земле гул стоит,
И деревья в смоле, - грустно им.

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги,-
Значит, скоро и нам уходить и прощаться без слов.

Нет, выходит мы зря – сеяли…

Мы не успели, не успели оглянуться,
А сыновья, а сыновья уходят в бой.

Над нами шквал - он застонал,
И в нем осколок остывал.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.


Он кричал напоследок, в самолете сгорая:
- Ты живи, ты дотянешь! - доносилось сквозь гул.
Мы летали под богом, возле самого рая -
Он поднялся чуть выше и сел там, ну а я до земли дотянул.

А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица,-
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!

За время войны я совсем разленился. Ничего не делаю. Только смотрю TV лежа на диване, иногда сажусь к компьютеру, чтобы ответить на письма и просмотреть сайт нашего города, и узнать, где упали ракеты и какие новости в городе.
Столько тем, но ничего не пишется. Дневник забросил, про стихи уже давно молчу. А ведь писать есть о чем, даже очень есть!

Мог бы сесть и написать новую серию, как Миша всегда смотрел передачу «Израиль за неделю» и даже вешал на двери аппартмента табличку – не беспокоить!
Но, узнав из анонса, что будет репортаж о военных буднях города в котором живет его сын, решил, что не нужно расстраивать себя по пустякам и пригласил на время передачи гостей.
Еще я мог бы написать, что всеизраильская группа инвалидов только на 13-й день войны решила обратиться к владельцам гостиниц, с просьбой предоставлять местным советам городов севера скидки на номера, приспособленные для колясочников. Можно подумать, что раньше они не знали, что такие номера в гостиницах, как и автобусы с подъемниками для коляски никто не предоставляет.
Я мог бы написать как звучат сирены, как почти все семьи нашего района вывезли своих детей подальше от обстрелов и только семья алкоголиков из дома напротив постоянно вывозят детей на балкон и не обращая внимания на их плач пьет водку.
Мог бы написать, что мой социальный работник каждый день звонит и спрашивает нужна ли нашей семье помощь, о друзьях которые беспокоятся обо мне и маме.
Еще я мог написать про еврейскую общину красивого города в USA которая избрала меня четыре года назад почетным членом общины, но ни разу не позвонили и не прислали e-mail за дни войны.
Я много о чем мог бы написать, но у меня ничего не пишется…

Каждый раз, когда я включаю компьютер и подключаюсь к интернету, начинают обстреливать наш город. Я пробовал менять время выхода в сеть, не входить сразу в дневник - ничего не помогает!
Поэтому я так редко тут бываю...

http://www.karmiel.israelinfo.ru/

Не понимаю я почему на сайте Кармиэля, который должен нас обо всем информировать ничего не пишут.
Вчера был сигнал тревоги, падали ракеты, даже по TV рассказали, но сайт молчит.
Сегодня в 6 утра опять сигнал тревоги, но сайт молчит...
А ведь в первые дни информировал нас обо всем.
А сейчас заходишь и ничего не узнаешь.

Когда идет война, то и сны сняться на военную тему.


Этот лживый арабский шейх насрала решил вести переговоры с Израилем и сказал, что будет говорить только со мной.
Прихожу я к нему в бункер, а он еще хуже, чем коморка у папы Карло.
Грязно, воняет, зато компьютер на столе и настроен на канал ОРТ.
Говорит мне этот насрала на чистом русском языке
- Люблю этот канал, он всегда правду показывает. Правду, ту которую я хочу услышать. Вот смотри, у вас паника, все куда-то бегут под моими ракетами.
Давай подписывай эту бумагу на прекращение огня, а то я за солнышком соскучился.
Отвечаю я насрале
- не буду ничего подписывать.
он мне со слезами
- а как же солнышко? оно такое яркое, красивое... у меня от темноты даже борода поседела.

я ему ты же первый начал, поэтому подписываем только на моих условиях.
отвечает мне насрала
- и зачем я только тебя позвал, давай подписывай или просыпайся.

я и проснулся...

Когда начинается война - лучше всего понимаешь кто твой друг...

