ГЛАВА IV

Адвокат мистер Джон сделал свое дело, получил гонорар, и Элану выпустили под залог.
- Знаешь, Дима – сказала она по дороге домой – что-то не нравится мне здесь в США. Давай отсюда свалим поскорее, пока меня не посадили в тюрьму. Поедем жить в Израиль.
- Я всегда говорил, что ты у меня самая умная – начал Дима – давай уедем от этих американцев, которые деньги хранят в холодильнике и в кухне ставят скрытые камеры! Это хамство с их стороны! Я согласен, поехали в Израиль!
Дмитрий не просто так поддержал Элану. Английский язык он выучить не смог, работал грузчиком в одном из универмагов, где платили мало, а работы было много. Это ему ну никак не нравилось. Там, в Израиле, вспоминал Дмитрий рассказ сотрудника, доллары растут на пальмах и раз в неделю в 5:59 утра, пока все спят, их разрешают срывать с дерева, только надо быть очень осторожным, чтобы не упали финики. После того как в обменном пункте доллары поменяли на шекели, можно пойти в ближайший русский магазин, чтобы купить водку и свиную колбасу на закуску. Потом можно пойти на работу, где все говорят на русском языке, и даже начальник араб знает маты и постоянно кричит кебенимат.
Воспоминания мужа прервала Элана. Ну, что размечтался, поехали за чемоданами – закричала она.
А потом в русский магазин за колбасой, согласна? - закричал Дмитрий. Он очень любил заходить в русский магазин и хотя там товары были намного дороже, а по вкусу иной раз и хуже, чем в супермаркетах, он всегда покупал колбасу с настольгическим названием - Любительская.

Прошло две недели, и самолет компании Эль Аль приземлился в аэропорту имени Бен Гуриона. Под аплодисменты встречающих Элана и Дмитрий сошли на Святую Землю.

начал писать новый стих

Не пророк я друзья, не могу я воззвать,
Чтоб к Всевышнему вы возвратились;
Но я не в силах молчать
И решил написать,
Чтобы вы ото сна пробудились.

Дядя Эмиль стоял у окна и смотрел как полицейская машина с оглушительной сиреной выехала со стоянки и помчалась по трассе, увозя Элану в участок. За полицейской машиной несколько минут ехал муж Эланы, но потом он развернулся и поехал в противоположную сторону, в контору, где работал адвокат, который однажды дал ему свою визитную карточку.
Секретарь адвоката никак не могла понять, почему Дмитрий пытается пройти к мистеру Джону без записи, не обращая внимания на ожидающих за чашкой кофе клиентов. Дима в свою очередь не мог понять, почему его имя ничего не говорит секретарю, которая задала ему всего один вопрос, чем он будет платить – кредитной карточкой или чеком. Он пытался объяснить Мэг, что он Дима, с которым мистер Джон был на вечеринке, и они пили пиво, и поэтому его надо пропустить в кабинет без очереди. Он размахивал руками и от возбуждения громко кричал, не обращая ни на кого внимания – ай эм Дима, Дима, ты слышишь, твою мать! – добавил он на русском.
Адвокат мистер Джон услышал шум в приемной и вышел узнать, что случилось. Если вы думаете, что он был занят важными делами своих клиентов, вы ошибаетесь. После ланча мистер Джон любил, просмотрев эротические журналы, подремать на диване. Он очень не любил когда его будят: дневной сон он считал самым важным и всегда говорил, что своей карьерой обязан послеобеденному отдыху.
- Вы кто? – спросил он у Дмитрия
- О, мистер Джон – обрадовался Дима – я уже вас тут жду, вы меня помните? Мы пили пиво на вечеринке организованной для вновь приехавших. Помните? Вы мне карточку дали. Вот она!
От волнения Дмитрий говорил на смеси украинского, русского и английского языка, поэтому адвокат ничего понять не мог. Он смотрел на Дмитрия и думал, что ему делать - принять этого сумасшедшего или нет. Наконец, желание заработать деньги взяло вверх, и мистер Джон сказал: - Мэг возьмите с него двести долларов и пусть ожидает, я его приму.
- Какие двести долларов? – начал возмущаться Дмитрий – какие двести долларов, я же вам еще ничего не рассказал! Это грабеж! Правда?
Он с надеждой посмотрел на сидящих за столиком, но господа с дипломатами и ноутбуком пили кофе и не обращали на него внимания.

Курган - Февраль 1981 года
Дело было в подростковом отделении

В ноябре 1980 года на второй этап лечения приехал Вреж Гвидонович. Почти все в подростковом отделении знали, что живет он в городе, который расположен между Ереваном и Тбилиси, что маму его зовут Донара и у него есть дядя в Америке, который присылает сигареты с черным фильтром.
Для пятнадцати летнего подростка Вреж обладал немалым жизненным опытом, мог курить две сигареты сразу, выпуская кольца дыма между ними, и был ярым антисемитом, хотя от всех скрывал, что его маму зовут Дора, отца Гедион, а дядя из Америки лишь плод фантазии. Впрочем сигареты с черным фильтром у Врежа были - он сам красил фильтр черным фломастером. Вреж ездил на коляске и учился ходить по кровати, к которой были прикреплены две рамы, за которые он держался.

