Сегодня, я начал чистить диск от старых файлов. Некоторые я перебрасывал на CD некоторые без сожаления шли в карзину.
Неожиданно я нашел запись, которую писал года два назад.
Начну я свой рассказ, с того, что родился я с искривлением правой ноги. Но как все дети я ходил в садик, который очень не любил. Родители рассказывают, что я был как колокольчик. Просыпался и смеялся. Я бегал как все, хотя и хромал. Когда, мне было, пять лет, мы отдыхали, в городе Остёр на реке Десна. Снимали там квартиру на месяц, ходили на пляж, а вечером ходили сидеть «на лодках» и ловить рыбу. Потом мы шли к бабе Тане (местной молочнице) пить молоко. Молоко я не любил, но у бабы Тани был котёнок по имени Сибиряк, пушистый, пушистый, и чтобы с ним поиграть я был готов на все. Ему и доставались две три рыбки, пойманные неопытным пятилетним рыбаком. Вечерами, я очень любил смотреть на звездное небо, на луну. Возможно, эти детские впечатления легли в основу нескольких моих стихов, написанных в 90-е годы.
Когда родители уходили на базар (рынок), они оставляли меня с мамой хозяйки – бабушкой лет под девяносто и эта старушка играла со мной. Однажды она стала раскладывать гадание на картах, говорила много, я всего не запомнил, и сказала, что жена у меня будет медсестра. Я, начал плакать – не хочу, она мне будет делать уколы!!! Хотя уколов раньше я не боялся. Помню, когда мне было года три с половиной или меньше, в садик пришли несколько девушек в белых халатах с комсомольскими значками (как я сейчас понимаю практикантки), они стали нас взвешивать, мерить рост и делать прививки и мазки. Наверное, я воспринял это как игру, и совсем ее не боялся, (ну подумаешь, сняли трусики и положили на животик), т.к. после укола девушка подняла меня на руки, поцеловала и сказала мне бы такого братика. Но незадолго до этого гадания, я общался, с кем-то, кто имел то ли желтуху, то ли другую гадость и всех детей дачников водили к медсестре, которая уколы делать, как я сейчас понимаю, не умела, и скажем так, для малыша было очень больно, да еще надо было сделать три укола. Вот и была такая реакция на гадание. Но жизнь диктует свои правила, и ни кто не знал, что через несколько лет мне придется часто ложиться в больницу, и в Киеве, и в Кургане у Илизарова. Постепенно, медсестры становились лучшими подругами, со многими я переписывался, перезванивался. Некоторые из моих стихов посвящены медсестрам. И чтобы лишний раз встретиться с девушками я готов был получать несколько уколов в день. Так получилось, что я не чувствовал скованности в общении с медсестрами, и это очень помогало. Ведь, мои ровесницы, даже имеющие инвалидность, стеснялись со мной встречаться.
Когда, я был на лечении у Илизарова, вечерами, после отбоя я брал конфеты или печенье и шел к медсестрам на пост. Мы пили чай, разговаривали. Я тогда занимался фотографией, а все девочки любили фотографироваться, вот я их и фотографировал. Отношения были отличные.
Однажды, кто- то из моих доброжелателей, которых хватает и сейчас, пожаловался зав отделению, что я после отбоя сижу на посту у медсестер и пью чай. Зав. отделением Валерка (Мальцев Валерий Дмитриевич) дал указание нашему палатному врачу принять меры. И меры были приняты. Я по этому поводу написал шуточный стих. Весь я его и не помню, но так маленький кусочек...
И Вадим, чтоб не мог я сидеть,
Назначение сделал без слов
Витамин В1 и В6
В попенгаген в 12 часов.
И теперь, хоть кричи, хоть, ликуй
Справедливости в мире, ведь нет:
На уколы и на поцелуй
В процедурный хожу кабинет.
Слово попенгаген – означает попа. Вообще в больнице придумываются свои слова. Например, клизму там называли клизмопон, как производное двух слов клизма, которую всем делали перед операцией и обезболивающего омнапон, которое делали после операции. Мне, кажется, что это придумали, что бы снять напряжение и стеснения – ведь многие медсестры были ровесники, а так было вроде шутки – готовь попенгаген, пойдем клизмпон делать. И ни каких стеснений…
Стихи я писал с детства. Мой отец их называет – КРИК ДУШИ. Почти, каждый из них имеет свою историю. Даже, если я пишу сказки, в них есть второй смысл, который всплывает при многократном прочтении. Но надо много работать, а времени на все не хватает. Бывает, что за месяц пишутся 4-8 строчек и все. У меня есть товарищ, так он может в день написать до 10 стихов. Но они получаются безжизненными. Их не хочется перечитывать по второму разу и невозможно найти, что-то для себя или сказать – как про меня написано. Я в отличии от него стараюсь, все писать так, чтобы было близко тем кто читает. Иногда по несколько раз переделываю... Но мой брат разбивает в пух и прах все, что я написал. Он учитель русского языка и литературы. И он знает, как надо писать. Я же вставляю в стихи, простонародные выражения и от этого они теряют художественность. Стихи я начал писать еще в школе, но у меня получалось плохо, и на много лет я это забросил. Конечно, это нельзя назвать шедевром:
Читать далее...