Как привет от лучшего друга всех арабов, кроме чеченцев к нам летят "катюши"
Подробности здесь:

http://www.karmiel.israelinfo.ru/#vote

июль 2006

Дана ждала встречу с Гориком. Он был первый с кем ей предстояло встретиться во время ее практики в социальном отделе Кармиэля. До встречи оставалось примерно пол часа и она просматривала его папку в скрытой части которой было записано, то о чем Горик говорил в разговорах с социальными работниками. Он даже представить себе не мог, что его детские мечты и юношеские планы, о которых он говорил со своими социальными работниками были записаны в толстой папке.

В детстве Дана мечтала стать врачом, она садила все свои игрушки на диване и играла с ними в больницу. Зеленым фломастером она замазывала куклам ранки, коричневый использовала вместо йода, а ручкой делала всем зверюшкам и куклам уколы и прививки. Конечно, была у Даны игра в которой были игрушечный бинт и шприц, но они были такие страшные, что девочке казалось, если куклы их увидят, то очень испугаются и будут плакать.
В эту игру Дана перестала играть, когда ее положили в больницу и детский доктор сделал ей больно. Она помнила, как в приемном покое больницы медсестры помыли ее в душе, надели длинную рубашку и потом на каталке везли долго по коридору и поднимали в лифте. В доме, где она жила, лифта не было, и Дана даже представить себе не могла, что бывают лифты в который с одной стороны входишь, а с другой выходишь. И в этот момент, когда ее вывезли из лифта доктор подошел и нажал на животик – Дана закричала от боли, а врач сказал – будем готовить ее к операции, скорчил ей смешную рожу, ожидая, что она улыбнется и ушел. Обо всем этом Дана вспоминала в палате после операции. Впрочем ей казалось, что все было совсем по другому и врач нажал ей на живот еще в приемном покое, а потом ее везли в операционную, и смешную рожу доктор показал ей около операционной. Но, почему он сделал мне больно? – думала Дана плача ночами в подушку, я теперь никогда не смогу стать врачом, я не смогу сделать больно детям.
Может быть мне стать медсестрой? – думала Дана. Они такие ласковые, когда меняют лекарство в капельнице и приносят сладкий сироп. Всегда спрашивают болит или у меня живот. Но если я скажу болит - делают уколы, после которых так хочется спать.
Вот стану медсестрой, думала Дана засыпая – всем мальчикам во дворе сделаю уколы и когда они уснут заберу у них штаны, будут знать как меня за косички дергать!

6 октября 1999 года

Миша и Питер встречали Горика в аэропорту Чикаго. Он увидел их, когда его вывезли после паспортного контроля. Миша стоял и растерянно смотрел совсем в другую сторону, а Питер держал в руках видиокамеру. Когда сотрудница аэропорта по имени Мери подвезла Горика к Мише, Питер начал готовить камеру, чтобы по просьбе Сюзан запечатлеть трогательную встречу отца и сына после долгой разлуки.
Впрочем, у Питера в голове было совсем другое – он думал, как бы скорее вернуться домой, поужинать и сесть к компьютеру. Во время съемки Миша вместо улыбки делал разные гримасы, постоянно оглядываясь по сторонам, словно ожидая радостной реакции со стороны окружающих или наоборот, ожидая от них сочувствия, что он встречает сына инвалида.
Возможно, вид у Миши был совсем несчастный, потому что один из работников аэропорта у которого на карточке было написано – мистер Бэн - подошел и спросил, нужна ли помощь.
- Это мой сын – сказал Миша
- Ваш сын очень приятный человек – сказал Бэн и добавил – добро пожаловать в US

Сбылась мечта моего детства – у меня есть шапка невидимка.
Как я мечтал, когда был маленьким иметь возможность незаметно появиться среди друзей и знакомых и сказать, я давно здесь сижу, а вы меня не видели!
Это как в карточной игре в «зеваку» когда играет девять человек, и кто-то один уже положил карты, а остальные еще меняются и вдруг замечают, что уже игра закончилась, и карты летят в разные стороны: только бы успеть, только не быть последним.