В тот февральский день, о котором я хочу рассказать, Рудольф принес книгу, которую ему дали почитать всего на два часа во время тихого часа. Рудольфа в отделении все звали - Рудик. Высокого роста парень, с ослепительной улыбкой и широкой душой, получил прозвище – большой и добрый. Он пел задушевные песни под гитару, и показывал инструкторам ЛФК что может, поставив на лоб стакан наполненный до краев водой, встать с кровати ни капли не пролив.

Был пасмурный зимний день, за окном шел снег и дул морозный ветер. Вреж готовился к своему дню рождения, громко рассуждая сам с собой, кого он пригласит праздновать шестнадцатилетние.
- Послушай Вреж – сказал, не выдержав Рудик – если ты не замолчишь, то весь тихий час будешь висеть на раме.
- Ты этого не сделаешь! Я тебя не приглашу на день рождения!- ответил Вреж.
- Последний раз предупреждаю, замолчи, дай дочитать книгу!
- Ты этого не сделаешь! Не сделаешь! Не сделаешь! – кричал Вреж размахивая руками и подбрасывая вверх крышку от термоса.
Рудик отложил книгу. Он встал, на секунду задумался, брать ли костыли, но потом решил идти, держась за кровать Игоря.
Все в палате знали, что Рудика было очень тяжело разозлить и сейчас понимали, что лучше не вмешиваться.
Аааа – закричал Вреж, взлетая на руках Рудика почти под потолок.
- Так – приговаривал Рудик – руки сюда, правая нога на эту раму, левая на эту, или наоборот? Нет лежать и видеть, кто заходит в палату для тебя много чести. Значит наоборот! Он опять поднял Врежа в воздух и через несколько секунд, Вреж как мешок повис между рамами...
До конца тихого часа оставалось чуть больше часа.

КРЕЩЕНИЕ ПОРОСЯТ - ПРОДОЛЖЕНИЕ

Начало читай ЗДЕСЬ

Этот пакет Элана нашла, когда мыла холодильник. По весу она сразу поняла, что лежат в нем не пельмени, а нечто более близкое ее сердцу. Поэтому она решила, что пакет должен принадлежать ей.
Возможно, я забыл вам рассказать, что до эмиграции Элана работала в профсоюзной организации, и все деньги из кассы неожиданно для всех исчезли и оказались на счету Эланы. До суда дело не дошло, только потому, что добрая тетя из US дала гарант, и она (с помощью первого мужа капитана милиции) со своей семьей ночью покинула город, в котором жила и работала.

План у Эланы был очень простой. Когда она придет убирать в аппартмент к дяде Эмилю (а именно так звали выжившего из ума дядьку брата свата…) сварит ему кофе, в который добавит снотворное. Когда дядя Эмиль уснет, она заберет пакет, сядет в машину мужа, он довезет ее до Hy Vee и поедет домой. Из магазина она вернется с покупками, разбудит старика и расскажет ему об ужасном ограблении, которое было в ее отсутствии.
Но не знала Элана, что единственный сериал, который дядя Эмиль досмотрел до конца, был – семнадцать мгновений весны, поэтому в кухне была установлена скрытая камера, которая включалась когда открывали холодильник. А если морозилка была открыта больше двух минут, срабатывала сигнализация вызова полиции.

В тот летний день, когда без кондиционера нельзя было, находится в жаркой комнате, Элана пришла на работу. Она вошла в душную комнату и чуть не потеряла сознание от жары – дядя Эмиль не включал кондиционер. Монотонный шум отвлекал его от мрачных мыслей о том, почему все говорят, что жить стало лучше, а цены в магазине опять повысились. Впрочем, если быть откровенным (а автор должен таким быть, не так ли?) наш дядя не любил кондиционер и не включал его даже зимой, предпочитая сидеть дома в пальто. Однажды менеджер дома, уговорила его включить кондиционер и согреться, предложив полчасика посидеть в его комнате, чтобы он не боялся горячего воздуха, наполняющего его холодную комнату. Отвыкший что зимой в сорокаградусный мороз может быть тепло, дядя Эмиль снял пальто, затем пиджак, затем шерстяной свитер. Он наслаждался теплом и удивлялся, откуда кондиционер знает, когда надо отключиться и, когда становится прохладней начать работать. Когда менеджер ушла, дядя Эмиль открыл окно, чтобы проветрить квартиру. Окно он открыл, а кондиционер не выключил. Кто рассказал об этом госпоже Джонс, я не знаю, только на следующий день все кто проходил мимо ее кабинета мог увидеть объявление примерно такого содержания: нельзя открывать окна при включенном кондиционере – администрация. С тех пор дядя Эмиль кондиционером не пользовался.

Элане было жарко. Ей хотелось уйти как можно скорее из этого аппартмента. Как она жалела, что не взяла с собой термос с кофе, а должна стоять у плиты (электрического чайника у дяди Эмиля не было) и ждать пока закипит вода. Когда кофе был готов, она высыпала в него порошок, который находился в открывающемся перстне и, положила на тарелку булочку и отнесла в комнату. Через десять минут дядя Эмиль уснул, уронив на пол рекламный буклет магазина Hy Vee из которого собирался вырезать купоны на товары со скидкой.

Элана пошла на кухню и открыла морозилку. Холодный воздух обдувал ее и она, с наслаждением закрыв глаза, несколько минут стояла около холодильника. Затем, положив черный кулек в сумку, и неплотно закрыв двери, она пошла по длинному коридору.
Полиция остановила ее, когда она вышла из аппартментов и пошла на стоянку, где в машине ее ждал муж. В сопровождении копов она вернулась в аппартмент дяди Эмиля, где ей показали запись кражи, после чего надели наручники и повели к машине. Капитан торжественно вернул дяде его пакет, на всякий случай, добавив, что неплохо бы такие вещи держать в банковском сейфе.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Anaty Сонька_просто_сонька Магги -CENSORED- Blind_Pilot AGRONOM Карлуклары alfija bata-1961 Руанская_Дева

Несколько месяцев назад

Когда почтальон тетя Маня разнесла почту и усталая вернулась домой, в маленьком городке N начался переполох. Все бабы и мужики бегали друг к другу и показывали странное приглашение, которое получили от семьи Вонзуковых.
Тетя Маня видела это из окна своего дома и понимала, что спокойную жизнь их городка нарушила открытка следующего содержания.

Дорогие друзья!
Наша семья приглашает вас принять участие в празднике, посвященном крещению поросят, которые родились у нашей свиньи Амалеки.
Крестины состоятся в субботу в 10 часов.
Элана и Дима

Семья Вонзуковых приехала в город N из Израиля три года назад. Они сразу купили трехэтажный дом и заброшенную свиноферму.
Дима хотел купить полуразрушенную птицефабрику, но Элана его отговорила: «Свежие яйца мы будем покупать на рынке» - сказала она. Дима с ней согласился. Он помнил, что когда он был маленький и они летом ездили отдыхать в деревню его мама всегда покупала яйца на рынке.

До эмиграции в Израиль семья Вонзуковых жила в USA. Дима работал в мебельном магазине грузчиком, а Элана работала в фирме, которая предоставляла старикам помощь на дому. Там за океаном ее должность на сленге называлась "волкерша-воркерша", но как перевести на русский язык это словосочетание, я не знаю.
Имея огромный жизненный опыт и большую страсть к чужим деньгам, Элана обворовывала стариков, забирая во время уборки наличные, которые находила в ящиках стола или в других местах, где ее подопечные держали свои деньги. Суммы эти были не очень большие, потому что американцы привыкли хранить деньги в банке. Заметив пропажу пожилые люди, звонили в фирму и просили прислать им другую воркершу, предпочитая не передавать дело в суд из-за очень маленькой суммы.
Как злилась Элана, что эти амеракнцы не хранят деньги дома, я не могу передать. Но однажды ей повезло: в сети попалась крупная добыча – выживший из ума дядька брата свата (пятая вода на киселе) подруги ее мамы. Этот дядька не доверял банкам, и все свои наличные хранил в морозилке. И было у него "замерзших" зеленых и розовых долларов тысяч пятьдесят или даже сто (я уже не помню точно, а газетная вырезка из полицейской хроники, где-то потерялась) но знаю, что лежали они в правом углу завернутые в черный кулек, с красно-зеленой этикеткой на которой было написано – "пельмени московские".

Читать дальше

20 мая 1981 года - Курган

Юра Мовчан любил девушек. Он любил девушек, но они не отвечали ему взаимностью. Одни девушки считали его еще маленьким, чтобы влюбляться (хотя он учился в восьмом классе) другие были уверены, что он маменькин сынок, и не хотели с ним общаться, потому что его мама работала в соседнем отделении массовиком затейником.
Несколько раз она вместе с Мармирой (Маргаритой Мироновной) пыталась организовать всекнииэкотовский шахматный или шашечный турнир, но все ограничивалось ее желанием, потому что в лучшем случае Мармире удавалось организовать мероприятие типа КВН когда все палаты собирались в столовой и устраивали конкурсы, где судьями были девушки из 8-й палаты.

Юра Мовчан любил девушек и писал им записки со стихами, в которых были признания в любви, и просьба о встрече около кабинета Илизарова, чтобы вместе пройтись по длинному коридору до буфета, съесть сладкую булочку с соком, и затем спрятавшись подальше от посторонних глаз обниматься и целоваться.
Юра часто видел, как прогуливаются по этому коридору пары из взрослого отделения, и завидовал им.
Про коридор ставший местом, где назначали свидания, писала в журнале Красный Крест корреспондент Васина и Юра знал о нем еще за год до лечения. Он помнил с каким восторгом она рассказывала, что в этой необычной больнице дети играют в футбол, а взрослые влюбляются, встречаются и иногда танцуют.