Должен ли я радоваться, что имею такую волшебную шапку? Это с какой стороны посмотреть. Мимо меня проходят люди, которых я знаю, они опускают голову, или вообще отворачиваются в другую сторону и, сделав радостное лицо машут рукой, словно где-то там, увидели знакомого.
Я хорошо понимаю этих людей. Они просто не знают о чем со мной говорить, им стыдно, что когда-то не нашли нужных слов или постеснялись остановиться. Ведь еще очень много людей, для которых общение с инвалидом вызывает стеснение, и мысль, что подумают знакомые и друзья, не дает им покоя. И сейчас когда прошло много лет, возможно, они и хотели бы остановиться, но пробегают мимо.
Удивительно, но шапка-невидимка действует только на тех, кто приехал из СНГ.
На венгров, уругвайцев, аргентинцев и особенно американцев моя шапка невидимка не действует. Они меня видят! Видят!!! Многие из них уже забыли мое имя, но подходят и начинают говорить со мной, приглашают меня в гости посидеть за чашкой кофе и поиграть с детьми.
Ты не представляешь как Эден и Шай будут рады, говорит мне Мири, они ведь сидели у тебя на коленях пять лет назад когда мы жили в одном дворе. Думаешь, они тебя забыли? Нет, они все помнят и когда видят кого-то на коляске, говорят – мама, наш сосед едет.
Не действует моя шапка-невидимка на израильтян и арабов. Они подходят ко мне и расспрашивают как дела, а я иной раз думаю – кто это?! Где мы встречались?!
Откуда меня знают? И тогда я думаю, а может быть все дело не в шапке-невидимке, и ее у меня нет!

22 декабря 1999 года

Когда все вышли из клуба, Ушастый побежал в каньен, где его ждали верные друзья, с которыми он вечерами пил водку. Левик отвез Говнистого домой, намекнув, что надо позвонить Аркаше и Алке, чтобы они приехали в пятницу. Толик пошел к Горику, чтобы показать письмо, которое он получил и спросить, что Горик об этом думает. На самом деле, он хотел, чтобы Горик перевел ему письмо и написал ответ. Но если об этом просить – думал Толик – надо нести бутылку, а если он предложит сам, тогда пока он будет писать ответ, я потребую, чтобы меня накормили ужином.

Всю дорогу из клуба домой Борька недовольно бубнил себе под нос, о том какая Дина плохая, что она не умеет обращаться с деньгами, и не должна была так легко соглашаться, чтобы принесли водку.
Дина молчала. Она привыкла быть во всем виноватой и постоянно голодной. Иногда она жалела, что приехала в Кармиэль к Боре и снова сошлась с ним. Все чаще и чаще она вспоминала слова папы – опять будешь есть у Брони ясельную порцию?! Но дома ей было плохо и одиноко, да и развелись они с Борей, только потому, что она ехала с родителями в Израиль, а Борина семья оставалась в своем городке…

…Когда Боря открыл двери, прямо с порога стал кричать:
- Мама, мама! Дина, блин согласилась пойти к Йосику отмечать новый год. Представляешь, она согласилась уплатить сорок шекелей и еще принести бутылку водки. Как тебе это нравится?!
Я им говорил, что ты плохо себя чувствуешь, а она согласилась!
Но вопреки ожиданию Бори, Брониха не стала ругать Дину.
- Боря – сказала она – не кричи ты так, мне Лева звонил, у вас будет важное собрание, он просил, чтобы вы пришли.
- Но это ведь дорого! Если собрание, что для чего платить гроши?! Ужин мы сделаем дома! Динка приготовит! Ты сама говорила, что нечего деньги зря тратить!
- Боря, придется пойти. Надо быть всем вместе. Это не, потому что хочешь.