Юра явно представлял себе эти встречи и ждал ответ на свои записки. Но девушки ему не отвечали. Непонятно как они находили в библиотеке стихи, которые Юра выдавал за свои и когда все шли в столовую называли его непонятным словом, значения которого он не знал, а спросить у мамы стеснялся. Он был уверен, что слово плагиатист ругательство, к тому же оно было очень похоже на слово, которое он недавно услышал от мамы. Впрочем, мама его за эти шалости не ругала. Она хорошо знала (не зря училась в пединституте) что практически все мальчики в его возрасте этим занимались и если кто-то говорил, что не делает этого бессовестно врал.

Первое время Юра стеснялся того, что не мог сдерживать своих эмоций. Чувствуя очередную эрекцию, он шел в туалет, и там рисуя в мечтах образы девушек, уведенные в эротических журналах, выплескивал из себя всю юношескую энергию. Однажды он забыл закрыть двери, и всем обо всем стало известно. Несколько дней все только и говорили про Юру, но постепенно его жизнь вошла в привычную колею.

Однажды в солнечное осеннее утро, в палату пришла санитарка Роза. Так уж было заведено в КНИИЭКОТе, что девушки, которые учились на медсестер, начинали свою трудовую жизнь с ведра и тряпки. Когда Роза мыла пол, ее халат поднимался вверх и из-под него были видны легкие, почти прозрачные трусики – подарок иностранцев.
Роза часто так делала, а потом с улыбкой смотрела на краснеющих подростков, у которых в районе ширинки неожиданно появлялся холмик.

Юра смотрел на ее трусики, и его воображение дорисовывало то, что он не мог увидеть. Не владея собой, он спустил до колен пижамные брюки, приподнял майку и, не обращая ни на кого в палате внимания начал онанировать.
Его оргазм прервал крик Розы и хрипловатый голос медсестры "Ты, что это делаешь? Пиши объяснительную. Завтра пойдешь на пятиминутку".
Только сейчас Юра увидел, что лежит обнаженный и рядом с его кроватью стоит медсестра Нина, но это было еще пол беды, на него улыбаясь, смотрела Роза, девушка которой он больше всех стеснялся и даже попросил, чтобы она отвернулась, когда он перед операцией пересаживался с кровати на каталку.

Объяснительные записки Юра никогда не писал и не знал как это делать. Он долго держал во рту ручку, думая с чего начать, а потом написал:

Доктору Илизарову от Юры Мовчана
Я по своей неопытности, очарованный Розовой попой, которую увидел несмотря на ее трусики, занимался онанизмом в присутствии санитарки. Обещаю, что этого больше не повторится.

На пятиминутку Юру никто не позвал, но медсестры от души смеялись, читая его творение, да и девушки стали смотреть на него по другому, хотя по-прежнему никто на его записки не отвечал и на свидания не приходил.

МАРТ - МАЙ 1978 год

Когда начал таять снег, Горик лежал в больнице после очередной операции. Миша после работы приезжал проведать сына и рассказывал всей палате, что в мае месяце он возьмет сына на стадион и попросит своего друга Лобановского, чтобы Горик ударил с пенальти по воротам Юрковского. Мишиным рассказам верили. И еще бы не верить, когда он важно задирал штанины «у меня ноги футболиста» всем рассказывал, как играл вместе с Лобановским в школьной команде. В палате все болели за Динамо Киев и слушали Мишу, а он, найдя, наконец, слушателей рассказывал о том, как ходил на игры динамовцев в послевоенные годы. Как на стадионе во время игры у него украли булочку и, как после того как он закричал гооооол, рядом сидящие болельщики пообещали встретиться с ним после игры и объяснить за кого надо болеть. Конечно, Миша не сказал главного, что он закричал гол, когда мяч влетел в ворота киевлян. В его рассказе были злые болельщики Спартака, с которыми он случайно попал в один ряд.
Еще никто не знал, что Юрковский в новом сезоне будет играть в дублирующем составе. Хотя в газете и появилась статья, что в команде произойдут значительные изменения.

Вскоре зацвели каштаны, приближался день, который Миша сам назначил, когда пообещал, что поведет Горика на стадион.
Миша все меньше говорил о том, как Горик забьет гол, да и идти на стадион желания у него не было. «Может пойти во время игры дождь и у тебя намокнет гипс» «Ты не сможешь с гипсом сидеть на трибуне» «Там, на стадионе нет повторов забитых мячей» так теперь говорил Миша, возвращаясь с работы. Но дата была назначена, и ничего нельзя было изменить, к тому же на стадион собирался пойти Изик.

В этот воскресный день с утра ярко светило солнце, на небе не было ни единого облачка, да и по радио все время говорили, что дождь пойдет только через два дня. «Может лучше, поедем к бабе или на устье Десны?» с надеждой в голосе, что Горик откажется идти на стадион, спрашивал Миша. Но, видя, что ничего не помогает, решил сделать так, чтобы его сын отказался от никому ненужной (по его мнению, затеи) смотреть игру дублирующего состава, да еще и познакомиться с Лобановским.

Миша повез Горика на Крещатик за 6 часов до начала игры. Мы специально едем так рано – говорил Миша – чтобы приехать на стадион заранее и встретить футболистов, когда они выходят из автобуса. Это очень важно! А перед игрой мы погуляем по Крещатику, ты ведь так давно здесь не был.
На самом деле, Миша рассчитывал, что Горик устанет, нога в гипсе отечет, и он сам попросится поехать домой, тогда можно будет сказать, что я все сделал, чтобы ты забил гол, а ты, мол, сам не захотел.
Миша водил Горика по центру Киева, заставил съесть почти остывшие пельмени и выпить невкусный кофе.

МАЙ - 1978 год

[color=black] Когда Миша и Горик пришли на стадион, до начала игры оставалось примерно полчаса. Когда Горик на костылях поднимался по лестнице на трибуну, из динамиков заиграла знакомая всем болельщикам мелодия и команды вышли на поле. Впереди игроков важно шли судьи. После обмена приветствиями началась разминка. Вскоре прозвучал свисток судьи, и началась игра.

Восемьдесят пять минут игры пролетели незаметно. Понимая, что результат матча уже не измениться, и победа динамовцам обеспечена, зрители начали покидать свои места. Все поднимались по лестнице вверх, и только Горик спускался вниз к тому месту, где после первой половины игры открылась калитка, чтобы футболисты пошли в раздевалку. Около калитки стояли два милиционера, которые совсем не обращали внимания на мальчика на костылях, у которого в руке была программка.

Прозвучал финальный свисток. Футболисты, пожав друг другу руки, усталые шли в раздевалку. Первым шел Юрковский.
Виктор улыбался. Чувствовалось, что он доволен игрой и, несмотря на усталость у него хорошее настроение.

- Можно взять у вас автограф?
Виктор остановился и посмотрел на мальчика протягивающего ему программку и ручку.
- Ты приехал посмотреть на мою игру?
- Я всегда мечтал увидеть Вас не по телевизору и… - Горик хотел сказать забить гол, но вовремя остановился, увидев, что его отец не идет поговорить с Лобановским, а сидит, сделав вид, что задремал – и взять у Вас автограф – добавил Горик.
- Ребята распишитесь для парня – попросил Виктор, а я пока сниму перчатки.
- Ты, наверное, всегда мечтал стать вратарем? - спросил Виктор.
- Мечтал – ответил Горик.
Пока футболисты расписывались на программке Горика, Юрковский стоял и держал в руках перчатки. Горику казалось, что Виктор специально протягивает перчатки ему. Осталось только попросить подарить их на память, но он боялся, что в новых перчатках вратарь киевского динамо уже не будет играть так же хорошо как раньше.

Миша и Горик в переполненном троллейбусе возвращались домой.
Нога у Горика отекла и болела, но он был счастлив. Пусть я сегодня не забил гол – думал Горик, но день прошел не зря.
Миша тоже был счастлив. Во-первых на стадион не пришел Изик и ему не надо было знакомить его с Читать далее...

23 февраля 1978 года

День советской армии Миша отмечал всегда. На работе ему в этот день всегда дарили подарки, чем он очень гордился. В этот день он приносил на работу армейские фотографии и устаивал краткую лекцию о нелегких днях его службы в армии. Луиза, которой надоели его рассказы, договорилась с Тамарой, заключить с Мишей сделку: они его спрашивают, что он хочет в подарок, а он не рассказывает истории, которые все уже давно знали.
Вечером после работы Миша вернулся со своими друзьями Изиком, Толей и Васей, чтобы выпить винца в честь праздника, и закусить картошкой с тушенкой, которую им в честь праздника дали в пайке.
Поужинав Миша начал рассказывать как он осуществит свой план и докажет всему миру, что гол Юрковскому может забить любой и для этого не надо быть мастером спорта.
- Мы с Лобановским жили в одном районе, даже учились в одной школе – начал свой рассказ Миша – он каждый день ходил в школу с мячом. Подбрасывал его с ноги на ногу, крутился волчком, бил мячом об стену и тут же бежал, чтобы мяч попал к его ногам. Он перепрыгивал с мячом через скамейки и так всю дорогу к школе.
Он проходил через двор, в котором я жил, ведь школа была у нас во дворе.
- Миша, ты что-то путаешь – прервал его Изик, который покупал абонемент на все матчи чемпионата и знал о киевском динамо практически все – Лобан намного младше тебя, и не мог учиться в той школе, о которой ты говоришь, она к тому времени уже закрылась.
- Да, но он приходил играть туда со своими друзьями и из-за него меня перестали брать в команду, а у меня (Миша задрал штанины брюк) ноги футболиста – вот смотрите! Ноги футболиста!
Мишу понесло. Возможно, это было действие алкоголя или было полнолуние или еще много других причин, но уже остановиться он не мог. Уж очень много обид у него накопилось.
Миша всю жизнь болел за московские команды – за ЦСКА, потом за московское динамо, но никогда не болел за киевлян. И когда из Днепра Лобановский перешел работать тренером в Динамо, Мише на людях пришлось скрывать свои истинные пристрастия в футболе. Даже перед сыном он не мог открыться и только движения, когда били по воротам киевлян и ехидная улыбка, когда Динамо пропускало гол, помогали понять, что он этому рад.
- Вот начнется весна – продолжал Миша – я возьму Горика на стадион. Я подойду к Лобановскому, напомню ему всё (обид Миша никому никогда не прощал) и в качестве компенсации потребую, чтобы он разрешил моему сыну ударить по воротам.
Гости смеялись: они были уверены, что Миша шутит, ведь подойти к Лобановскому в Киеве было совсем непросто, Изик это знал, как никто другой, но, зная Мишу, решил ничего не говорить. Переубедить Мишу было невозможно.