Женька из клуба побежал в кафе, выпил пиво и из ближайшего автомата позвонил Горику
- Прикинь, они решили праздновать новый год на неделю раньше и пригласили меня.
Я им сказал, что без тебя не пойду, потому что это не честно, но они сделали вид, что не слышат. Ты ведь к Йосику подняться не сможешь? Эээээ и отношения у вас не такие хорошие, чтобы ты к нему шел, да?
- Я к Йосику не пойду – ответил Горик
- А как ты думаешь, мне пойти?
- Делай как тебе хорошо
- А ты не обидишься?
- С какой стати?!
- Я, наверное, не пойду. За двадцать пять шекелей, я сам себе праздник устрою.
- Не знаю, что тебе сказать.
- Ну, ладно, я пошел домой, завтра спрошу у Толика, пойдет ли он на праздник, и тебе перезвоню.

Это цитата сообщения Yury_Tokyo1 Оригинальное сообщение

Mar_Gargury, Гришь, приветик! каждый увидел свое? ;) интересно, а что Галка там разглядела ;)
Галка - это котороя из Кирьят ям?

Я не закрываю дневник - просто временно прекращаю его вести.
Мои записи перестали быть интересными, а читать больничные зарисовки и правду жизни об отношении здоровых к инвалидам никому не хочется.

Я принял решение взять тайм-аут и уйти на каникулы. Конечно, я продолжу переписывать записи из ночной тетрадки в Word, но появятся ли они в дневнике, не знаю.

22 декабря 1999 года

Левик готовился к перевороту. Его мечта была стать не только председателем клуба инвалидов, но сделать так, чтобы Горик сам просил у него разрешение приходить на встречи в клубе и каждый день звонил, предлагая свою помощь в решении его проблем.
- Самое главное – это удачно выбрать день – говорил он жене – когда все соберутся на встречу, я скажу речь, и все будет решено.
- Какой ты у меня умный и как умеешь все продумать - говорила ему жена...

Заканчивался декабрь и на одной из встреч в группе инвалидов, Лева предложил встретить новый год у Йосика дома.
- Ура! – закричал Говнистый потирая руки – пьянка будет – ура! Чур я собираю деньги!
У меня в этом деле большой опыт. Я всегда этим занимался. По скольку скидываемся? – спросил он доставая из кармана брюк помятый блокнот.

- Двадцать пять шекелей, не меньше - сказал Йосик. По двадцать на продукты и водку, а пять мне, за то, что я буду готовить!

- Так дело не пойдет – закричал Борька – у меня мама плохо себя чувствует, и мы с Диной вообще не пойдем. Да за эти деньги мы себе дома такой праздник устроим! Правда, Дина?
- А вы про Горика подумали? – вдруг спросил Женька – как он поднимется на четвертый этаж? Он же на коляске! Почему бы не собраться в парке, как тогда на шашлыки?!

- Отвечаю по очереди – важно ответил Лева – Боре и Дине мы сделаем скидку.
Они дают по двадцать шекелей и принесут бутылку водки. Согласны?
- Конечно, согласны – ответила Дина, ей очень хотелось пойти на эту встречу, потому что на каши и салаты, которые готовила Борина мама, уже не могла смотреть.
Боря толкнул ее в бок, мол, молчала бы, но ничего не сказал. Ему самому хотелось пойти на этот праздник, и маме он теперь мог сказать, что решение приняла Дина.

- Теперь отвечаю тебе, Женька – Левик презрительно скривился – дело в том, что твое мнение не спрашивали, и я вообще не понимаю, почему Толик тебе сказал, что у нас в клубе сегодня встреча. Так что молчи, а то тебя не пригласим. Понял?!
- Все равно приду – огрызнулся Женька – вы знаете, что я выпивку за версту чую.

- Теперь нам осталось определить дату – сказал Левик. Мы собираемся отмечать новый год, а это семейный праздник, правильно? Правильно! – ответил он сам себе и продолжил – и я должен его отмечать со своей семьей, а не с вами. Поэтому в пятницу 31 декабря мы встретиться не сможем. Единственный день, который для всех нас приемлем – это 25 декабря, он тоже выпадает на пятницу, мы сможем собраться, посидеть за столом, и решить после обеда как это водится все важные дела. Согласны?

- Согласны! Согласны! – закричали все. А Говнистый радостно захлопав в ладоши сказал - значит, у нас будет не праздник нового года, а рождественские встречи.