конец ноября 1977 год

Поздней осенью 1977 года, когда по телевизору показывали программу, посвященную награждению футболистов киевского динамо золотыми медалями, Мише в голову пришла грандиозная, а скорее всего сумасшедшая идея, что Горик должен забить с пенальти гол в ворота Виктора Юрковского.
Как это будет, Миша плохо себе представлял, но говорить об этом начал каждый вечер.
Почему он был уверен, что его сын, который после операции ходил на костылях сможет забить гол вратарю высшего класса, который в одном из матчей чемпионата отразил два пенальти, понять никто не мог. Одни расценивали это как шутку, другие как непонимание состояния сына, третьи были уверены, что Миша начитался сказок про Хаджу Настредина и уверен в том, что пока Горик сможет выйти на поле Юрковский уйдет из Динамо или вообще покинет футбол.

В те далекие времена футбольные команды не брали шефство над группами инвалидов, что бы помочь девочкам и мальчикам мечтающим выйти на поле, осуществить свою мечту - забить гол.
Это там, в странах отсталого капитализма футбольные клубы приглашали инвалидов на свои площадки, там вратари известные на весь мир своим мастерством, поддавались, чтобы увидеть радость в глазах детей, но до удара по мячу ребята тренировались вместе с футболистами и создавали футбольные команды инвалидов.

Горик не понимал, почему Миша хотел, чтобы он бил пенальти. Да и как он мог это понять, если за всю свою жизнь он всего трижды ударил по мячу. Первый раз это произошло в школе на уроке физкультуры, когда учитель от нечего делать или, наоборот, от избытка времени и большого воображения заставил каждого два раза ударить по воротам, в которых стоял Юра самый высокий парень из класса. По заданию учителя, когда Юра Кухельный стоял в правом углу ворот, надо было бить правой ногой в левый угол, а потом, когда Юра переходил в левый угол, надо было бить левой ногой в правый. Удары у Горика получились очень слабые и, учитель язвительно под общий хохот класса сказал: "чтобы писать заметки в стенгазету необязательно уметь играть в футбол, для этого можно быть просто зрителем". Третий раз Горик ударил по мячу, когда сосед Лешка уговорил его пойти на школьный стадион потренировать его на вратаря. С ними пошли еще три мальчика из их двора. Именно тогда он и забил единственный за всю жизнь гол.

Миша все это знал, но одержимый своей идеей без устали говорил всю зиму о том, что самое главное ударить в левый угол, чтобы Юрковский пропустил гол.

Июль 2006 год

Когда в Des Moines после июльского дневного зноя пошел проливной дождь, который стучал по крышам сообщая, что сейчас станет прохладнее, а молнии освещали собой стоящие в темноте деревья, Светка принесла из бейсмунда коробку с вещами Горика.
Уже много лет они лежали в ее кладовке, и она совсем забыла про них. Читать далее...

Декабрь 1986 года - Харьков

Однажды вечером, когда Коля с Гориком пили чай, и составляли баланс к очередному упражнению по бухучету, в комнату вбежал Сергей Цуруль и закричал:
"Горик иди в учительскую, тебя Катастрофа завет" и просила побыстрее – добавил он.
Читать далее...

6 ОКТЯБРЯ 1999 года

Левик приехал как всегда с опозданием на пятнадцать минут, хотя жил в соседнем с Гориком доме. Опоздать когда его ждут – это была черта характера Левика, точно такая же, как отсутствие в лексиконе слов «пожалуйста, и спасибо». Когда ему надо было что-то сделать, чем-то помочь он начинал говорить всем знакомым и незнакомым людям о том какие у него проблемы и нудил до тех пор, пока не находился человек, который ему помогал. Впрочем, Левик быстро забывал об этом и когда к нему обращались за помощью, всегда брал оплату за свои услуги.
Левик был в хорошем настроении: во-первых, он неожиданно нашел возможность заработать – Горик предложил ему 200 шекелей, чтобы отвезти его в аэропорт.
Во-вторых, Горик пообещал купить в беспошлинном магазине для него телевизор и самое главное – жена Полина подсказала ему, как взять дополнительные пятьдесят шекелей, из-за которых он никак не мог уснуть – потому что вчера, договариваясь с Гориком и боясь потерять клиента, он не назвал сумму, которую всегда брал за такую поездку.