январь - июнь 2000 года

Левик действовал методом кнута и пряника. Толика он приглашал к себе на обед и наливал ему сто грамм. Олегу Говнистому разрешал погладить свою собачку. Ушастому предлагал пойти купить хорошую соленую рыбу, а он за это угостит его пивом. Борю и Дину иногда он подвозил из бассейна домой.
Женьку Лева не любил. Он его игнорировал. Организуя то или иное мероприятие с выпивкой и закусной в кафе, Женьке не говорили, где состоится праздник и он бегал по всему городу, чтобы найти, где собрались те кого он считал своими друзьями. И только Савлов мог в любое время зайти к Леве домой и взять из холодильника пиво, чем Лева очень гордился. Впрочем, когда однажды Лева пришел к Савлову и взял у него пиво, они поругались.

Но если вы думаете, что Олег мог в любой день погладить собачку – вы ошибаетесь! Погладить собачку Говнистого приглашали только в те дни, когда у Левы были проблемы. Не зря Левик называл за глаза Говнистого шестеркой – стоило ему намекнуть, что надо прочитать письмо на иврите или высказать что-то кому-то – Олег был всегда готов это сделать сам или звонить Горику с требованием, чтобы тот немедленно прочитал Левино письмо и тут же написал ответ. Возможно, действовал он так, потому что он учился в интернате и привык быть двуличным. Лёве он передавал, что говорят о нем, а остальным все, что думает о них Лева. Не отставали от него и Боря с Диной. Они готовы были кричать, что ненавидят Женьку, высказывать о том какие все плохие, и какой Лева хороший, могли отказать себе в удовольствии пойти на концерт если Лева говорил, что по его мнению идти туда не стоит. Толику за угощение приходилось отрабатывать по полной программе – смотреть за внуком Левика, платить за него в бассейне, таскать сумки и т.д.

Заняв место Горика в правлении клуба инвалидов, действуя методом кнута и пряника, он практически всех подчинил себе и наслаждался властью.

В процессе написания сериала я неожиданно понял, почему знакомство и общение с медсестрами мне удавалось лучше, чем с обычными девушками.
Все дело в том, что медсестры в большинстве случаев сами приходили ко мне, чтобы сделать укол или перевязку. А мне только оставалось – спросить имя и несколько минут, которые у меня были, говорить без умолку, чтобы завязать знакомство – ведь известно давно: девушки любят ушами.
А вот почему с медсестрами я сразу чувствовал себя раскованно, до сих пор понять не могу.

Стихи Овсея Дриза

Этот день был очень грустный
Начался он с огорченья
Утонула ложка в банке
Земляничного варенья

В полдень новые ботинки
Те, которые скрипели
Вымокли в глубокой луже
И бормочут еле-еле.

Захотел купать котенка
Уронил кастрюлю на пол
Ничего не получилось
Только руку исцарапал

Вечером, в постели лежа
Вылез из-под одеяла
В небе звездочку увидел
А она тотчас упала.

вместе со мной писали: LadyRo Азма Обаятельная_Малинка

Ты по ночам выходишь в Интернет,
Под ником – ФЕЯ – в ICQ и в чат.
Пьешь кофе ты и в полночь жмешь – коннект,
И пальчики по клавишам стучат...

Всё шутишь, и всё думаешь о нём,
Кто в полночь, как и ты, приходит в чат
Под ником, о котором не споём
И смайлики об этом промолчат.

И я всё жду, дыханье затая,
Когда же ты, сказав сначала :"Бай"
Добавишь нежно к "Фея" - "Я твоя"...
Но... вновь на мониторе лишь "Прощай"

Тебя увидеть в жизни был бы рад,
Был счастлив бы букет преподнести
Быть рядом, чувствовать тепло твоей Души,
и рассказать, как долго ждал тебя вдали...

О сердце о твоем из уст в уста
Передают, и пишут в дневниках -
И говорят - она быть может та,
О той, что ты мечтаешь по ночам!

Но ты выходишь в полночь в интернет,
А я, увы, лишь только по утрам...
Пьешь кофе ты, и кнопку жмешь - коннект
Так как скажи увидиться здесь нам?!