У Горика тоже было хорошее настроение. В это осеннее утро он впервые в своей жизни летел в USA. Гостевую визу ему дали только после письменного обращения еврейской общины Des Moines к американскому консулу в Израиле.
В Des Moines жили почти все родственники Горика по отцовской линии. Он не знал как его встретят, как он сможет жить три недели, в США не зная ни одного слова на английском языке, не представлял как будет жить одной комнате с отцом с которым отношения всегда были натянутыми, а после переезда Миши в Америку постоянно балансирующие на гране разрыва. Да и последним аргументом в пользу этой поездки стало обещание Сюзан организовать для Горика консультации у врачей и найти возможность поставить его на ноги.

Фира волновалась. Впервые, после того как Горику из-за ухудшения состояния здоровья пришлось пользоваться инвалидной коляской, он должен был лететь на самолете, лететь в чужую страну, к отцу, который никогда не понимал сына, считая, что он притворяется.
Да и отношения Горика с родственниками хорошими было назвать нельзя – они редко общались, но часто эти встречи заканчивались скандалами.
Единственное о чем она думала, что смена обстановки и американские врачи смогут помочь ее сыну и хоть немного улучшить его состояние здоровья.

Миша готовился всем показать, какой он заботливый и в тоже время несчастный отец. Он хотел, чтобы все видели, как ему тяжело принимать сына инвалида и хвалили его, что он смог уговорить Сюзан, написать письмо в посольство и организовать эту встречу.
В то время когда Горик ехал в аэропорт он стоял перед зеркалом и тренировался, с каким лицом он встретит сына в аэропорту и, с каким лицом будет ходить, толкая коляску. Выбрав самую удачную на его взгляд гримасу, и назвав ее удрученное лицо, он позвонил Нюсе, чтобы узнать договорился ли Питер на работе, чтобы взять отгул и поехать встречать кузена.

В сериале "Извращенная логика" будет изменено имя мамы Горика.
Сделано это по двум причинам:
Уж очень много в сериале будет женщин по имени Ира
И вторая - Фира - это настоящее имя мамы Горика

продолжение главы про Остер я перенес в пост, где начал писать про утят и Нину Григорьевну

сканированные страницы из журнала Силуэт, где напечатали мои рассказы здесь:
http://www.liveinternet.ru/users/mar_gargury/post20232693/

Я нашел ссылку на телефонный справочник USA - "белые страницы". Выставляю здесь - вдруг кому-то пригодится
http://www.whitepages.com/10001/white-pages/

У всех кого я чем-то обидел, прошу прощение – за то, что редко читал ваши дневники, еще реже писал комментарии, за то, что мои комментарии были совсем не те, которые от меня ждали.
Я прошу прощения за высказывания в моем дневнике, которые могли вас обидеть, прошу прощения, если кто-то в моих рассказах узнал себя, хотя совпадение это чисто случайное.
За все это и за все, о чем я не сказал здесь, но чем мог обидеть прошу у всех прощение.

ГМАР ХАТИМА ТОВА!

Август 1971 год - Остер


- Сегодня мы зайдем в гости к Нине Григорьевне - сказала Ира Горику, когда они шли на пляж. Хочешь?

Нина Григорьевна - женщина лет пятидесяти, очень доброжелательная, но на вид страшная (впрочем, внешность всегда обманчива) работала в больнице, и привыкла, что дачники обращаются к ней измерить давление, сделать укол и по разным другим вопросам, по которым не хотели идти в поликлинику, поэтому Ира договорилась, что она сделает Горику три укола гамоглабулина, которые выписала Белла Львовна, перед самым отъездом в Остер.

Горик знал, что у Нины Григорьевны есть дочка Маша и утка с маленькими утятами. Он много раз видел, как мама-утка покачиваясь и важно крякая выходит из незаметной щели в заборе, а за ней выбегают радостные желтенькие утята. Они бежали к луже оставшейся после дождя и несколько минут поплавав в ней, шли за мамой купаться на речку. Как Горику хотелось нагнуться и погладить утят, никто не знал! Даже утята не знали, что Горик хочет их погладить.

Машу Горик знал, когда она приходила на пляж часто играла с ним, а Нину Григорьевну он видел несколько раз, когда с мамой проходил мимо ее дома. Она сидела во дворе на лавочке, ела кукурузу и всегда спрашивала "ну, что плакать будешь?"

- А она мне утят покажет? - спросил Горик
- Если они не ушли на речку покажет - ответила Ира.

Когда они подошли к домику Нины Григорьевны, мама-утка уже вышла со своими утятами на улицу, чтобы отвести их на прогулку. Утята подошли к самым ногам Горика, и он нагнулся, чтобы их погладить. Но в этот момент, утята испугавшись скрипа открывающейся калитки разбежались в разные стороны. Утка заволновавшись начала крякая собирать своих утят, а Нина Григорьевна сказала - "заходите, я вас уже жду".

У Маши и ее мамы был разный подход к пациентам. Маша - сама большая трусишка в детстве решила стать медсестрой, чтобы дети не боялись уколов. Она старалась все превратить в игру, чем-то отвлечь детей, чтобы не испугать их. Она по себе знала, что испугавшись один раз от подсознательного страха перед медсестрой избавиться будет очень тяжело. Нина Григорьевна считала по-другому: ну, покричит ребенок несколько минут, потом успокоится. Да и не так часто делают уколы, чтобы тратить лишнее время и придавать этому значение - думала она, впрочем, никогда не забывая взять честно заработанный рубль.

- Ты пришел посмотреть на нашего котенка? - спросила Маша, когда Горик с мамой зашел в незнакомый двор и начал глазами искать домик, в котором живут утки, а что такой домик обязательно должен быть он знал из сказок.
- Нет, я пришел посмотреть на утят, но они ушли
- Тогда идем гладить котенка - Маша взяла Горика на руки, отнесла на веранду и положила на маленький диванчик - смотри это наш Котя - сказала она.

Котя - маленький серый котенок радостно урчал, он любил, что бы его гладили.
Но еще больше радовался Горик: котенок не царапался, а терся о его ладошки, трогал его мягкими лапками и щекотал нос своим пушистым хвостиком.
Горик увлеченный игрой с котенком не обратил внимания, что Маша сняла его шортики, и, приподняв рубашку, легонько шлепнула по попе, а потом массировала попу ваткой, от которой пахло как в кабинете медсестры Оли в их поликлинике. Но разве можно было придавать значение таким мелочам, когда рядом с ним урчал закрыв от удовольствия глазки котенок?

Несколько дней спустя

[color=black]В это августовское утро собирался дождь, и Горик с Фирой решили не брать с собой на речку раскладушку, а пойти на пристань посмотреть, как приходит ракета и усатый дядька, которого все называли Петрович, ставит мостик, чтобы пассажиры могли сойти на берег, а потом важно проверяет билеты у тех, кто решил уехать из Остра.
Нина Григорьевна как обычно сидела во дворе своего домика и ела кукурузу.
«Ну, что плакать будешь?» «Заходи, я тебя угощу кукурузой»
Горик любил кукурузу. Он зашел во двор, выбрал из кастрюли самый маленький початок, посолил его из солонки, которая стояла на столе, и сел в тени дерева.
Фира и Нина Григорьевна с улыбкой смотрели на него. Когда на початке остался один ряд зернышек, Горик аккуратно собрал их в кулачек и понес на веранду, чтобы угостить котенка. Едят котята кукурузу или нет, он не знал. Он просто хотел угостить своего друга.
Горик уже собрался разбудить дремавшего на кушетке Котю, но вдруг Горик взлетел в воздух и оказался на коленях у Фиры. От неожиданности он разжал кулачек, и зернышки кукурузы посыпались на пол. Он лежал на коленях у Фиры и видел, как курица зашла на веранду, и клюет зернышки, как котенок во сне облизывается и шевелит ушками. Горик не мог достать ручкой котенка и позвал его кис-кис-кис – иди я тебя поглажу.
«Прижмите его левую руку» «Снимите штанишки» «Так… хорошо…»
Нина Григорьевна больно ущипнула Горика за попу и игла как оса ужалила его.
Слезы сами брызнули у Горика из глаз. Он не понимал, что случилось, и только слышал: «такой большой и плачешь».

Прошла неделя. Как и раньше Горик с Фирой Читать далее...

Глава из сериала очень длинная, она была расчитана на две серии, но я решил сделать как одну и поэтому прошу прочитать до конца

Декабрь 1987 год

Встреча с ней была дважды предсказана Горику картами. Первый раз старушкой из маленького городка под Киевом, а второй раз их разложила Лариса Ничепорук.
В тот холодный декабрьский вечер, когда Коля, Ванька и Горик готовились к последним зачетам перед экзаменами, она пришла в комнату к мальчикам и, то ли в шутку, то ли в серьез, предложила погадать на картах. Читать далее...

В журнале СИЛУЭТ – приложении к газете Новости Недели напечатали мои новеллы из цикла в больнице Рамбам. Опубликовали их под названием – "неотправленные письма".

Честно говоря, я не знал, что они будут опубликованы и когда в пятницу вечером взял журнал, чтобы просмотреть его перед сном даже не подозревал какой меня ждет сюрприз. Листая страницы журнала и читая первые строчки каждой публикации, чтобы решить стоит ли читать дальше, я вдруг прочитал что-то знакомое, что-то очень близкое.
Да ведь это же я написал и выставил в дневнике!!! – подумал я, и увидел, что в правом углу страницы напечатана моя фамилия, а после заголовка «неотправленные письма, написано «В БОЛЬНИЦЕ РАМБАМ».
Я перечитывал мои рассказы, заново переживая все что было десять лет назад, вспоминая Клару, Эсти и других медсестер из нашего отделения. Я жалел, что в журнальный вариант не вошли строчки из стихов посвященных Эсти и все время думал – как попали мои рассказы в редактору журнала. Возможно ему их прислал кто-то из моих знакомых, чтобы сделать мне сюрприз, а может быть он случайно прочитал их в моем дневнике и они его заинтересовали.


[495x698]
[499x699]
[488x699]